За четыре шага до Вечности

- Ваше превосходительство, - воин распрямляется и прижимает руку к груди в знак почтения. Эи отмечает, что у него встревоженное, даже перепуганное лицо. Сердце предательски замирает – что могло произойти? – но показать этот страх перед своим же самураем она не может. Только кивает, призывая продолжать. – Сиго Томайо, хатамото армии сёгуната. Имею честь доложить, что войска, отправленные Вами на Цуруми, возвратились из похода. Эи приподнимает бровь. Лицо её не выражает почти ничего – но мысли обгоняют друг друга, и в ушах почти звенит от их столкновений. - Почему же об этом мне сообщает хатамото? – интересуется она. – Я жду доклад от командующего этим походом генерала. Лицо Сиго становится совсем белым, и Эи мысленно призывает себя успокоиться. В приёмном зале Тэнсюкаку сгущается тяжёлый воздух – ещё немного, и она призовёт на голову ни в чём неповинного человека молнии. - Это входит в мой доклад, - наконец произносит хатамото. – Генерал Кудзё сейчас находится в лазарете комиссии Тенрё. Таката-сан, лекарь, сказал, чтобы я уведомил Вас об этом… и просил Вашего присутствия. Сердце Эи падает куда-то в пустоту – и оно бы разбилось, если бы внутри неё не помещалось целое огромное пространство, способное вместить в себя весь мир, но не забрать хоть что-то из мира живых. Когда хатамото, закончив свой доклад, уходит, в сухом воздухе над Тэнсюкаку ударяют четыре молнии подряд. В Инадзуме начинается гроза – воздух пахнет озоном, пылью улиц и немного солью с разбушевавшегося моря. *** Сара сидит на татами, по-птичьи поджав ноги, и улыбается – немного виновато, но Эи даже не может сердиться на неё за эту улыбку. За окном льёт проливной дождь, и эта улыбка кажется Эи лучом солнца сквозь тучи. - Простите, что заставила Вас волноваться, всемогущий сёгун, - произносит она. – Пусть с опозданием, но я готова зачитать Вам доклад о произошедшем на Цуруми. Эи качает головой, глядя на маску тэнгу, которая лежит рядом с подушкой Сары. Маска кажется потемневшей, словно бы от копоти – наверное, всё дело в том, что в лазарете попросту темно. - Ты была без сознания четыре дня. Я уже получила все доклады, - произносит она чуть резче, чем хотела бы, и Сара снова опускает глаза. Эи сама не знает, что она чувствует – облегчение, радость, гнев или тоску? – Хочешь выйти на крыльцо? Сегодня такая красивая гроза. - Таката-сан запретил мне вставать, - усмехается Сара, и её жёлтые глаза вспыхивают чуть ярче. – Но меня ведь никто не увидит? Эи поддерживает Сару за плечи – она кажется такой лёгкой, не тяжелее нагинаты – и они вместе выходят на крыльцо. Дождь стучит по каменным мостовым Инадзумы, ветер треплет соломенные крыши домов и срывает лепестки с цветущей сакуры. Сара садится на крыльцо и глубоко вдыхает воздух – запах моря и мокрого камня. В белом кимоно, в отличие от своих обычных доспехов, Сара выглядит совсем маленькой и хрупкой – так непохожей на себя обычную, так непохожей на генерала армии сёгуната, которого знала Эи. Дождь сегодня пахнет солью – и когда капли падают Эи на лицо, она с удивлением отмечает, что и на вкус они солёные, как морская вода. Или дело совсем не в дожде? *** - Генерал Кудзё Масахито прибыл под Ваше командование, всемогущий сёгун, - старший сын клана Кудзё склоняется в поклоне, стоя на положенном ему месте в приёмном зале – между первым и вторым рядом ступенек, ведущих к символу Наруками. – Я получил письмо от господина главы клана, и вернулся на остров Наруками, как только смог. Эи благосклонно кивает, внимательно рассматривая новоприбывшего генерала. Она видела его не так часто, как хотелось бы – почти всё время Масахито проводил в главном военном лагере Кудзё, командуя дальними рубежами и силами армии на островах. В отличие от Сары, которую всемогущий сёгун предпочитала держать ближе, Масахито почти никогда не прибывал к ней на аудиенции и не зачитывал доклады. - Думаю, господин глава клана уже ввёл вас в курс дело, генерал, - задумчиво роняет Эи, понимая, что ей нужно что-то сказать. – В расположении комиссии Тенрё вас будут ждать мои люди. Я попрошу генерала Кудзё… Сару, чтобы она передала вам дела в ближайшее время. В глазах Масахито мелькает странное непонимание, но Эи не придаёт этому значения. Вернуться по приказу всемогущего сёгуна из лагеря в Канназуке, чтобы заменить Сару, пока она не оправится от ранения… Вряд ли старший сын клана Кудзё рад этому – недаром же он оставил и комиссию