insomnia

***

      Лололошке страшно. Но он старается не показывать этого, наигранно улыбаясь своим друзьям, что осматривают все вокруг. Их, сродни детской, заинтересованность забавляет его. Лололошка пытается убедить себя, что «всё хорошо, всё в полном порядке» и даже не обращает внимание на небольшую потасовку, которую устраивают Ашра с Сан-Франом. Нечто, внутри его сознания, скребётся, вызывая, почти что, физическую боль, но он старается отогнать это куда подальше, не давая себе выпасть из реальности. Он, словно заворожённый, продолжает про себя повторять эту мантру и лишь надеется на то, что другие мироходцы сейчас слишком заняты, чтобы обратить на него внимание.       Ему нужно всего пару минут, чтобы привести себя в порядок, и как же он благодарен Седрику, который вовремя появляется словно из ниоткуда и переводит всё внимание на себя. Мужчина расплывается в радостной улыбке, когда видит Лололошку, целого, в компании других мироходцев, да ещё и так скоро. Но Лололошка его энтузиазм не разделяет.       Нет, конечно, он рад видеть своего друга, но предпочел бы сделать это в любом другом месте. Даже в самой пустоте. Но Лололошка — юн и глуп. Он редко думает о последствии своих слов и действий, зато сейчас мысленно покрывает себя всеми возможными проклятиями за то, что безраздумно предложил всем идею собраться именно здесь, в Эрессии. Но отступать от своих слов он не привык, слишком уж упрям был.       Он провожает взглядом Ашру с Сан-Франом, которым Седрик любезно предложил устроить экскурсию и не находит сил идти следом. Скажет что-то дежурное о том, что у него еще много дел, хотя его, в целом, и не особо слушали.       И только после, Лололошка позволяет себе шумно выдохнуть, бессильно опускаясь на траву и поджимая к груди колени, что крепко обнимает руками. Он отчаянно крутит головой по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то, но за высокой травой и редкими деревьями не видит абсолютно ничего. Он устал. Но не может позволить себе думать ни о чём другом, пока не найдёт источник надоедливого шума, что не утихает ни на секунду и проникает глубоко, в самую подкорку головного мозга. Шум становится всё больше и больше похож на человеческий шепот, прибавь немного усилий и сможет разобрать то, что он пытается тебе сказать.       Но Лололошке страшно. А ещё страшнее — принять то, что всё это — плод собственного сознания. Он предпочитает думать, что это — глупые шутки самой Эрессии, пока бредёт до кровати, так ничего и не отыскав. Бессильно падает на неё и не находит сил даже разобрать собственные вещи или достать из-под себя скомканное одеяло, что больно впивается в бок парня. Он сжимается в комок, стараясь стать как можно меньше и обнимает себя руками, даря мнимое ощущение безопасности.       Заснуть в Поэне — невозможно. И это, отчасти, даже смешно, ведь физической усталости парень, находясь в Междумирье, не чувствует. Он готов безостановочно рубить толпы монстров и искать ранее неизвестные растения в обмен на пару скинтов. Но вот от усталости эмоциональной никуда не деться. Он чувствует себя абсолютно вымотанным, когда лежит на кровати в тёмной комнате в «Пузатом лисе» и уже четвертый час подряд смотрит, даже не двигаясь, на потолок. Внутри него — огромная дыра в которой не осталось ничего, кроме пустоты.

***

      Заснуть в Эрессии — настоящий кошмар. Но Лололошка не может противиться сну, ведь что его тело, что сознание — буквально истощены и требуют хоть какого-то отдыха. И если своё сознание он простить еще может, то тело, которое до такого состояния дошло всего за полдня нахождения в этом мире — нет.       Он больно бьёт себя по рукам, пытается крепко зажмурить и открыть глаза, кричать, но ничего не помогает. От этого не избавиться, как сильно бы не пытался.       Лололошке страшно. Даже не так, он буквально в ужасе, который поглощает собой всё и не даёт парню даже вздохнуть. Он хватается руками за свою шею, царапает её ногтями, но из горла вырываются только всхлипы. Его голос звучит хрипло и тихо, настолько, что сам парень едва ли способен его расслышать.       Прямо перед собой он видит главную причину всех своих проблем, страхов и кошмаров — Видомнию. Она словно зовёт парня к себе, открывая тому свои двери, но Лололошка пытается держаться изо всех сил, знает, что она опасна даже во сне. Особенно в его сне.       Каждой клеткой своего тела, он чувствует, как за ним со всех сторон наблюдают сотни глаз, но он не может от них укрыться. Ему просто некуда бежать. Лололошка ненавидит то, насколько он жалок и беспомощен. Кто-то или что-то кричит ему, но парню абсолютно нет до этого никакого дела. Он закрывает свои уши и повторяет про себя уже привычное: «Всё хорошо, всё в порядке», до тех пора, пока спасительная темнота не накрывает его вновь, даря такое долгожданное спокойствие.       Лололошка просыпается, когда солнце только-только зашло за горизонт, а зарево проникало в его дом сквозь окна, покрывая все красно-оранжевым светом. С лица он, тыльной стороной ладони, вытирает остатки слёз и пота и подходит к зеркалу, одиноко висящему на стене у двери.       Своё отражение Лололошке не нравится. Красные, от лопнувших сосудов, глаза, что еще сильнее подчеркивали тёмно-фиолетовые синяки под ними. И если их ещё можно скрыть за солнцезащитными глазами, то мертвецко-бледный цвет кожи — вряд-ли. Да и впавшие скулы уж слишком сильно выделялись. И это последствия всего одного дня здесь? Или же он просто никогда ранее не обращал внимания на свой внешний вид? Его руки слегка трясутся, и он со злость отряхивает их пару раз, пока они не начинают слушаться его.       Пока Лололошка, пользуясь деревянным гребнем, пытается привести свои волосы в порядок, он старается придумать хоть какую-то отговорку, на случай, если его друзья ну слишком будут обеспокоены им. «Я просто заработался, очень устал и забыл поесть». Они ведь поверят, правда? А даже если нет, остаётся надеяться лишь на то, что они не будут слишком сильно на него давить. В конце концов, на ужин то он не опоздал.       Он, в целом, проходит спокойно, Лололошка замечает всего лишь пару теней, стоящих в углу и смотрящих прямо на него.       За ним наблюдают немного взволнованно, но Лололошка вновь наигранно улыбается, на этот раз как можно шире, чтобы успокоить своих друзей.

