Итальянский нэко

Август 2022, Япония

      На улице было жутко жарко, они только только отснялись для Numero и уставшие ввалились в свой номер, сразу же падая на кровать. Итан снял с себя майку, включил кондиционер на бо́льшую мощность и, чмокнув своего парня в макушку, ушел в ванну. А Давид так и остался лежать на прохладных простынях, пока не услышал шум воды.       Как только шатен понял, что Торкио не появится в комнате ближайшие полчаса, то сразу принялся искать в своем чемодане нужные на сегодняшний вечер вещи. Щеки певца стали полыхать лихорадочным румянцем, как только он открыл нужный отсек чемодана. Вся его «контрабанда» больше была похожа на тайный шкафчик фетишиста: белые чулки в сетку с нежно-голубыми бантиками сзади и рисунком кошачьих лапок на подошвах, такое же коротенькое небесное платьице японской аниме школьницы с белым бантом на воротнике, перчатки из одного комплекта с платьем, полупрозрачное кружевное белье в тон чулок, чокер с бубенчиком, ушки-заколки и вишенкой на торте в этом наборе сексуального безумия стала анальная пробка с исходящим из ограничителя пушистым белоснежным хвостиком.       Хотя, почему эта коллекция "была" похожа на постыдный шкафчик? Она ей и являлась. То, что в жизни в отличии от сцены, парень был очень скромным и стеснительным, совершенно не означало того, что в постели он будет вести себя также. Дамиано было жутко некомфортно из-за этого постыдного удовольствия, но он знал, что Итан будет готов принять его любым, даже, если вокалист вдруг станет самым громким и невыносимым созданием на планете, пусть принимать Итан будет не только Дамиано, но и успокоительное, это совершенно не значит, что их любовь угаснет, нет, не в этой жизни, ни в одной из последующих.       Наспех завернув все вещи в большое банное полотенце и, убедившись, что точно ничего из содержимого не видно, Дамиано вернулся на кровать и там стал листать соцсети, в ожидании бойфренда. Торкио вышел из ванной комнаты в одних спортивных шортах и с небрежным пучком на голове, который он обязательно распустит позже, чтобы удовлетворить эстетическую потребность Давида. Упав на кровать и случайно задев свёрток вокалиста рукой, парень услышал подозрительный «дзынь», донесшийся оттуда, перепуганный Дамиано уже готов был начать оправдываться, потому что он не хотел лишних вопросов и преждевременного позора, но расслабленный после водных процедур мозг младшего списал это на уведомление телефона, и Итан лишь блаженно прикрыл глаза. — Постарайся не уснуть, любимый. Я очень хочу показать тебе кое-что важное и красивое после душа. — Сказал старший и поцеловал Итана. — Ради тебя, любовь моя, я готов на любые жертвы. — Не успел Торкио окончить предложение, как дверь с противоположного конца номера громко хлопнула и послышался шум воды.       Давид включил душ, чтобы заглушить посторонние звуки, и развернул полотенце, раскладывая на широкой мраморной поверхности столешницы раковины все необходимое. Фронтмен так же взял с полки косметичку, достал из нее тушь, бледно-розовую помаду, подводку, крем для бритья, бритву и смазку. Он перевел взгляд на зеркало и кивнул самому себе, шало улыбаясь в предвкушении остатка вечера, и направился смыть с себя всю тревогу.       Если с первой частью подготовки себя для Итана, а то есть — макияжем и удалением волос с ног и паха. Драмеру, конечно было глубоко побоку на растительность на теле у возлюбленного, но сегодня Дамиано сам решил, что на нем не должно быть ничего лишнего сегодня. То со второй частью — растяжкой себя под плаг, уже возникли сложности. Все звуки вмиг стали слишком громкими.       Шатен сел на холодный кафель, широко раздвинув ноги, открыл тюбик со смазкой, недолго подержал его в руках, чтобы согреть гель и выдавил достаточное количество себе на два пальца — указательный и средний. Парень боязливо прикоснулся к сжатому колечку мышц и сделал круговое движение, тщательно смазывая мышцы.       Разумеется это был далеко не их первый раз, но в этот вся ответственность в инициативе лежала на Дамиано и за это было дико стыдно. Ни одно из их соитий нельзя было назвать таким грязным словом «секс». Это были настоящие, нагие дикие и страстные желания любви и похоти, опьяняющие больше, чем любой крепкий алкоголь. Оба утопали в этих безумных чувствах, оба готовы были ласкать друг друга сутки на пролет и не отрываться ни на единую секунду.       