Хилличурлское бедствие

Дилюк знал слишком много тайн жителей Мондштадта. Он знал, что «бродяжка бард», как называла Паймон Венти, являлся великим анемо архонтом–Барбатосом, он знал, где сестра Розария прячется от монахинь, он знал, что Эолу считают предательницей фамилии Лоуренс собственная семья. — Дилюк, братишка, мне больше пятисот лет, неужели я не могу выпить ещё бокальчика вина от любимого бармена? — с ноткой игривости промурлыкал капитан кавалерии. В пустой таверне не осталось никого, кроме них. Лунный свет мягко пронизывал окна, помогая свечам на люстре освещать зал, за барной стойкой стоял всем известный Дилюк Рангвиндр, протирая бокалы и смотря количество содержимого в бутылках — он подготавливал таверну к закрытию. Там же, но с другой стороны стойки, откинув меховую накидку куда-то на гладкую поверхность стола, просиживал штаны очаровательный Кэйа Альберих, и даже его тайну бармен знал. — Я же сказал не называть меня так или твой хилличурлский мозг не может запомнить таких простых вещей? — парировал Рангвиндр. Переходя на протирание стола, он поднял накидку. — Вкус в одежде ты тоже от хилличурлов унаследовал? — Вроде ты мне прививал вкус, показывая мондштадтскую моду. — Кэйа улыбнулся во все тридцать два зуба, довольный своим ответом. Магнат сокрушённо вздохнул. — Ведёшь себя как ребёнок. — Не разговаривайте так со старшими, мастер Дилюк, это не вежливо. — Ты всего лишь потомок, тебе нет пять сотен лет. — фыркнул совёнок, уже представляя, как скрутит шею этому наглецу. — Откуда такая уверенность? — каэнри’ахец снизил голос практически до шёпота, будто не желая, чтобы его услышали. — Неужели ты так уверен, что я рассказал всё? Мгновенье и таверну окутала гробовая тишина. Тряпка, до этого протиравшая стойку, замерла на месте. Казалось, во всём Тейвате остановилось время, и только на лице самодовольного павлина сияла ехидная улыбочка. — Так расскажи мне всё. Пробурчал винодел, так и стоя не в состоянии шевельнуться. — Хм? Я не хочу умирать от твоего двуручного меча. — Обещаю, что не трону тебя ни в коем случае. Только расскажи мне всю правду, Кэйа, — он с уверенностью взглянул в глаз Альбериха, подойдя ближе, — я хочу знать всё. Кэйа взглянул на мужчину исподлобья, показывая всем видом своё недоверие. — Ты точно не тронешь меня? — Дилюк кивнул. — Что ж, тогда кое-что я могу тебе рассказать, только слушай внимательно. — Он говорил мучительно томно, будто вовсе не тайну своего происхождения рассказывает. — Я люблю тебя уже несколько лет. — Сердце винодела сделало кульбит, мигом прогоняя все мысли прочь. — Не как брата. Не знаю, когда точно появились эти чувства, знаю, что всегда любил тебя именно в романтическом плане. Капитан кавалерии, опустив взгляд, нервно теребил столешницу. Такая стеснительность была не свойственна ему, но Дилюк бы описал это контрастом страха и доверия магнату: именно ему рыцарь мог показать себя слабым и нервным, как девица перед первым свиданием. Вдруг Рангвиндр встрепенулся, полностью осознавая все сказанные Альберихом слова. — Ты… Любишь меня? — переспросил он, так и глядя на бывшего брата круглыми, как блюдце, глазами. Кэйа насупился, не зная как скрыть смущение. Казалось, Люк совсем не зол, скорее удивлён? Причём приятно удивлён… — Я же сказал, что люблю. Так сложно поверить? — Нет, — поспешил оправдаться винодел, — просто я ожидал от тебя другой правды и слышать такое, немного неожиданно. — он перевёл взгляд на давно пленящие его губы. Сколько лет прошло с их последнего поцелуя? Разумеется, тогда это было из интереса и они оба были мальчишками, но это был настоящий поцелуй. Интересно какие на вкус губы Кэйи сейчас? Да и целуется ли он также? Столько лет прошло… — Могу я поцеловать тебя? — П-поцеловать? — рыцарь замялся, пытаясь сделать вид, будто обдумывает вопрос. — Ну… Конечно можешь. Родные губы накрыли его, выбивая воздух из лёгких. Их первый поцелуй спустя столько лет, а целуются они всё также. От этого становится безумно легко и весело на душе, будто весь мир сейчас в их руках.