Тенрё, и дом. - Как пожелаете, Ваше Превосходительство, - Масахито кланяется чётким, отработанным движениям. Этот жест, эти слова и даже эта интонация – один в один, как произносит это Сара. Эи невольно улыбается, не в силах сдержаться. «Вас что, Такаюки специально этому учил?» Отправив Масахито в комиссию Тенрё, Эи возвращается в чайную комнату. Сара выглядывает из-за ширмы, как смущённая девушка, которую застали врасплох. Сегодня она выглядит бледной – или всё дело в белом кимоно, на фоне которого так ярко выделяются чёрные волосы? - Масахито, наверное, расстроен, - кивает Сара, когда Эи рассказывает ей о разговоре. Сёгун пожимает плечами – передвижения всегда приносили много хлопот, но кто-то же должен командовать силами армии непосредственно на острове Наруками. – Но он хороший генерал. Я равнялась на него, когда училась. Не старайтесь подпустить его поближе – он неукоснительно соблюдает субординацию. Зато это единственный человек, в ком я точно уверена. Эи молча кивает, удивляясь, с чего вдруг Сара решила рассказать ей о Масахито. Да, она, конечно, и сама хотела спросить – но разве она уже успела задать вопрос? Или Сара просто предчувствовала её желание? Помимо чайника на низком столике ждут изящные бамбуковые лодочки с вагаси. Эи попросила порцию для Сары разве что из вежливости – но та почему-то не стала отказываться, хоть, изменив своим традициям, оставила пятый нетронутым. *** - Если бы я могла, я бы отправилась в странствия, - неожиданно произносит Сара. Эи поворачивает к ней голову. Они завтракают в ресторане у Киминами, который только-только открылся – Эи настояла на том, чтобы Сара понемногу выбиралась в город. На улицах пока нет ни души, но Сара всё равно чувствует себя немного неуютно – видимо, решает Эи, не привыкла просто так бродить по городу, ещё и не в своём повседневном доспехе. - Почему? – удивлённо интересуется Эи, и Сара пожимает плечами. - У меня нет причины. Просто… мне кажется, это желание рано или поздно приходит ко всем, - уклончиво отвечает генерал Кудзё. – Я многое видела в составе армии, но ведь это не то же самое, что пуститься в одинокое странствие. Эи берёт в руки пиалу с остывающим чаем и внимательно смотрит на Сару сквозь поднимающийся пар. Кажется, что даже её силуэт сейчас растает от дуновения ветра. - Если бы тебя не держало звание генерала армии?.. – полувопросительно интересуется сёгун, и Сара качает головой, отчего пар над чашей мечется и сливается с её белыми одеждами. - В основном, меня держите вы, - бесхитростно отвечает она, возвращаясь к своей миске риса – больше Сара ничего не позволяет себе на завтрак. Эи смотрит, как Сара осторожно, но ловко подхватывает палочками рис – она делает это ровно четыре раза, после чего оставляет палочки в миске вертикально. Возможно, стоит ещё раз поговорить с господином Такатой – если Сара ничего не ест, она будет выздоравливать только медленнее. Киминами Анна, суетящаяся у печи, бросает на них обеспокоенные взгляды. В Инадзуме ещё не привыкли, что всемогущий сёгун посещает небольшие заведения – но Эи приветливо ей улыбается, показывая, что они всего лишь пришли позавтракать. *** Великий храм Наруками – удивительное место. Какие бы грозы ни бушевали, какие бы волнения и тревоги ни раздирали Инадзуму, Священная Сакура оставалась оплотом покоя и тишины. Поговаривали, что саму сакуру даже не касаются капли дождя, а лепестки её не тревожат ветер – они облетают сами, когда посчитают нужным. Эи, конечно, знала, что это неправда. Грозы, вызванные её волей, никогда не потревожили бы Священную Сакуру – но дождь был для неё необходим, как и ветер, и солнечный свет. Жизнь продолжалась даже здесь – и всё же, в тихом, почти вечном покое храма она находила успокоение для души почти всегда. Именно поэтому она пригласила прогуляться с ней Сару – исцеление и покой были для неё даже важнее. - Спросите у Гудзи Яэ, о чём это она договорилась с кланом Камисато, - подначила её Сара, пока они поднимались по ступенькам. – Насколько я знаю, глава комиссии Ясиро не присылал Вам никаких докладов. - Откуда ты знаешь? – Эи покачала головой, но всё же задумалась. - Слышала кое-что, - уклончиво ответила Сара, на секунду останавливаясь перед ториями, ведущими непосредственно в храм. Эи, не заметив задержки, уже прошла по деревянным ступенькам, оказавшись непосредственно в святилище. Разумеется, Яэ Мико была здесь – в своём кимоно жрицы она подметала ступеньки