Давид надавил на вход указательным пальцем и закусил губу, проникая на две фаланги в себя. Ощущения, как и звуки приобрели новый окрас, от любых мимолётных движений хотелось стонать, как последней течной сучке. Вынув палец и тут же введя его резко и до конца, неудачно для этой тишины проходясь по простате, Дамиано весь сжался. Тихое мычание вырвалось из груди и теперь парень решил действовать более методично и плавно. Он поднялся на колени, завел руку за спину и ввел в себя два пальца, сжимаясь от болезненного растяжения нежных стенок. Но это ему показалось слишком долгим занятием и шатен стал быстро двигать рукой и параллельно подмахивать бедрами себе навстречу. Парень разводил пальцы ножницами, сгибал их, растягивая атласные стеночки, с каждым разом всё больше и больше ускорялся, пока внутри все хлюпало от резких фрикций и изобилия смазки. Когда Давид почувствовал, что достаточно растянут, то прекратив терзать себя рукой, он ввел в разработанное отверстие плаг.       Дамиано покружился вокруг своей оси, смотря на хвостик сзади и чуть улыбнулся. Он надел нижнее белье, затем аккуратно раскатал по гладковыбритым ногам чулки, а после уже предельно аккуратно, не задевая макияж, облачился в нежное платье, не забыв про полу-перчатки. Остался последний штрих, Давид застегнул на шее чокер и поднял глаза на себя в зеркало. Этот человек определенно был плохим мальчиком, жаждущим искупления. — Итан, помнишь я хотел тебе кое-что показать после душа? — Спросил вокалист, открывая дверь ванной, но пока не выходя оттуда. — И помнишь, как именно я смотрел на все эти хентайные вещи на витринах? — Конечно помню, Дамиа. — Ответил Итан, курящий у окна и наблюдающий за вечерним Токио. — К чему ты ведёшь, любовь моя? — К тому, что я был с Вик в секс-шопе вчера и моя коллекция пополнилась. — Гордо сказал шатен и шагнул в коридор номера-студии. — Ты, что? — Барабанщик повернул голову в сторону своего парня и, приоткрыв рот от увиденного, развернулся полностью. — Ох, Дамиа. Mammamia! Я могу.?       Торкио потушил недокуренную сигарету и в два шага оказался рядом с вокалистом. Итан завороженно рассматривал парня и краем глаза заметил в зеркале напротив болтающийся меж любимых ног белый хвостик. Не сумев сдержать ухмылки, наблюдая за тем, как румянец начинает появляться на лице любовника, ударник погладил его по щеке. — Ты разоделся так для меня, котенок? Хотел меня порадовать, да? Чтож, это у тебя получилось. Твой образ не оставляет в голове ни одной приличной мысли.       «Котенок» набатом раздалось в голове шатена и он прекрасно понимал, что Итан откровенно издевается, называя его так. — Я хотел попробовать что-то новое и вся эта атмосфера Японии дала мне толчок к этому. — Странно, обычно, толчки даю тебе я. — Пожал плечами Торкио и провел большим пальцем по накрашенным губам Давида, чуть размазывая кремовую помаду дальше уголков губ.       Певец послушно открыл рот и стал посасывать палец, языком выводя на подушечке причудливые узоры. Итан надавил на язык старшего, заставляя его открыть рот, и вынул палец из умелого рта. Он моментально припал к губам Дамиано, сминая их в яростном поцелуе, бесконечно покусывая и перехватывая главенство на себя. А тот послушно отвечал на ласки партнёра и, обвив руками его шею, притянул к себе поплотнее. Фронтмен чувствовал пробуждающуюся активность в паху у младшего. Толкнувшись бедрами вперёд, стараясь заполучить хоть какое-то трение, Итан углубил поцелуй, нагло врываясь в чужой рот и полностью отбирая любую возможность на нормальное дыхание. Парень положил руки на ягодицы Давида и сжал мягкие половинки. Из старшего вырвался несдержанный стон, он отстранился, закидывая голову назад. Зря, очень зря. Вместо того, чтобы возобновить поцелуй, Итан припал к острому, выпирающему кадыку, чуть прикусывая его. Барабанщик покрывал розовую от волнения шею хаотичными поцелуями, местами ненадолго засасывая, не оставляя засосов. Когда Торкио отстранился от терзания