жану всегда нравилось смотреть на армина

      жану нравилось смотреть на армина, потому что тот дружил с микасой.       микаса сильная. и красивая. с первого же для вступления в кадеты жан стал одним из воздыхателей аккерман, а их было достаточно. нельзя сказать, что девочка отличалась особой приветливостью и дружелюбием, но сумела без каких-либо усилий очаровать всех : и наставников, и сверстников. идеальное владение телом, баланс, резкость движений, одним словом - лучшая ученица корпуса.       но жану микаса нравилась отнюдь не только в бою. ее необычная красота, а в особенности черные как смоль волосы, затмевали в глазах жана все трюки на устройстве пространственного маневрирования. но как бы кирштейн не пытался обратить внимание микасы на себя, ему это удавалось можно сказать никак. аккерман ходила вместе с эреном и армином, а к жану относилась так же, как и остальным сокурсникам, что очень сильно задевало его самомнение.       одним вечером жану всё же удалось набраться смелости.       - микаса, - взволнованно начал он и вдруг забыл, что хотел сказать дальше, - ну...у тебя очень красивые волосы.       кирштайн смутился и покраснел, но получил в ответ лишь короткое «спасибо», а в следующую секунду и вовсе удаляющийся затылок, что заставило щеки юноши налиться ещё большей краской. отверженный и потерянный жан стоял неподвижно и невольно стал свидетелем разговора микасы с эреном.       – тебе не кажется, что твои волосы слишком отрасли?       – подстригу. чёртов йегер.       жану нравилось смотреть на армина, потому что тот дружил с эреном.       есть такое выражение : «держи друзей близко, а врагов ещё ближе».       жан тоже придерживался этих слов, каждый раз ища среди своих товарищей главного выскочку.        не то, чтобы эрен был его кровным врагом, и они не могли спокойно вместе находиться в одном помещении и не вступить в перепалку. хотя нет, не могли. жажда мести титанам - это само собой хорошо, но жан не мог терпеть легкомыслие эрена, его громкие речи и осуждение военной полиции, в число которых планировал вступить сам кирштейн после выпуска.       вдобавок к этому, микаса явно находила эрена более привлекательным, и эта давящая ревность ещё больше усиливала желание жана набить йегеру морду.       их словесные перепалки порой переходили в драку, и если сначала неравнодушные пытались оттащить героев столовой по разным углам, то вскоре всем наскучили эти представления, и никто уже не пытался разнять «закадычных друзей». никто, кроме одного хилого мальчика.       с армином было приятно общаться, а главное полезно. всегда рядом с невзаимной симпатией и врагом, которого нужно держать близко. арлерт мог много и долго рассказывать про своих друзей, про их детские шалости, а жан был только рад восхищаться умениями микасы и собирать компромат на эрена.       но армин оказался куда интереснее : он рассказывал всё, что в свое время поведал ему дедушка и то, что он сам вычитал из одной книжки, которую, кажется, знал уже наизусть. все это было посвящено жизни за стенами, и факты о внешнем мире захватили мысли жана намного больше, чем истории неразлучной парочки.       удивительно, но буйный жан и спокойный армин достаточно быстро смогли стать хорошими друзьями, но, к сожалению, друг для друга им практически никогда не хватало времени.       тренировки, учеба и еще раз тренировки. особенно занятия были важны для жана, так как для будущей службы в военной полиции ему необходимо закончить обучение в числе десяти лучших, а у остальных кадетов, судя по всему, в планах не было ждать пока кирштейн наговориться со своим новоиспечённым другом.        да и армин был не из ленивых - пусть в физическом плане он отставал, но в классе равных ему не было, поэтому приходилось довольствоваться имеющимися крупицами времени. так еще и саша, и конни требовали внимание жана, как и эрен и микаса - армина.       в казарме с режимом будущих солдат особо не разгуляешься, но после отбоя обычно наступало время разговоров. жану казалось, что к концу дня его конечности уже готовы отделиться от туловища, но тихий шепот армина (нельзя мешать спать остальным) всегда придавал ему сил. кажется, они говорили обо всем : о прошлом, о будущем, о титанах, и о том, какое наказание получит саша, если выше узнают о ее регулярном воровстве продуктов.       – думаю, она будет бегать уже не пять, а семь часов, и рядом с ней на скамейке будет лежать хлеб, который ей запретят даже нюхать.. ну это чтобы помучилась - коварно улыбнулся армин, а жан продолжил :       – нет, мне кажется, они повторяться не будут. ее бы просто прикрепили вниз головой тросом на сутки. своего рода тренировка вестибулярного аппарата между прочим! арлерт возмутился, сказав, что это слишком жестоко, и что вероятнее всего сашу стошнит в первые же тридцать минут, и ему, жану, придется все это убирать.       