перед Священной Сакурой, смахивая опавшие лепестки. Обычно она поручала эту работу младшим жрицам – но сегодня, кажется, был особый случай. - Эи, - Мико прижмурилась, поднимая голову. Лисье ухо легко дёрнулось, словно она к чему-то прислушивалась. – Молодец, что наконец-то решила прийти. - Мико, - Эи скрестила руки на груди. – Хорошо, что мы тебя встретили. Гудзи Яэ ещё раз дёрнула ухом и посмотрела Эи за спину. Эи тоже обернулась, однако Сары рядом с ней не было. Куда она делась? Может быть, решила остаться во внешнем святилище и не вмешиваться в разговоры сёгуна и её фамильяра? - Я кое-что слышала о твоих делах с комиссией Ясиро. Уверена, что этому есть своя причина, однако мне интересно, о чём Трикомиссия может договариваться с храмом Наруками без моего ведома. Выражение лица Яэ Мико неуловимо сменилось – теперь хитрая улыбочка была больше похожа на сочувственную. Она протянула руку и коснулась запястья Эи. - Комиссия Ясиро занимается обрядами похорон, - напомнила она так, словно говорила с новенькой жрицей. – Конечно, жрицы этим не занимаются напрямую, однако, учитывая… масштаб траура, мы согласились провести памятную службу. Я думала, что и ты придёшь. Эи кажется, что у неё начинает кружиться голова. Неожиданно храм Наруками становится совсем другим – от тишины звенит в ушах, а прежде неуловимый запах цветущей Священной Сакуры вдруг становится тошнотворно сладким. Она вязнет в мягком, размеренном голосе Мико, которая продолжает что-то говорить, и в этом еле слышном шорохе ветвей, и в этих кроваво-красных крышах – всё опутывает Эи липкой паутиной, из которой ей мучительно хочется вырваться. Мико подзывает одну из жриц и что-то ей шепчет. Та убегает, и звук её шагов кажется Эи ударами в военные барабаны. - Возможно, гонец не передал мне эту скорбную весть, - выдавливает она, чтобы ответить хоть что-то. – Я… Мико, я же не могла оставить Сару. - Сару? – грустно переспрашивает Гудзи Яэ, и выражение её лица окончательно сменяется на сочувственное. Интересно, куда всё-таки она подевалась? Они же пришли вместе, почему она позволила себе куда-то отойти, ничего не сказав? Что, если её рана всё ещё слишком серьёзная? Сердце Эи продолжает падать куда-то с огромной высоты, ведь в её огромной эвтюмии оно просто не может разбиться. Жрица приносит тканевый свёрток и с поклоном протягивает его всемогущему сёгуну. Эи берёт, почти не ощущая, каков он на ощупь. *** Ты, конечно, не могла оставить её, говорит Яэ Мико, и Эи не хочет слушать – но почему даже теперь, когда она ушла из храма Наруками, она продолжает слышать этот голос? Море бьётся о песок и скалы, пока Эи вглядывается вдаль, стоя на пляже – от соли и солнца у неё начинают болеть глаза, но она не отворачивается. Но теперь пора её отпустить. - Я бы правда очень хотела отправиться в путешествие, - говорит такой знакомый голос у неё за спиной. Эи медленно поворачивает голову, чтобы увидеть Сару. Бледную, в белом кимомно, без привычной маски, но такую родную и знакомую. Эи хочет броситься ей навстречу, прижать к себе, обещать невыполнимое, призвать весь гнев Архонта на эту страну… Но она молчит. Сара прижимает к груди букет кровоцветов, которые медленно превращаются в алые пятна на её груди. Эи не может оторвать взгляда. Эи вспоминает. - Таката-сан, лекарь, просил уведомить Вас об этом, - голос хатамото остаётся твёрдым, несмотря на изменившееся лицо. – Боюсь, мы должны сообщить Вам о смерти генерала Кудзё. *** - Простите, Ваше Превосходительство, - Таката-сан отводит глаза, стараясь выглядеть по-лекарски безучастным. – Я уже ничего не мог поделать. Эи сжимает в руках почерневшую от грязи и копоти маску и может позволить себе только кивок. *** - Господин Кудзё Камадзи, - Эи старается, чтобы её голос звучал уверенно и спокойно, но не может этого гарантировать. – Я полагаюсь на вас. Вызовите генерала Кудзё Масахито. Думаю, что в связи с недавними событиями мне понадобится провести некоторые изменения в рядах армии. Камадзи молча кланяется, показывая, что принял приказ. Эи невыносимо даже смотреть на него – почему не он, а Сара? – но она всё же сдерживает молнии. - Вы можете идти. И ещё… - Камадзи замирает, уже собираясь уходить. – Приношу Вам свои соболезнования. Клан Кудзё потерял неоценимого человека. *** Одинокий фонарик со свечой внутри медленно покачивается на волнах, с каждой секундой уносясь всё дальше и дальше от берега. От острова Наруками. От границ Инадзумы. От Эи.