Инкуб в наследство

— Ты кто такой? — инкуб уселся в центре пентаграммы и уставился на Васю удивленно. — Твой хозяин и повелитель. До утра. Вот тут сказано, — Вася потыкал пальцем в магический талмуд, который достался по наследству. Если подумать, то Васе все тут досталось по наследству. И дом — весь в мышиных норках, скрипучий и издающий в ветреную погоду такие звуки, что хоть в полицию звони. И старый продавленный диван на первом этаже. И ковер старинный, советский с узором для эпилептиков. И пентаграмма тоже была наследственная. Бабкина. По всему выходило, что и демон тоже был наследственный, но это Вася пока говорить не стал. Все же демон, не ковер. Инкуба звали Феонотокил, и Василий сразу сократил его до Феди. Чего усложнять? — А Марфа где? — демон и не думал слушаться, а продолжил сверлить Васю огненным взглядом. Инкуб — он же демон вожделения — впечатлял. Особенно того, кто демонов до этого не видел. Вася из паранормального видел только начальника ЖЭКа в белой горячке, но тут, конечно, никакого сравнения. Но если убрать все спецэффекты, типа огня из глаз, бронзовой сияющей кожи, изогнутых рогов, копыт, а также хвоста с кокетливой стрелкой на конце, то перед ним сидел большой, красивый мужчина с атлетической фигурой, модельной стрижкой и выражением лица, которое обещало неприятности. — Бабушка пять лет как умерла, — сообщил Вася, пытаясь проскочить скользкую тему. По причине того, что Марфа Игнатьевна Васе бабушкой являлась, но никогда в жизни внука в глаза не видела. И наследство свое Вася получил через юристов и только потому, что в садоводстве подняли шум по поводу пустующего домика. — И? — инкуб поднял бровь. — Теперь я твой хозяин и повелитель, — повторил Вася и отхлебнул чаю. — До утра. — Угу, — демон задумчиво почесал рог. — И чего тебе надо, повелитель? В последнем слове было столько ядовитого сарказма, что Вася посмотрел с укоризной. В конце концов, он же набрался смелости, разобрал все бабкины каракули, нашел пентаграмму, провел обряд (сложный, между прочим), достал демона из самых адских глубин, а тот издевается. — Я повелеваю тебе подчиниться и удовлетворить мои сексуальные желания. Вася выдохнул: ну вот, самое сложное позади. Он смог признать, что у него проблемы, и даже озвучить их. Демон пожал плечами, поскреб когтями по широкой бронзовой груди, от одного вида которой у Васи темнело в глазах, и уточнил: — Вроде несложно. Так кого тебе достать? Рыжую толстушку, худую брюнетку, блондинку из журнала “Бурда-моден” за семьдесят второй год? — А что, уже приходилось за семьдесят второй? — Бывало. Так кого тебе? — окончание фразы в виде “колдун недоделанный” повисло в воздухе. — Заказывай. — Вышло некоторое недопонимание, — Вася вздохнул. Это недопонимание преследовало его по жизни и выражалось в гроздьях женщин, которые повисали на Василии Стогове, срывая с себя одежды. Стоило Васе прийти куда-то, где дышала пара особей женского пола, как за ним начиналась натуральная охота. Его кормили выпечкой, баловали разносолами, котлетами и домашней колбасой. Другие мужики смотрели с завистью, граничащей с мордобоем, и приходилось делиться. Во избежание. Что так вышибало дам, Вася не знал. Ну симпатичный, блондинистый, высокий. Глаза голубые, нос в веснушках, на щеках ямочки. Но женщин несло на Стогова как корабли на риф. И с тем же результатом. Недопонимание между Васей и миром состояло в том, что к женщинам Вася относился хорошо, но категорически их не желал. Ни в каких смыслах. Вася любил мужчин. Очень. Но те, видя колоссальный спрос на Васю, шарахались от него, как от чумы. Кому нужно подсесть к парню в гей-клубе, а на нем через пять минут повиснут главбух заведения, уборщица и парочка прохожих? Так что гей в Василии погибал почем зря. И никак не мог реализоваться. А тут бабкино наследство и четкий абзац о том, как вызвать инкуба. — Не хочешь из “Бурды”, достанем из “Крестьянки”. Да хоть с передовицы “Имперских ведомостей”. Там, помнится, таких ставили… — Нет, — отрезал Вася. — Не надо из “Крестьянки”. И “Бурды” не надо. И так не знаю, куда от баб деться. Прохода не дают. — А чего тогда надо? — Тебя. Демон напрягся: — А я при чем? — Ты инкуб? Демон вожделения? — Ну. — Так я тебя вожделею. Хочу то есть, — Вася развел руками. У инкуба на лице появилось особенное выражение охуения. — Так. Давай-ка не спешить, — он прищелкнул пальцами и затянулся сигарой. — Куришь? — Нет. Берегу здоровье для другого. Так что? Исполняй мои желания. — Тут такое дело, — заволновался демон, и глаза у него перестали гореть углями. — Я не по этой части. Я же по девочкам. Исключительно. По ведьмочкам разным. Пошалить там, а потом завтрак съесть, чтоб умилились. — Я умилюсь, — пообещал Вася. — Вылезай из пентаграммы. — Погоди. Давай я тебе других сотворю — хочешь “Мистера Вселенная”? — за спиной демона соткался первый призрак. — Или вашего завцеха? Или кого еще? Ты скажи… Вася вздохнул, пожал плечами и сказал: — Не прокатит. Понимаешь, я на тебя гляжу и понимаю, что больше всего мне нравятся демоны, — Вася со значением осмотрел бронзовую кожу, широкую грудь, живот в таких кубиках, что “Мистер Вселенная” удавился бы сразу, а главное — толстый рельефный член, по демонской моде не прикрытый. — Так что вылезай сам. — Видела бы бабушка! — Марфу Игнатьевну не обижай. У нее тут столько книг. Один каталог с картинками чего стоит. Я тебя по нему и выбрал. Так что до утра, будь любезен — вожделей. — А может, не надо? — Надо, Федя, надо, — сказал Вася и произнес формулу сексуального раскрепощения. Старинные часы-ходики пробили полночь. До рассвета в северных широтах было еще далеко.