В материнских объятиях

      Сколько Шарлотта себя помнит, мама всегда отворачивалась к стене. Мягкая постель казалась твердой и холодной, а шелковые простыни колючими, как цветочные шипы. Они были так близко, но так далеко друг от друга одновременно, мать и дочь, находящиеся в одной кровати, и рука Чарли до того судорожно и отчаянно желала коснуться материнского плеча, что на глаза почти наворачивались слезы. Маленькая, бледнолицая девочка со всегда цветущей на тонких губах улыбкой и очаровательным на по-детски очерченных щечках румянцем. Большие глаза принцессы светятся в темноте просторной комнаты. Она не спешит ворочаться, насколько сильно ей бы этого не хотелось — девчонка хорошо знала, как устает ее мама. Взгляд проскальзывает от полупрозрачного балдахина над кроватью на брусья из красного дерева по бокам от изголовья, затем на раскинувшиеся по перьине нежно-платиновые локоны Лилит, блестящие в отбрасываемом луной свете из наполовину зашторенных окон. Чарли, кажется, не слышит абсолютно ничего, кроме фантомного шума в своих ушах. Королева все так же спит к ней спиной, ее элегантно выпирающие лопатки выглядывают из-под черной материи кружевной комбинации, — Мама? Нежно-розовое плечо женщины дернулось, но она не стала поворачиваться. Между тем, она задышала чуть громче обычного, вздыхая тяжело и с явным раздражением. Усталая. — В чем дело, Шарлотта? — блондинка наконец решает вознаградить дочку взглядом. По какой-то из причин белоснежно-лунные, родные и близкие глаза матери пугали ее до мурашек, в то же время притягивая. Малышке хотелось коснуться ее блекло-молочной щеки.       — Мне холодно.       — Я закрою дверь на балкон. Лилит отрезает своим обыденно хладнокровным голосом, певучим и сладким, но до ужаса ранящим в сердце. Прежде чем Чарли успевает что-либо понять, Морнингтар молча встаёт с кровати. Стройный и высокий силуэт, полный изящества, оказывается у широкого окна, а рука тянется к дверной ручке балкона. «Маме нравится спать в прохладе, с открытыми настежь окнами целую ночь». Вероятнее всего, прямо сейчас она как никогда раньше ею недовольна.       — Я не совсем это имела в виду, мам. Долю мгновения Магне устраивается удобнее и накрывает дочку мягким одеялом, подоткнув его округлые края под маленькое тельце девочки. Ее движения медленные, осторожные и… такие ласковые. — Если бы я каждый раз раскрывалась подобным образом, то тоже непременно бы мёрзла. Застегни пуговицу на воротнике, Шарлотта.       — Мам…       — Что ты имела в виду? — измученно вопрошает королева, откидываясь на подушки. Ее глаза сияют в сумраке. Где-то за пределом королевского поместья лают бездомные псы, а весенний ветер легонько задувает, качая длинные ветки старых деревьев.       Чарли чувствовала себя особенно покинутой, когда Люцифера не было рядом. Ей нравилось проводить время с отцом. Пока он занимался работой, принцесса едва ли находила себе место.       — Папа обычно обнимает меня перед сном. — девичьи пальчики слабо сжимают оборку детского одеяла. Лилит наверняка смотрит на нее прямо сейчас, лучше бы она держала язык за зубами.       — Доброй ночи, дочка.       Так было всегда. Шарлотта была послушной девочкой — спокойный, тихий и никогда неплачущий ребенок, по темпераменту похожий на свою мать и противоложный непостоянству Самаэля. Она всего навсего хватается руками за свои крохотные плечи до того, как ощутила неуверенное прикосновение на своей спине. Девочка и не заметила, как быстро была прижата Лилит. От ее роскошных волос веяло ароматом жасмина, а от шеи сладким маслом алоэ. «Мне это, наверное, снится».