жан не успел возразить, потому что в следующее мгновение собеседник поведал ему свою самую заветную мечту - увидеть море – большое соленое озеро, как объяснил армин. тогда жан решил, что пойдет в развед корпус.       жану нравилось смотреть на армина, потому что они друзья.       жан начал замечать любопытные взгляды армина на их бывшую сокурсницу энни леонхарт. кирштейна это умиляло, но он не торопился обсуждать сие явление с арлетом : какого юношу не смутит разговор о любви? да и если армин припомнит другу случай с микасой, жан этот разговор не переживёт.       он ждал, когда блондин самостоятельно разберётся в своих чувствах и добровольно расскажет всё жану. да и титаны всё-таки не исчезли никуда, может вся эта любовь лишней окажется.       честно сказать, жан уже перестал обращать внимания на выкрики эрена и оставил попытки уловить запах когда-то самых красивых волос - теперь в толпе он искал светлую макушку, а когда находил, с его плеч падали гигантские камни.       с момента вступления в развед корпус прошло совсем ничего, но каждая встреча с титанами приносила огромные потери : даже самые опытные бойцы погибали в муках, что уж говорить о новоиспеченных разведчиках.       жан уже не боялся собственной смерти, но боялся потерять сашу, кристу, конни, микасу, проклятого эрена и самого близкого человека - армина.       в какой момент они так сблизились? никто из них не мог внятно на это ответить. возможно, это влияние войны : дружить, дорожить, влюбляться..когда если не сейчас? свое завтра ты можешь встретить раздавленным огромной ступнёй титана или вообще в его животе.       или может быть они родственные души, которые были созданы для того, чтобы однажды встретиться? жану нравится так думать.       хотя сознание жана уже затуманилось. для него этот поход за стены мягко сказать не удался.       говорят, что будто перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, но почему-то перед жаном не предстают родной домой и мама, детство, друзья со двора, а именно последние года, года, когда он стал кадетом 104 корпуса, в котором встретил армина, а вследствие и стал разведчиком.        как жаль, что все его воспоминания закончились в столь юном возрасте, а сколько бы еще моментов могло быть с ним..       интересно, где армин сейчас? может быть, если у них действительно родственные души, и армин почувствовал беду, нависшую над его другом? но жан тоже ничего не чувствует и ему остаётся надеяться, что армин жив и в порядке.       люди могут потерять кирштейна, но не светлый ум арлерта. таких, как жан, много, а армин особенный. так думает жан. он дрожащими пальцами касается своего левого бока и смотрит на окровавленные руки. жан уже давно вышел из строя, вблизи никого не видно, и в лучшем случае(если кто-то останется в живых)его заберут по обратной дороге, но, кажется, столько терпеть он не сможет.       видимо, это его конец? жану не о чем жалеть, он, как и обещал, посвятил свое сердце человечеству, но, кажется, под конец в его сердце все-таки успел поселиться конкретный человек. ладно, немного грустно, что кирштейн не успел ему об этом сказать.       жан устало закрывает глаза, надеясь, что это приведет к более быстрой кончине. но к удивлению его уши слышат топот приближающейся лошади... или это шаги четырехметрового титана... может быть у него начался бред?       но грязные пыльные щеки ощущают самые чистые слезы нависшего над живым трупом человека. ощущения ведь не могут быть галлюцинацией? жан чувствует, как его аккуратно приподнимают за плечи, как маленькая ладошка касается его глубокой раны и еле уловимые, но такие трепетные объятия.       жану бы хотелось, чтобы армин тесно прижал его к себе да так, чтобы вся оставшаяся кровь вытекла в ту же минуты, он даже осмелился подумать о первом и последнем поцелуе, но вместо слов у кирштейна получалось только протяжное мычание. арлерт пытался поднять товарища на свою лошадь, но из-за разницы в габаритах это получалось крайне затрудительно. а жан уже ничем не мог помочь, потому что потерял сознание.       жан медленно открывает глаза и видит перед собой человека ангельской внешности - светлые волосы, голубые глаза... разве не так описывают святых?       – я умер и в раю?       сидящий рядом армин слабо улыбается, и жан узнает знакомые черты - действительно, это ангел.       он жив. и армин жив. предательские слезы собираются в уголках глаз, но жан держится, замечая товарищей, которые уже вовсю облепили кровать проснувшегося жана. все живы, но саша так распереживалась за друга, что выглядела вряд-ли лучше раненного :       - ты был без сознания несколько дней, я так волновалась, что даже есть не могла! конни все имеющиеся волосы выдрал в переживаниях, а армин вообще все время тебя не покидал, бедный.       и только сейчас жан заметил, как измученно выглядел его спаситель : тонкая бледная кожа вокруг глаз посинела, взгляд казался помутненным, а голова то и дело склонялась к плечу. кажется, последние дни арлерт действительно не спал. ком поступил к горлу, и жан всё-таки не смог сдержатся.       