Скорпион в янтаре.

Софрониус сильно горевал, узнав, что Камилл Кабр отошел в мир теней. Он чувствовал себя виноватым в его гибели и, оставив все дела, поспешил к Ирэн и детям. Ведь теперь он должен был стать их кормильцем и защитником. К его удивлению, Ирэн встретила его очень холодно и произнесла только одну фразу: — Той февральской ночью мы породили Скорпиона в янтаре. Софрониус долго смотрел на неё, любимую женщину, которая долгие годы принадлежала другому, делила с ним ложе и рожала ему детей. Сейчас Ирэн обвиняла их дочь в смерти человека, которого она считала своим отцом. — Но Гита ведь родилась в конце октября между Весами и Скорпионом, и она не может быть Скорпионом в янтаре. — Почему? — возразила Ирэн с такой яростью, что её возлюбленный отпрянул от неё. Он привык видеть её забитой, безвольной и страдающей от постоянных беременностей. Теперь она выглядела по-другому: её наряд и прическа не пристали безутешной вдове, которая осталась с несколькими детьми на руках. В голосе Ирэн слышался металлический лязг, лай собак и звон мечей. От неё веяло пронизывающим холодом, а в глазах плавал ночной мрак. — Все наши, вернее мои дети, рожденные от тебя, были зачаты в феврале и рождены между Весами и Скорпионом. — А почему ты уточняешь, что это только твои дети? — возмутился Софрониус. — Потому что ты не занимался их воспитанием. Камилл воспитывал их, как собственных детей. И если бы не талант Гиты в Смоляном заклинании, мой бедный муж никогда бы не догадался, кто ее настоящий отец. — Я помню древнее пророчество, что род Кабров постигнет большая беда от Скорпиона в янтаре, того, кто рожден в Огненный год. — Но у нас в роду никого не было, рожденных в Огненный год. — А ты? — Я сирота и не знаю точной даты своего рождения. — Да? — усмехнулась Ирэн. — Может ты родился в Огненный год, и от тебя наша дочь унаследовала способности к Смоляному заклинанию. Камилл пришел в ярость, когда узнал об этом, но только мне известно, как он горевал, когда ему пришлось заточить Гиту в башню. — Ирэн, а почему ты ничего не хочешь рассказать о себе? Ведь в год твоего рождения случился пожар, от которого сгорел Заповедный лес. Последняя из дриад в этом лесу прокляла тебя и все твое потомство. Отсюда все твои беды. — Мои беды начались тогда, Софрониус, когда я разделила с тобой ложе. — Я не помню, чтобы ты сильно сопротивлялась. Да и сейчас ты готова броситься в мои объятья, стоит мне поманить тебя пальцем. — О любви, мы поговорим с тобой потом. Как отец ты должен мне сказать, что мне делать с Гитой? Она столько лет провела одна взаперти и совсем отвыкла от общения. Она отказывается разговаривать с братьями и со мной. — Гита поедет со мной. Система воспитания в семейке Кабров дала сбой. Вспомни, как Камилл поступил с Алонсой: он едва не погубил девочку с живым воображением. В чем была вина Гиты? Только в том, что она искуснее в Смоляном заклинании, чем родная дочь Кабра. — Но ты не спросил нашу дочь, хочет она поехать с тобой или нет? — Гита сама попросила забрать ее из дома, где даже родная мать не смогла ее защитить.