чувствительной кожи, он положил обе ладони Дамиано на макушку, совсем рядом с искусственными ушками. — Такой хороший котенок сегодня, да? Но всю неделю ты вел себя совершенно неподобающе. Ты доводил Викторию во время записи альбома, потерял любимый медиатор Томаса, вечно ругался с Лео по дороге сюда, ревновал меня к каждому столбу и устраивал истерики. Хорошие котята себя так не ведут. А значит ты — плохой котенок, Дами. А что мы делаем с плохими вредными котятами? — Наказываем по заслугам, — Недовольно пробурчал шатен, виновато отводя взгляд на зеркало. — Хороший котик, быстро учишься. Но сначала я хочу, чтобы ты мне отсосал.       Итан заметил заинтересованный взгляд возлюбленного в зеркале и развернул их, тесно пристраиваясь сзади и через слои одежды потираясь членом о ягодицы певца. — Нравится вид? — Кивок. — Хочешь, чтобы я взял тебя напротив зеркала, а ты смотрел на себя? — Снова кивок, только вот уже более воодушевленный и решительный, а глаза у Дамиано после этого вопроса прямо-таки засветились от счастья.       Торкио, довольный ответом, чмокнул фронтмена в шею и потянул любовника на кровать, перекидывая его через свои колени. — Ты помнишь, что в любой момент можешь остановить это? Тебе нужно только сказать стоп-слово. Если захочешь оповестить меня о своем состоянии, то используй систему светофора. — Боже, Итан, мы проводили порку не раз и конечно я знаю, что делать! Прекрати обо мне волноваться так, как будто я не способный заботиться о своем комфорте ребенок. — Заткнись. Это называется любовь, Дами. А ещё, хорошие котята не перечат своим хозяевам. — Сильный шлепок по пока что прикрытым ягодицам, заставил старшего вскрикнуть от неожиданной боли и подавиться своим же криком, потому что в следующую секунду его грубо взяли за волосы и оттянули голову назад. — Думаю ты заслужил десять хороших ударов, без возможности на помилование. Ты расстраиваешь меня, котенок.       Торкио откинул подол голубого платья и завороженно уставился на кружевную полоску белья, скрывающуюся меж упругих половинок. Провел по кромке, повторяя узор, и спустился ко входу, чуть потянув пробку назад за хвостик, он закусил губу в предвкушении, отодвинув тонкую ткань в сторону, взялся за ограничитель плага и вынул его да самого широкого места, а затем резко ввел назад. Итан завел два пальца под резинку левого чулка и оттянул ее назад, резко вынимая пальцы, заставляя ткань больно ударить певца по сверхчувствительным после бритья ляжкам. Повторив эту махинацию и с правой ногой, Торкио подал бойфренду небольшую бархатную подушку, чтобы тот мог заглушить свои стоны, крики, слезы и прочие слишком громкие звуки. Давид благодарственно кивнул и крепко обнял ее, он всегда делал так, когда они проводили порки. Драмер почти невесомо провел рукой по напряжённой спине и замахнулся для первого шлепка.       Громкий крик Дамиано раздался по комнате в сию же секунду, как широкая ладонь барабанщика хлестко опустилась на нежную кожу. Удар был такой силы, что на правой ягодице у Давида сейчас расцветал алый след от руки, а у Итана стало покалывать ладонь. Если первый шлепок был столь жестоким, то на милосердие брюнета при следующих можно было больше не рассчитывать. Второй удар настиг так же неожиданно, как и предыдущий, как и последующие. Барабанщик плавно поглаживал спину любовника, массировал места на голове за кошачьими ушками, а затем без предупреждения шлёпал. Шлепки были идеально четкие, идеально сильные, такие идеальные, что на пятом ударе Дамиано не сдержался и позволил нескольким слезам потечь по его щекам и размазать тушь. Он мелко задрожал и крепко обнял подушку, сжимая ее так, что руки побелели. С губ срывались громкие стоны и крики, сердце из-за прилива адреналина бешено стучало в грудной клетке, дыхание сбилось без возврата на восстановление, а член стоял колом, неприятно натягивая ткань женских трусиков, которые не были предусмотрены для сведения такого богатства. Восьмой удар даже показался более щадящим, чем все остальные. Под конец у Дамиано жутко ныла задница и ее цвет был ярко-розовый, что на фоне белых кружев, выглядело очень контрастно. Ладонь у младшего была такого же цвета и сильно пульсировала, после стольких-то ударов. Они не предусмотрели, что завтра Давиду нужно будет скакать на сцене и заводить тихую японскую публику, но они обязательно придумают что-то. Или придумает вокалист. После особо грубых наказаний, которые влекли за собой последствия, Торкио все равно чувствовал вину за содеянное, пусть никому этого не говорил, но его парень знал все слишком хорошо и старался максимально пользоваться чувством вины барабанщика, только из целей успокоить его душу, разумеется.       