Are you understand me?

— Юю, я дома. — наконец-то этот долгий день закончился. Чонхо всегда заканчивал позже своего парня, ведь после пар к нему ещё приходили некоторые студенты на дополнительные занятия. И эти занятия были отдыхом для уставшего профессора, так как на них ходили действительно понимающие высшую математику люди. Не получив никакого ответа, Чхве пожал плечами. Может, Юнхо занят чем-то и не услышал. С выдохом мужчина присел на одно колено, чтобы развязать ботинки. Стянув обувь, Чонхо, встав, перекатился с пятки на носок, чувствуя, как его стопы расслабляются. Быстро сняв с себя пальто, мужчина прошёл дальше в квартиру. Планировка была незамысловатой: коридора не было, сразу открывался вид на совмещённую кухню и гостиную. Дальше виднелось две двери: одна в ванную комнату, вторая в спальню, которая была только одна. А им больше и не нужно было. Гостей мужчины принимали редко, тем более с ночёвкой. Да и средств на такую квартиру уходило меньше. Юнхо не было ни на кухне, ни в гостиной, а в ванной был выключен свет. И сделав для себя логический вывод, Чонхо направился сразу в спальню. Он очень сильно хотел увидеть Чона, обнять его и расслабиться после нагруженного дня. Комната встретила Чхве полумраком и мрачным Юнхо. — Юю? Что-то случилось? — Чонхо напрягал тот взгляд, каким его осмотрел мужчина. Словно он один из своих недалёких студентов и стоит перед самим профессором высшей математики. Чхве сглотнул. — Я хочу с тобой поговорить, Чонхо. И в этот раз довести разговор до конца. — Юнхо встал с кровати. — А поговорить я хотел о студентах. Они снова мне рассказывали про тебя. Как ты ведёшь предмет. Как обращаешься. — Чон положил руку на плечо замершего Чонхо. Тот и двинуться не смел, когда услышал низкий голос партнёра. Теперь он явно понимал, что испытывали студенты на его парах. А с виду и не скажешь, что профессор литературы может быть строгим. Взгляд Юнхо был тяжёлым. Он прожигал, заставлял съёживаться. А рука с плеча переместилась на боковую сторону шеи, чуть сжимаясь. — В этот раз ты не уйдёшь от разговора. Потому что разговаривать мы теперь будем по-другому. — Чон резко толкнул мужчину на кровать, и тот упал на неё спиной. Чонхо снова сглотнул. Он понимал, что сейчас сбежать у него не получится. Сверху к поверхности его прижимало крепкое тело, а губы Чона кусачими поцелуями проходились по нежной шее, заставляя скулить. Однако чужие зубы пропали достаточно быстро, потому что Юнхо собирался перейти к сути разговора несколько быстрее. Сев на бёдра Хо, он принялся расстёгивать его рубашку, сдвинув галстук на шею. К счастью, все пуговицы остались на месте, хотя хотелось, конечно, избавиться от ненужной сейчас одежды как можно быстрее. Его собственная рубашка уже расстёгивалась благодаря Чонхо, который понял уже достаточно много, но далеко не всё. Но снять до конца рубашку с Юнхо ему не дали, переворачивая на бок, перед этим стянув брюки вместе с бельём. Прохладный воздух окутывал разгорячённую кожу. — Так вот, Чонхо. Я правда устал слушать жалобы студентов на тебя. — хриплый шёпот раздался над ухом, посылая табуны мурашек по всему телу и срывая надрывный вздох. Щиколотки и икры начала опутывать не очень толстая верёвка, взятая Чоном словно из ниоткуда. Чхве слегка дёрнулся в сторону, за что получил ощутимый шлепок по бедру. А после его руки оказались за спиной, а запястья опутала такая же верёвка, сковывая движения. — Нет, мой хороший, мы договорим. — ухмылка украсила лицо Юнхо, увидевшего во взгляде партнёра лёгкий испуг и непонимание. Чонхо терялся. Непонятная ситуация напрягала и возбуждала одновременно. Оголённый член прижимался к животу, пачкая смазкой тот. Руки Чона гуляли где-то по икрам, задевая очень чувствительную внутреннюю сторону. С губ сорвался высокий стон, стоило мужчине