***

      Лололошке страшно. Он крепко зажмуривает глаза, мотая головой изо всех сил и пытаясь хоть как-то остановить руки, что тянулись к нему со всех сторон. Ему кажется, что еще мгновение и они вцепятся в него со всей силы, не давая никакой надежды на спасение. Из всех кошмаров, которые ему не посчастливилось видеть хоть во сне, хоть наяву, этот — действительно самый пугающий.       Он даже не понимает, чего именно боится, просто некое всепоглощающее чувство тревоги и паники охватывает его, заполняя собой весь разум. Сейчас не хочется абсолютно ничего, лишь чтобы его оставили в покое и дали, наконец-то, вдохнуть полной грудью. Но отвратительная, словно сотканная из самой тьмы, рука всё тянется к нему вперёд, хватая парня за плечо и сжимая.       Интересно, а если умереть в таком сне, то умрешь ли в реальной жизни…?       Кажется, ему вновь что-то то-ли шепчат, то-ли кричат, но он может разобрать лишь отдельные буквы и слоги, которые никак не складываются во что-то внятное.       — …ка, …нись.       Лололошка открывает свои глаза, скорее от шока, чем от желания увидеть происходящее вокруг себя. Но не видит ничего. Становится дико обидно, ведь голос, единственный, который был слышен сейчас, казался ему до боли знаком.       — Да что за чёрт, очнись наконец!       Его трясут, по ощущениям, еще сильнее и мир вокруг, на мгновенье, пропадает. Лололошке кажется, что его словно обдали ведром ледяной воды, но дышать, на удивление, становится легче. И, пару секунд спустя, цвета вновь возвращаются к нему, и он видит пару тёмных глаз, что испуганно и взволнованно осматривают его с ног до головы. И рука, человеческая, крепко держит его, спасая от падения с кровати. Знакомая. И волосы тоже знакомые. И лицо…       Лололошка хочет то ли прокричать, то ли просто произнести вслух чужое имя так, чтобы его услышали, но он не может. Изо рта вырываются громкие вздохи и всхлипы, а плечи трясутся. Его не отпускают ни на секунду, прижимая только сильнее и начиная аккуратно поглаживать по спине.       — Тихо, всё хорошо. Всё в порядке. Ты в безопасности.       Своими пальцами он сжимает чужую одежду так, что та чуть не рвется, но человек напротив ничего не говорит ему. Лололошке кажется, что проходит целая вечность прежде, чем его дыхание приходит в норму, а сердце перестает отбивать сумасшедшие 200 ударов в минуту.       В его глазах сейчас, Сан-Фран — ангел, что ему послали неведомые силы, и он готов пасть перед ним на колени, чтобы отблагодарить его за то, что он сейчас рядом. Успокаивает. И сидит рядом, так близко, что Лололошка слышит чужое, слегка сбитое дыхание у своего уха.       Он понимает, что окончательно спокоен, когда слышит, как за окном громко стрекочут цикады и замечает бледно-желтый лунный свет, падающий на кровать и освящающий собственные руки, которые теперь крепко сжимали чужие, намного более бледные. Лололошка поднимает взгляд и смотрит в чужие глаза без капли страха. Улыбается слегка, не так, как раньше, не наигранно, а искренне, ведь он действительно рад.       — Напугал чуть-ли не до смерти.       — А зачем ты… — Лололошка пытается подобрать слова, но все варианты, что приходят на ум, кажутся ему неверными. Спросить прямо? Звучит грубо. Не спрашивать вообще? Но ведь интересно же…       — Пришел к тебе? — благо, Фран заканчивает фразу за него, за что Лололошка, конечно, очень благодарен. Мужчина заводит собственную руку за голову, слегка поправляя растрепанные волосы и задумывается на секунду. — Ладно, слушай. Я просто переживал за тебя, что-ли, после того твоего рассказа про кошмары и эту странную связь с Видомнией.       — Не стоило, — парень перебивает и говорит первое, что приходит ему на ум, но резко замолкает. Понимает, что стоило, еще как.       — Я когда подошел к дому, даже не понял ничего, если честно. Стучал, долго так, уже подумал, что тебя здесь нет. А потом звуки странные услышал. Сначала показалось, что тут кошка или еще какое-то животное умирает.       Фран усмехается и смотрит на Лололошку, ожидая его реакции. По нему было понятно, что сказал он это, лишь чтобы поднять парню настроение. И это даже помогает, ведь Лололошка тихо смеётся в ответ. И это стоило того, чтобы не спать в 2 часа ночи, после такого же бессоного дня, решает маг. Он медленно поднимается с чужой кровати и протягивает руку другому мироходцу, который смотрит на неё с немым вопросом в глазах, а потом переводит взгляд на лицо Франа.       — Не думаю, что ты сейчас захочешь снова уснуть. Лучше уж прогуляться, — у торговца, на самом деле, в голове была тысяча вопросов, которые он хотел бы задать Лололошке. Но не сейчас, нет. Возможно однажды. Или, возможно, парень сам решится рассказать ему обо всём.       — А ты? — Лололошка смотрит на него неуверенно, слегка наклонив голову на бок, — Работал же весь день.       — Я же маг, — сон, конечно, звучал очень заманчиво, но какая-то неведомая сила внутри него заставляла его хотеть помогать этому новичку, — сделаю себе какое-нибудь зелье бодрости, такое уж я точно умею.       Он не умел.

