Невозвратное

Из раза в раз, подписывая у Джинн отпуск, Альберих спрашивает позволения провести его на винокурне «Рассвет». Кэйа приходит на винокурню не за Дилюком. Он приходит туда, даже когда Дилюка там нет. Когда Дилюк отправился в странствие после смерти Крепуса, Кэйа был уверен, что ему в его прошении откажут, но Эльзер впустил его, и Аделинда была с ним приветлива. Дилюку Кэйа сообщил о своем визите на винокурню письмом. И не получил приказа уйти. В дальнейшем Кэйа писал ему о своих отпусках еще четырежды. А потом, когда Дилюк вернулся, сообщил лично. — Мой отпуск начинается в следующий вторник, — перестав болтать остатки коктейля в бокале, Кэйа бросает взгляд на Рагнвиндра, ожидая, что тот спросит. Но тот не спрашивает. — Хорошо, — после небольшой паузы Дилюк произносит ответ тихо. — Приходи. Атмосфера винокурни остается неизменной, хотя и произошло множество мелких изменений. Добавились картины на стенах. Сменились ковры. Кабинет Крепуса стал кабинетом Дилюка, шкаф и письменный стол из комнаты Крепуса перенесены в спальню его сына. Комната Кэйи не тронута. Кэйа ставит сумку с вещами на пол, садится на кровать и нервно улыбается в ответ на недовольный скрип древесины под матрасом. Он уже не подросток, но кровать по-прежнему ему подходит. Мебель да и все остальное на винокурне сделано на совесть. Кэйа опускает руку под матрас и находит на положенном месте старую зарубку. Когда-то давно он нацарапал на деревянной кровати первую букву своего имени. Детский вандализм согревает сердце спустя годы. Кэйа ходит по комнате от шкафа к окну, от окна к столу. Замирает у входной двери. Память без предупреждения подсовывает ему воспоминание, как он распахивал эту дверь и в два прыжка оказывался у двери спальни Дилюка. Как вламывался туда, едва успев ради приличия стукнуть по ней. Как встрепанный Дилюк отвлекался от книги, которую читал в постели. «Новый день настал. Хватит валяться!» — объявлял тогда Кэйа, а потом они вместе с Дилюком этот день проживали. Тренируясь, играя, читая, открывая для себя новое каждый день. Усмехнувшись, Кэйа отворяет ручку и встречается взглядом с Дилюком, вышедшим из своей комнаты. — Привет, — говорит Кэйа и ком в горле не позволяет ему сказать что-то еще. — Привет, — говорит Дилюк, закрывает за собой дверь и идет вниз по лестнице. Кэйа проживает на винокурне один день, второй, третий и вечером третьего, сидя на кровати, пытается понять, уловить, в какой момент ускорилось время? Раньше в один день помещалось столько всего! Ловля кристальных бабочек, выслеживание кабанов, катание на лошади, поедание с куста винограда… Тренировка с мечом, казалось, длилась долгие часы, а времени еще хватало на то, чтобы музицировать на фортепиано, читать книгу, помогать, (хотя, скорее мешать) Аделинде… Сейчас в день укладывается гораздо меньше вещей. Ежедневная тренировка с мечом длится всего час, еще полчаса на физические упражнения утром. Больше нет детских забав и, значит, день строится иначе. Завтрак, обед, ужин. Книга, беседа с Аделиндой, прогулка по винокурне. Разговор с Эльзером. Нет даже лошади, чтобы прокатиться на ней. Дилюк все время работает, присутствие Кэйи не выбивает его из привычного распорядка дня. Кэйа видит, как он ходит по особняку, раздает распоряжения, часто говорит с Эльзером в кабинете. Кэйа его не отвлекает. Дилюк отвлекается сам, когда спускается на первый этаж и видит, как Кэйа играет там с одной из живущих на винокурне кошек. Альберих дразнит ее голубиным пером, привязанным к веревочке, и кошка прыгает за пером, азартно хлестая по сторонам хвостом. Дилюк замирает на последней ступеньке лестницы и несколько секунд, пока его не заметили, наблюдает за тем, как посмеивается Альберих, и как хихикают Моко и Хили, следящие за его действиями. Сердце екает, а в груди разливается тепло, наполняет ощущение чего-то выпавшего из памяти, но горячо любимого… В следующую секунду его замечают, и Дилюк привычно велит горничным заняться делом, продолжив свой путь. Он видит, как на лицо Кэйи ложится тень печали, и тяжело вздыхает. Кэйе пора понять. Они встречаются ночью. Дилюк выходит из особняка и натыкается взглядом на Кэйю, сидящего на крыльце. Тот невесело усмехается. — Шпионские игры? Не буду мешать. Повеселись за нас обоих, — желает Альберих и отворачивается. Дилюк следит за направлением его взгляда и только сейчас замечает усыпанное звездами небо. — Это не игра. Игры давно закончились, — Дилюк опускает взгляд и проходит вперед. Он одет в костюм, который всегда надевает, когда отправляется сражаться с магами Бездны. Алые волосы собраны в высокий хвост, тяжелый двуручный меч надежно зафиксирован за правым плечом. Он огибает Кэйю и спускается по ступенькам. Останавливается. — Детство кончилось, Кэйа. Ты не вернешь его, возвращаясь сюда, — тихо, но твердо говорит Дилюк. — И я изменился, и ты сам — тоже. — Я знаю, — Кэйа говорит это с оттенком веселости, и от этого становится еще печальнее. — Это был последний раз, когда я пытался. Больше я не буду проводить отпуск у тебя на винокурне. Дилюк кивает, а потом, сам себя проклиная, разворачивается к Кэйе лицом. — Ты всегда можешь прийти просто так, — это звучит почти умоляюще. — Ты изменился, и я тоже, — после паузы отвечает Кэйа. — Ты же сам так сказал. К прошлому возврата нет. Иди, куда собрался, Дилюк, а я посижу здесь. Дилюк стоит еще несколько секунд, а потом поворачивается спиной и уходит в ночь. — Звезды сегодня красивые. И словно бы какие-то другие. В нашем детстве они были ярче, да? — доносится ему в след. — Да, — тихо сам себе отвечает Дилюк, не надеясь, что Кэйа его услышит. — В детстве…