едва ощутимо сжать внутреннюю сторону бедра Чонхо. Юнхо давно выучил все чувствительные точки своего парня, умело пользуясь этим сейчас. Его касания бёдер, боков распаляли, но не давали того удовольствия, которое хотелось получить. Чхве недвусмысленно двинул тазом, показывая, что хочет внимания. Руки исчезли. — Почему ты позволяешь себе оскорблять студентов? Унижать их? — Чон неожиданно прижался к спине Чонхо, опуская одну из ладоней на набухший правый сосок мужчины, слегка сжимая его меж пальцев и потирая. Стоны мужчины сливались со скулежом. Слишком много ощущений для него. — Потому что они в высшей математике не смыслят нич… — громкий и высокий стон прервал его слова, стоило Юнхо двинуть своими бёдрами, потеревшись членом о ягодицы Чхве, и сильнее сжать пальцы на соске. — Мой дорогой, даже если они не понимают твой предмет, это не даёт права тебе с ними так обращаться. Я тоже не понимаю высшую математику. Так почему ты меня не оскорбляешь? — Юнхо достал из-за себя тюбик со смазкой, открывая его. Дрожь от низкого строгого шёпота проходила по телу Чонхо, заставляя судорожно вдыхать воздух, которого не хватало. Он задыхался от такого властного Юнхо. Мужчина почувствовал жидкость между ног и, обернувшись, издал вопросительный писк. Рука Юнхо начала размазывать смазку по внутренней стороне бёдер того, надавливая то тут, то там, срывая всё новые и новые высокие стоны партнёра, ласкавшие слух. Прохлада в комнате, соприкасаясь с влажной кожей, возбуждала ещё больше, будоража. Хотя по ощущениям обоим в помещении было очень жарко. — Потому что ты не они, Юю… — имя своего парня Чонхо уже простонал, чувствуя, как член того проходит сквозь бёдра. Ощущения были необычными. Чувствительная кожа проминалась под крупным органом. — Это неважно, Чхве. Ты не имеешь права их унижать. Если они не понимают, объясни так, чтобы поняли. Толчок. Достаточно резкий. Рука, схватившаяся за бедро Чонхо, сильно сжалась. Юнхо начал двигаться меж чужих бёдер, устанавливая сразу быстрый темп, не давая даже времени на привыкание, ведь это было не прямое проникновение. Стоны Чхве стали хриплыми, ведь голос уже пропадал. Слишком яркие ощущения. Слишком хорошо. Слишком. Просто слишком. Связанные ноги и руки не давали двинуться, как хотелось, отчего ощущения усиливались. Рука Чона с бедра перешла на ключицы, пальцами поддевая галстук, что всё ещё был завязан на крепкой шее. — Я надеюсь, ты уяснил всё, мой дорогой? — в ответ Чонхо кивнул, однако Юнхо потянул галстук, и тот слегка сдавил шею, перекрывая сбившееся дыхания. — Слова, Чонхо, слова. — Чхве не понимал, как, но голос мужчины стал будто ещё твёрже и ниже. Темп проникновения между упругих бёдер снизился, заставляя мужчину недовольно заскулить. — Да-а, я понял, Юю-ю. Пожалуйста. — плаксивая просьба разжалобила Чона и тот, переместив свою руку на ноющий от перевозбуждения член партнёра, снова ускорил темп своих бёдер, вместе с тем также быстро двигая ладонью, обхватившей чужой орган. Перевозбужденному, распалённому Чонхо не потребовалось много времени и движений чужой руки, чтобы с криком кончить, закатывая глаза от накатывающего удовольствия. Над ухом раздался низкий стон: Юнхо догнал Чхве, тоже кончая. Отстранившись, Чон встал, развязывая запястья и щиколотки партнёра, растирая их, ведь верёвка слегка натёрла кожу мужчины. — Я действительно надеюсь, что ты всё понял, Чонхо-я. — мужчина кинул последний за сегодня строгий взгляд на сонного, вымотанного Хо, который ещё отходил от яркого оргазма. — Да, Юю, я правда понял. И почему ты раньше так со мной не разговаривал? — лёгкая пошлая улыбка растеклась на расслабленном лице Чхве, перевернувшегося на спину. Юнхо в ответ лишь рассмеялся, подхватывая своего парня на руки, чтобы отнести в ванную, чтобы смыть тяжесть этого дня и разговора.