***

      Эрессия Франу нравится. В отличии от Междумирья, этот мир был светлым и дружелюбным. Он отлично подходил Лололошке, который, светясь, словно маленькое Солнце, с гордостью показывал ему небольшой мост у дома, который был построен собственноручно. Если бы он что-то понимал в строительстве, то наверняка смог бы по-достоинству оценить архитектурные сооружения парня. Но пока, ему был больше интересен сам мироходец, который рассказывал тому что-то о различии древесных пород.       Далеко от дома Лололошка не отходит. Задумывается об этом Фран, когда замечает, как уже в третий раз за последние минут 10 парень вглядывается куда-то вдаль, в самую темноту ночи, а потом ёжится и старается прижаться к магу как можно сильнее. Не было похоже на то, чтобы он делал это обдуманно, но даже если бы так, то торговец был совсем не против, и всё же…       Франу такое состояние парня не нравилось. Отчего-то хотелось вновь гладить его по спине и повторять, что тот в безопасности, пока Лололошка не поверит ему. Да и в целом, укрыть его от всех опасностей что Эрессии, что Междумирья.       Странно.       Спустя минут 10, они сидят у костра, который, настояв, развёл маг. Ему просто хотелось посмотреть на реакцию Лололошки, который увидит, как буквально из воздуха появляются сотни разноцветных точек и сплетаются между собой, создавая небольшие огоньки, и так дальше, дальше, пока перед ними не появляется небольших размеров огнище, освещая и одаряя теплом всё в округе.       — Я иногда и забываю, что ты маг, — Лололошка, как обычно, говорит это не задумываясь и лишь через пару секунд, заметив, как на него пристально смотрят, осознает сказанное. — То есть, это не плохо! Я имел ввиду…       — Я не виню тебя, в конце-концов, в Поэне я больше известен как тот, к кому идут за скинтами.       — Прости-, парень прерывает свою речь, когда на его голову ложится чужая рука и слегка треплет его волосы, заставляя краснеть.       Какое-то время они сидят в тишине, которая прерывается лишь тихим потрескиванием костра и всё теми же цикадами. Лололошка спокоен. А еще, почему-то, до глупости счастлив. И Фран тоже.       — Может, расскажешь что-то о магической академии? — Лололошка прерывает молчание первым, с интересом смотря на мага.       — Тебе это действительно интересно?       — Ну, я мало знаю о ваших мирах… и о тебе в целом, — он вновь краснеет, что не укрывается от меткого взгляда темных глаз, — но я слышал, как ты упоминал о ней не один раз.       — Мало что знаешь о мирах, говоришь… И откуда ты только такой взялся, Лололошка?       — Ну… из Эрессии?       Фран усмехается, а после заводит длинный рассказ о своём мире, магической академии, различных заклинаниях и зельях, пока на горизонте не появляется рассветное солнце.       Лололошка внимательно слушает его и вновь крепко прижимается в поисках тепла и чувства безопасности. На тени, так тревожившие его ранее, он внимания не обращает.