Личный врач

Службы всегда была для Ивана Булатова единственным смыслом жизни. Точнее, даже не служба, а борьба за справедливость и безопасность. Вот такая штампованная и расхожая фраза, за которой скрывались долгие бессонные ночи, огромное количество пролитой крови, боль, усталость и счастье. Именно там, в полях, под пулями Батя ощущал себя цельным и счастливым. А все остальное время просто существовал. Потом, постепенно, стали появляться и другие минутки жизни, связанные с друзьями. С боевой семьей. И... И такой и должна была быть вся жизнь. С друзьями и с... ней. Кто она для него, Булатов предпочитал не формулировать, просто "она". Они были из одного теста, похожие просто до невозможности, и может поэтому она стала для него настолько дорога. Будто маленькая и очень ценная вещь, которую он при первой же возможности защитил. Аккуратно, будто в мягкую коробочку, убрал на штабную работу. И забыл, запретил себе и всем, думать о ней как о бойце. А теперь вот кое-что понял. Он ведь и сам теперь оказался заперт! Лишен свободы, действия, самой жизни! Или только ее смысла? Смысла, который раньше видел в том, чтобы защищать и ликвидировать. А вот теперь нужно жить как-то иначе. Как? И ответа нет, и не получается во что-то вникнуть и придумать, и все события проходят мимо, а ведь это очень драматические события. Он очнется резко, будто от удара или ведра ледяной воды. Очнется от выражения глаз Кота, от того отчаяния, которое плескалось в глубине. У Кота, который оставался оптимистом даже перед лицом неизбежной смерти. Вот так, а он все пропустил. Глупо уперся в мысль, что защищать свою семью можно только с автоматом в руках. А, кажется, все было намного проще... Странно, но поговорить с Василием оказалось легче, чем опасался сам Булатов. Он не стал чужим этому мальчику и сам не начал воспринимать его иначе. Смысл жизни? У него все еще есть семья, есть боевой опыт, есть голова на плечах. Он еще сможет защитить и помочь. И смелость у него есть. Появилась вдруг. И он знает, к кому надо пойти, пока эта самая смелость опять не исчезла в неизвестном направлении. Идти далеко не пришлось, она обнаружилась в коридоре возле кофейного автомата. Уставшая, тоскующая, но смирившаяся. Лишенная свободы, но готовая это терпеть. Интересно, это он только сейчас прозрел или окончательно размечтался? А женщина поскользнулась на неустойчивых каблуках и пришлось мягко поддержать ее под локоть. Жаль, уже нельзя взять на руки, категорически запретили врачи. А когда было можно - не пользовался. Вот же дурак... - Батя? - Рит, давай я тебя отведу, ты уже на ногах не держишься. - Да, давай. А куда? - В свой кабинет. Там ты ляжешь на диванчик и поспишь. - А ИВЦ? - Я тебя заменю. Да и ничего серьезного у нас сейчас не происходит, справлюсь. Мы тут с тобой теперь вдвоем за все отвечаем. - Тебе второе кресло поставить или на коленях сидеть? - А это мы позже решим. Спи, у тебя уже язык заплетается и мысли путаются. А я пойду с Приговым поговорю. Батя аккуратно прикрыл дверь и вышел из кабинета, на пороге нос к носу столкнувшись с Приговым. - О! Володя, я спросить хотел. Ты где колечко покупал обручальное?