Сегодня барабанщик не просил его считать, не интересовался его состоянием, да и в принципе никак не взаимодействовал с партнёром словесно. Дамиано уже начал бояться, что его ожидает дальше, но десятый шлепок уже был совершен и Итан мгновенно притянул Давида к себе. Торкио крепко обнял всхлипывающего парня и стал покрывать влажное от слез лицо невесомыми поцелуями. — Ты прекрасно себя вел во время наказания. Я горжусь тобой, Дамиа. Готов продолжить? — Итан осторожно убрал с лица возлюбленного взмокшие пряди волос и положил руки Дамиано на талию.       Шатен уткнулся носом в плечо младшего и услышал вопрос, через вакуум. Медленно кивнул, слезая с колен любовника. Сев на пятки, Давид потерся щекой о ляжку партнёра, прикрытую тканью шорт, и поднял затуманенный слезами взгляд на него. — Хочешь сделать мне приятно, да, котенок? Похвально, думаю сегодня ты заслужил это, мне очень нравится твой наряд. — Торкио ласково погладил парня по волосам и поднял его лицо за подбородок. — Только посмотри на себя, ты выглядишь лучше любой порнозвезды. Тебе даже стараться не нужно, ты — прямое воплощение похоти. Смотри на себя.       Итан повернул голову старшего в сторону зеркала и поднялся с кровати, снимая с себя шорты вместе с бельем. Дамиано, слишком увлеченный разглядыванием себя и своего поплывшего макияжа, не заметил, как перед его лицом оказался большой, толстый налитый кровью член в полной готовности. Торкио накрыл двумя ладонями макушку шатена и повернул его голову на себя. Давид высунул язык и лизнул головку, слизывая естественную солоноватую смазку. Парень плотно обхватил член губами, довольно промычав, и положил руку на основание, чуть сжимая. Он стал ласкать языком дырочку уретры, делая круговые движения, а рукой парень стал медленно водить по всей длине ствола. Дамиано начал постепенно брать глубже, втягивая щеки и постепенно прекращая движения рукой, вскоре и вовсе убирая ее. Расслабив глотку, он начал заглатывать максимальную длину и перевел взгляд на себя в зеркало, довольно промычав. Ненадолго увлекшись столь горячим зрелищем, парень забылся и подавился членом, сжимая стенки горла в рвотном позыве. Итан довольно промычал и выскользнул из умелого рта, давая любовнику возможность прокашляться и отдышаться. Прочистив горло, Давид откинул подол платья и потянулся к своему половому органу, начиная поглаживать его сквозь мокрую от предэякулята ткань нижнего белья. Фронтмен хотел было вернуться к минету, но Итан, увидев действия старшего, недовольно покачал головой и сел перед парнем на корточки. — Хорошие котята, Дами, не трогают себя без разрешения. — Торкио грубо шлёпнул вокалиста по ладони и откинул ее назад. — Руки за спину. И возвращай свой грязный рот на мой член.       Итан поднялся с пола и потянул Давида к себе за волосы. Барабанщик надавил на щеки старшего, заставляя его широко открыть рот, и провел головкой члена по влажным губам, с которых по-блядски размазалась помада, перепачкав все лицо в розовый оттенок. Толкнулся Торкио резко и полностью на всю длину. Он стал размеренно-грубо трахать податливый рот, насаживая вокалиста с каждым разом всё сильнее и сильнее. Обоим было глубоко плевать, что Дамиано завтра будет тяжело петь, потому что все ненужные мысли остались за дверью номера. Сейчас остались только чистые, порочные, страстные желания, которые они готовы были утолить друг в друге. Итан двигался с каждым разом всё быстрее и быстрее, шлепаясь яйцами о подбородок и заставляя Давида утыкаться носом в копну темных лобковых волос.       