Плевать

      Муичиро сидит в своей комнате и бездумно просматривает свои оценки — заметно ухудшившиеся в последнее время — в электронном дневнике, когда за дверью, примерно на кухне, начинаются крики. Вновь претензии приёмной матери к мужу за то, что он «беспробудный алкаш», «безработный дармоед», «всю квартиру к чертям собачьим прокурил» и «всю жизнь ей испоганил». В общем и целом, Муичиро уже глубоко плевать на их ссоры, но от криков виски начинает мерзко сдавливать, а потому он суёт телефон в карман чёрных спортивных штанов и выходит из своей комнаты. Ни «родители» не обращают на него внимания в пылу ссоры, ни он на них.       Муичиро выходит из квартиры и тут же направляется вниз по находящейся в паре метров от входной двери лестнице. Вскоре уже выходит на улицу. Закрывает тяжёлую железную дверь и делает глубокий вздох. Тихо. Достав из левого кармана спортивок пачку сигарет, Муичиро достаёт одну и, сунув в рот, поджигает взятой из того же кармана зажигалкой. Кладёт и картонную упаковку, и зажигалку обратно, а после глубоко затягивается и вдыхает дым в самые лёгкие. Едкая дрянь неприятно дерёт их, чем даёт понять, что Муичиро всё ещё жив. Всё ещё что-то чувствует — не важно, что исключительно физически. Чувствует ведь, а значит — жив. Муичиро вновь затягивается. Думает, что его старший брат точно ударил бы его за такую жизнь, если бы мог. Старший брат…       Муичиро затягивается в третий раз и только теперь решает, куда пойдёт: на кладбище. К своим настоящим родителям и старшему брату. После четвёртой тяги сигарета заканчивается, и Муичиро тушит её о ближайшую урну, после в неё же выкидывая. Достаёт вторую и прикуривает. Кладёт всё обратно, а после суёт руки в карман толстовки. Вдруг слышит отдалённо знакомый голос, окликающий его.       — Муичиро? — Токито останавливается и оглядывается через плечо.       — А, Танджиро, — не вытаскивая изо рта сигареты, негромко говорит Муичиро. — Привет, — разворачивается обратно и продолжает путь, зная, что Камадо обязательно пойдёт за ним.       А Танджиро стоит в шоке от абсолютно потухшего вида друга и не может сделать и шага в его сторону. Кожа у Муичиро болезненно — чуть ли не мертвенно — бледная, волосы потускнели, на лице синяки, под глазами мешки, а сами мятные глаза потеряли прежний блеск и будто посерели, стали походить на мёртвые. Запах, исходящий от него, наводил ужас и не давал поверить, что перед Танджиро и впрямь Муичиро. Раньше он всегда пах мятой — по словам самого Муичиро, это от шампуня, который любила его мама и которым Муичиро в детстве просил его купать — и неким спокойствием вперемешку с лёгким счастьем при разговоре с ним. Сейчас у Муичиро запах такой, что хочется прижать его к себе и пообещать, что всё будет хорошо, — запах абсолютного и беспросветного отчаяния. Но ещё больше от него несёт отвратительным сигаретным дымом, спиртом и кровью. Страшно осознавать, что такое с ним случилось всего за месяц, прошедший с того дня, как Юичиро попал под машину.       Танджиро мотает головой и быстрым шагом догоняет Муичиро. Увидев во рту сигарету тут же забирает её.       — Давно не виделись, — туша сигарету подошвой об асфальт, говорит Танджиро. Муичиро в ответ лишь коротко кивает и продолжает ходьбу. На лице эмоций ноль, а вблизи пугающий запах был ещё сильнее. Местами на светло-серой, но потемневшей то ли от длительного ношения, то ли от отсутствия стирки толстовке были тускло-красные пятна. Возможно, крови. Танджиро очень надеется, что эта кровь не принадлежала Муичиро. — Ты… изменился за это время, — в ответ Муичиро лишь пожимает плечами.       Последний раз они виделись ещё месяц назад, за день до аварии. После неё Муичиро немногим больше недели не был в школе, а после его попросту не удавалось найти — Токито после возвращения редко, когда проводил перемены в классе. Судя по словам Незуко, с которой Муичиро стал заметно меньше общаться — а с другими и вовсе перестал — ему не нравится находиться в людных местах и перемены он предпочитает проводить в одиночестве.       — Куда идёшь? — не оставлял Танджиро попыток разговорить Муичиро.       — На кладбище, — только сейчас Танджиро понимает, что голос у Муичиро не просто севший, а прокуренный. Из-за этого невольно поводит плечом.       — Можно составить тебе компанию? — в ответ кивок.       Муичиро и раньше был молчаливым, но… не с Танджиро. Рядом с ним на губах Токито всегда расцветала счастливая улыбка. Такая красивая и яркая, что иногда глаза слепило. С Танджиро он всегда был рад поговорить, и это было очевидно: по улыбке, голосу, глазам, запаху искреннего счастья.       А сейчас перед Танджиро будто и не Муичиро вовсе — лишь пустая оболочка. Это правда очень пугает. До боли под рёбрами и кома в горле. Невозможно смотреть на то, как стремительно увядает твой любимый человек. «Любимый…» — Танджиро быстро мотает головой, пытаясь избавиться от лишних мыслей.       — У тебя… пятна красные на толстовке… — неуверенно говорит Танджиро, пытаясь хоть о чём-то поговорить с Муичиро.       — Кровь с ткани не отстиралась, — Танджиро конечно не разбирается в звуках так же хорошо, как Зенитсу, но голос Муичиро звучит пустым и безжизненным. Будто… что-то в Муичиро точно умерло после смерти его старшего брата-близнеца.       — Чья кровь?       — Не важно.       — Ты весь в синяках, Муичиро. Тебя твои опекуны бьют?       — Не забивай голову лишними вещами.       — Муичиро, это абсолютно не лишнее! — Танджиро резко встаёт перед Муичиро и останавливает его за плечи. Муичиро, до этого всё время рассматривавший асфальт, поднимает на него пустой взгляд когда-то блестящих мятных глаз. — Я волнуюсь за тебя. По правде сказать, ты выглядишь ужасно.       — Всё в порядке, Танджиро, тебе не из-за чего переживать.       — Муичиро, ты ходишь как живой труп, как у тебя может быть хоть что-то в порядке?       — Танджиро, хватит. Отпусти меня.       — Муичиро, ты бледный, как труп, глаза у тебя под стать мертвецу, под ними мешки, на лице синяки, на кофте кровь, а сам ты провонял сигаретным дымом и спиртом! Ты куришь уже, Муичиро. И я п…       — Танджиро, — всё тем же безжизненным тоном прерывает Муичиро Камадо. — Я не нуждаюсь в помощи.       Так странно осознавать, что когда-то он любил этого человека, а сейчас не чувствует ничего. Не только к нему, вообще-то. Не то, чтобы это было хоть сколько-нибудь важно.       У Танджиро сердце сжимается так сильно, что кажется, будто и вовсе остановится. Муичиро и впрямь напоминает мертвеца. Грязно-мятные глаза пусто смотрят на Танджиро — будто не моргая вовсе — и словно отражают отсутствие чего-то внутри.       — Муичиро, я ведь волнуюсь за тебя. Ты весь потух после…       — Отпусти. Меня, — с паузой между слов, но в остальном всё так же монотонно говорит Муичиро.       Танджиро вздыхает и, отпустив плечи Токито, делает шаг назад. Муичиро обходит его и продолжает путь к кладбищу. Танджиро разворачивается и следует за ним.       — Муичиро, как у тебя с опекунами? Если они тебя обижают, ты можешь переехать ко мне.       — Нет, ни к чему, — Танджиро со вздохом суёт руки в карманы джинс и поднимает взгляд к серому небу. Солнце уже зашло, но звёзд ещё не было. Вместо них зажигались уличные фонари и свет в жилых домах.       — Муичиро, я понимаю, тебе тяжело сейчас, но ведь… ведь нужно жить дальше. Хочешь я помогу тебе…       — Нет, — теперь сжимается не только сердце, но и горло.       Танджиро хочет сказать, что ни его старший брат, ни их родители не хотели бы видеть Муичиро таким, но сдерживается. Возможно, это не те слова, что сейчас нужны Муичиро. Возможно, после них он отгородится от всего мира ещё больше и перестанет общаться даже с Незуко, и тогда будет ещё хуже.       Когда они подходят к кладбищу, Муичиро легко толкает калитку и проходит к рядам могил. Танджиро идёт вслед за ним, думая, как же он может помочь другу. Свернув направо, Муичиро останавливается у могилы с надписью «Токито Кейташи». По бокам от неё камни с надписями «Токито Айяно» и «Токито Юичиро». Больно осознавать, что здесь покоится вся семья Муичиро; ещё больнее — представлять, какого ему самому. Танджиро подходит на шаг ближе и кладёт руку на плечо Токито.       — Муичиро, если что, я буду рядом. Ты не один, — Муичиро на это никак не реагирует. Танджиро опускается возле него на колени.       Сколько времени они так провели — неизвестно. Отвлекает Танджиро телефонный звонок. Он извиняется перед Муичиро и достаёт из кармана телефон. Сбросив вызов матери, быстро печатает, что скоро вернётся домой, и убирает мобильный обратно.       — Муичиро, уже поздно. Если хочешь, мы можем завтра сюда вновь прийти.       — Я здесь останусь.       — Не будешь же ты здесь ночевать, — и вновь ответом Танджиро служит лишь молчание. — Муичиро, пожалуйста. Ты и так в одной толстовке, заболеешь ещё. И вновь виски сдавливает мерзкая боль. Всё, чего хочет Муичиро на кладбище — уединения и тишины. Но, видимо, сегодня его планы нарушены. Поэтому не остаётся ничего иного, кроме как встать и направиться к выходу с кладбища. Сразу же раздаются быстрые шаги: Танджиро спешит вслед за ним. Кажется, Муичиро начал понимать, почему старший брат недолюбливал его. Слишком добрый, заботливый и навязчивый.       — Если хочешь, можешь у меня на ночь остаться. Мама против не будет.       — Я хочу тишины, — Муичиро толкает калитку и выходит с территории кладбища. Тут же достаёт из кармана пачку сигарет.       — Муичиро, курить…       — Заткнись, — сигарета суётся в рот и тут же поджигается. Танджиро резко останавливается и с шоком смотрит на Муичиро. Сердце сжимается ещё сильнее.       — Тебе не станет лучше с табаком, — сведя брови к переносице и быстрым шагом подходя к Муичиро, говорит Танджиро. Хочет вырвать сигарету из руки, но Токито резко её опускает вниз. — Муичиро, я просто хочу помочь.       — Я в этом не нуждаюсь. Чего хочу гораздо больше — тишины.       Танджиро вновь встаёт перед Муичиро и тормозит того за плечи. Сигарету вновь вырывает.       — Я дома курить буду. И то, что ты у меня отбираешь сигареты ничего не изменит.       — Муичиро, это ведь не жизнь. Я понимаю, что тебе больно…       — Нет, не понимаешь. Мне не нужна помощь, Танджиро. Я хочу только тишины, — Муичиро делает шаг назад, освобождая плечи, и проходит мимо Танджиро.       Камадо, опустив голову и сведя брови к переносице, глубоко вздыхает.       — Хорошо, прости, но может тебе стоит побыть с кем-то? Давай я отпрошу тебя у опекунов, и ты у нас переночуешь. Я не буду много говорить.       — Нет.       — Муичиро…       — Почему ты не можешь оставить меня в покое? — остановившись, спрашивает Муичиро. Танджиро теряется, но тут же берёт себя в руки.       — Ты мой друг, Муичиро. И я не могу смотреть, как мой друг увядает. Тем более… — с губ почти срывается «я люблю тебя», но Танджиро успевает прикусить язык. — Не важно. Я…       — Раз не важно — оставь меня в покое. И твоя пекарня находится в другой стороне. Меня провожать не нужно, — Муичиро продолжает путь, а Танджиро и не знает, что делать. Сдаваться он не привык, но, возможно, Муичиро и впрямь сейчас больше нужно одиночество. Возможно, ему нужно ещё немного времени, чтобы всё осознать. Но о каком времени идёт речь? Больше похоже, что Муичиро уже всё осознал и ему теперь всё равно на свою жизнь.       С другой стороны — нельзя помочь человеку, если он сам этого не хочет. И Танджиро и впрямь не остаётся ничего другого, кроме как оставить сейчас Муичиро в покое и постараться поговорить с ним в другой день. Иначе он рискует вовсе потерять с ним общение.       А Муичиро сразу же достаёт ещё одну сигарету, как только понимает, что шагов рядом нет уже длительное время. И не совсем понятна собственная реакция на это: внутри то ли облегчение от того, что его оставили в покое, то ли печаль от того, что он вновь один. Скорее всего — первое, но Муичиро кажется, что ему всё равно, ибо эти два чувства слишком блёклые, чтобы разобраться в них. Плевать.