Член быстро двигался в глотке с характерными пошлым хлюпаньем, мычанием и причмокиванием. Певец поднял глаза на любовника и сделал глотательное движение, плотно смыкая стенки горла вокруг пульсирующей головки. Дамиано старался ублажить своего возлюбленного изо всех сил и, судя по хриплым стонам и ладоням сильно сжимающим его волосы, у него это охуенно получалось. — Не могу, Дами, я сейчас кончу в твой милый ротик, если мы не остановимся прямо сейчас. — Сказал барабанщик, оттягивая Давида с пошлым причмоком от своего члена.       Шатен тяжело дышал, его губы и подбородок были перепачканы в слюне и естественной смазке, весь макияж потек от пота и слез, а сердце норовилось выпрыгнуть из груди через горло. Пульсация отдавалась в висках болезненными толчками. Он почти потерял сознание от перевозбуждения и нехватки кислорода, но останавливать Торкио он не хотел, он хотел ещё и ещё, тем более Итан обещал, что трахнет его напротив зеркала, а обещания надо выполнять, особенно такие важные. — Иди ко мне, котенок, будем заниматься любовью. — Драмер сел на кровать и похлопал по своим коленям.       Как только Дамиано забрался на него, Торкио сразу же прильнул к чужим устам, лениво сминая их и чуть морщась от собственного вкуса на языке. Итан, не разрывая поцелуй, заставил Давида приподняться и забрался руками под платье, нагло накрывая саднящие ягодицы и сжимая их. Барабанщик мигрировал ладонями на внутреннюю часть бёдер и сделал пальцами круговое движение, выбивая из Дамиано стон. Он повел правую руку выше и накрыл ей жаждущий прикосновений ствол. Стянув белье до середины ляжек одной, а второй рукой стал водить вверх-вниз по члену. Вокалист отстранился от губ Торкио и, больно впиваясь короткими ногтями в смуглую шею, уткнулся лбом в чужое плечо и снял со смольных волос резинку. Парень нетерпеливо толкался навстречу ласкающему его кулаку и тихо постанывал, наконец получив желанное трение. Но стоило сказке начаться и уже был виден ее конец. — Так хочешь меня, да? С разбегу бы прыгнул на мой член и скакал на нем бы до самого утра, верно, котенок? — Итан садистски ухмыльнулся и убрал руку с возбуждённой плоти под недовольное хныканье. — Тише, милый. Я обязательно доставлю тебе удовольствие, но нам надо растянуть тебя. А потом я трахну твою тугую узкую дырку, даже не снимая с тебя одежду, тебе она очень идёт и я не хочу, чтобы ты оставался нагим сегодня.       Дамиано знал, что эти красивые слова и вся нежность, – это не забота, это лишь прелюдия перед издевательством. Итан умел доводить, медленно и методично, как и все, что он делал. Обречённый вокалист вымученно кивнул и позволил снять с себя кружево и уложить на кровать, широко раздвинув ноги. Торкио достал из-под подушек баночку с лубрикантом и устроился между ног певца. Итан провел тыльной стороной ладони по тонкой сетчатой ткани чулок и откинул ткань платья нижнему на живот. Повёл ладонью к промежности парня, предварительно смазав пальцы. Чистой рукой ударник потянул пробку из Давида, остановившись почти на самом начале плага, резко ввел его назад, поменяв угол проникновения и идеально проехавшись по простате. Дамиано на такое движение рвано простонал и резко свёл ноги, намереваясь прекратить издевательства, но к его огромному сожалению Итан силой раздвинул его ноги и отрицательно покачал головой. Давид страдальчески захныкал, когда движения повторились, его словно разрядом тока прошибло, и подкинуло на кровати, когда плаг проходился по чувствительной точке внутри.       Торкио вынул пробку полностью и отложил ее на подоконник. Сразу же заполняя пустоту внутри бойфренда указательным и безымянным пальцами, парень поцеловал фронтмена и стал двигать рукой в достаточно быстро темпе. Согнув пальцы, драмер отстранился от поцелуя и прошёлся ими по простате, делая поглаживающие движения "волной" подушечками. Напоследок пару раз огладив истерзанную чувствительную точку, Итан вынул пальцы, перевернул Дамиано на живот так, чтобы они оказались идеально напротив зеркала, и поднял его зад кверху, чуть прогнув в пояснице.       Торкио встал сзади возлюбленного на колени и провел головкой смазанного члена по разработанному кольцу мышц. Барабанщик взял запястья старшего, соединил их у него на пояснице и, оттянув чужую макушку за кудрявые волосы, толкнулся на всю длину. Проехавшись членом по простате, Итан блаженно простонал и откинул голову назад. Взгляд Давида был прикован к зеркалу. Картина была просто охуительная: рот Дамиано открыт в немом стоне, охеренно красивый и сексуальный сейчас Торкио сзади крепко держит его запястья, а член поршнем ходит в заднице. Драмер удобно устроил руки на талии Давида в районе ямочек Венеры и стал буквально напяливать на себя любовника. Внутри было узко, мокро и горячо, ощущения плотно обхватывающих член стенок было восхитительным. Итан хрипло постанывал и тяжело дышал, переместив одну из рук вокалисту на шею и ненадолго придушив его, для пущей меры удовольствия. От каждого сильного толчка на чокере Дамиано покачивался бубенчик. Этот звон заставил Итана ухмыльнуться, вспомнив, как тот случайно задел полотенце вокалиста, и начать постепенно замедляться, оттягивая оргазм. — Смотри на себя, мой хороший котенок. Ты такой разнеженный подо мной, твои коленки разъезжаются в стороны, а твою узкую задницу распирает мой член и тебе это нравится. Тебе нравится, когда я обращаюсь с тобой вот так? — Итан вновь стал набирать скорость, раз за разом проезжаясь крупной головкой по набухшей простате.       Дамиано что-то неразборчиво промурлыкал и захлебнулся в очередном стоне. Он больше не мог отвести взгляд от зеркала, ему было слишком хорошо. Все тело сводило в предоргазменных судорогах, мозг перестал работать от слова совсем, ягодицы горели от недавней порки, член ныл и жаждал прикосновений, и, о чудо! Барабанщик отпустил его запястья и стал водить по колом стоящему стволу в том же темпе, что он делал толчки. Торкио теперь действовал в технике 7:3, он совершал семь плавных толчков, а затем три резких и грубых, проходясь по простате так сильно, что живот скручивало, а мышцы ягодиц сжимались, буквально вколачивая певца в матрац. Мелодичные стоны ласкали слух и тишину комнаты, в перемешку со шлепками влажных тел и побрякиванием колокольчика на чокере. Давиду буквально сносило крышу, ощущений было слишком много и все они были слишком разные. Стыд, стеснение, желание, возбуждение, лёгкая саднящая боль и удовольствие. Все это было слишком. Нервная система из-за сильных перегрузок просто не выдерживала и слезы градом покатились по щекам. Итан резко остановился, замечая подрагивающие плечи, и обеспокоено взглянул на лицо возлюбленного через зеркало, но увидев шальные глаза и довольную улыбку, возобновил фрикции.       Стоны фронтмена ласкали слух, они были лучше любого звука, который Дамиано издавал на сцене. Прекраснее даже раскатистых "р" в La Paura Del Buio и стонов в MAMMAMIA. Парень несдержанно матерился сквозь зубы и выстанывал имя любовника, беспощадно доводящего его до оргазма.       Шатен беспорядочно замотал головой и застонал на одной ноте, содрогаясь в руках брюнета. Оргазм накрыл Дамиано с головой и он напрягся всеми мышцами, изливаясь в руку партнёра. Стоны стали прерывистыми, а все тело стало мелко дрожать от прошибшей его волны удовольствия. Торкио утробно рыкнул и сделал финальные дискретные толчки, кончая с признанием в любви на губах глубоко внутрь податливого тела. Итан толкнулся внутрь в последний раз и из последних сил наклонился к лицу Дамиано и влажно поцеловал его в губы, а после вышел из растраханного нутра и стал наблюдать за вытекающей оттуда горячей спермой. Когда Торкио ввел внутрь три пальца, вокалист протестующе замычал и попытался сжаться, но хорошо разработанные мышцы совсем слегка сдавили непрошеных гостей и ударник, хихикнув вынул их. Парень поднёс перепачканную в семени руку и лицу Давида и тот на автомате послушно вобрал пальцы в рот, принимаясь их вылизывать до чиста.       Итан заботливо уложил Дамиано к себе на грудь и закурил, изредка поднося сигарету к его губам. — Так, как моему кошко-мальчику пришло в голову такое извращение? Я не про платье аниме-школьницы и не про прочие "женские" вещи, а про ушки и пробку-хвостик. — Ласково поинтересовался брюнет, поглаживая уставшего после бурного оргазма бойфренда по волосам. — Я просто хотел чего-то нового и необычного, а тут вся эта атмосфера просто дала вдохновения. — Скромно прошептал Давид и залился ярким румянцем. — И, мяу, это произошло. И я безумно рад.