жану нравилось смотреть на армина, потому что он его любил.       – помните, как армин рассказывал нам про внешний мир, и вот оно, море!        оно казалось бескрайним и глубоким, но разве неизвестность моря могла напугать разведчиков после титанов?       все, кроме брезгливого капитана леви, без раздумий, словно семилетние дети, забежали в воду не снимая одежды и жадно черпали воду рукой.       – она действительно солеееная, - восхищённо протянула саша, в то время как ханджи безрезультатно пыталась поймать каких-то морских существ. эрен и микаса даже сейчас оставались задумчивыми, конни брызгался водой, а жан смотрел на армина, и последний, почувствовав взгляд, повернулся в сторону друга. теперь жан был уверен, что глаза арлерта такие же глубокие, как долгожданное море и такие же ясные, как отражение неба в воде.       – вот и сбылась твоя мечта, - сказал кирштейн, и теплая улыбка заиграла на его уставшем лице, - с того разговора прошло совсем ничего, а, кажется, что не меньше десятка лет.       в ответ армин улыбался еще шире, а жан замечал, как мокрый костюм прилип к телу блондина и подчеркивал уже совсем недетские мышцы. и когда они так выросли? видимо, годы тренировок дали своё.       «вот бы его коснуться».       – да, я так счастлив, ты не представляешь! только теперь мне придется придумать новую мечту - задорно говорил армин, и его слова заставили другого юношу отвлечься от своих непристойных мыслей, - кстати, жан, мы столько общаемся, а я ведь даже не знаю... а какая у тебя мечта?       жан смотрел на губы собеседника, и в горле становилось невозможно сухо. «поцеловать тебя».       – убить всех титанов.       армин - колоссальный титан, и жан помнит, как сам был на грани жизни и смерти, когда прилетев на крышу, увидел умирающего эрвина смита, а чуть поодаль своего армина, которого невозможно было узнать из-за множества сильнейших ожогов на лице и теле.        жан не знал, что ему делать : паника овладела им с головы до ног, заставляя колени подкоситься, а губы - задрожать. что сказать? как повлиять на выбор леви? есть ли смысл попытаться отнять сыворотку силой? жан крупнее аккермана и при удачном стечении обстоятельств мог бы отобрать желаемое, но на крыше были и другие люди, которые желали спасти эрвина больше, чем армина.       кирштейн до конца своих дней будет благодарен эрену и микасе за то, что они смогли отстоять право на жизнь своего друга, в то время как жан, сгорбившись в рыданиях, пытался совладать с собой и вымолвить хоть одно слово в защиту армина.       он так же до конца своих дней будет ненавидеть себя за эту слабость, которая могла стоить его самому близкому человеку всего.       это невозможно, но жану кажется, что сила и воспоминания бертольда передались армину вместе с чувствами бывшего обладателя колоссального, который испытывал нежность к одной девушке.       кирштейн ясно помнил страдания арлерта, когда тот метался в выборе между своим сердцем и солдатским долгом. ум армина опять не подвёл, и за женской особью, как он и предполагал, действительно скрывалась энни. арлерт до последнего надеялся, что это была не она, поэтому предательство со стороны леонхарт на некоторое время подкосило армина отдалиться от близких друзей.       ведь как можно кому-то доверять, если прямо у тебя под носом жил титан, который тебе еще и нравился? поэтому жан просто не мог игнорировать ежедневные походы армина к энни, которая, заключенная в кристалл, даже говорить не могла, но все же оставалась более предпочтительным собеседником.       видимо, добродушный армин понял ее ситуацию и простил девушку, не смотря на то, что по ее вине умер не один десяток мирных граждан. или это бертольд во всем виноват.       разумеется, жан ревновал, но ему нечего было сказать армину. точнее было очень много недосказанного, но арлерт мог бы неправильно всё понять. хотя иногда кирштейну все же казалось, что его чувства отнюдь не невзаимны, что только ему армин дарит самые искренние улыбки, что только на него смотрит с неподдельной нежностью и что только ему доверяет свои самые сокровенные мысли. но как только с жана слетали розовые очки, он понимал, что армин просто такой человек : дружелюбный, открытый, добрый и внимательный ко всем.       да, они лучшие друзья, но между дружбой и любовью есть плотная грань, которую кирштейн хотел разорвать всей душой, но даже не пробовал - он просто не мог потерять армина.        как тот отреагирует, если в чувствах ему признается парень? наверняка арлерт не покажет своего презрения и возможно даже отвращения, но с каждым днем будет отдаляться, придумывая различные отговорки, и это медленно, но верно будет съедать жана. поэтому кирштейн решил скрывать свои чувства до последнего.       только в случае, если он будет умирать, а рядом окажется армин, может быть жан поведает другу свой самый главный секрет, а может и нет - нельзя оставлять эту непосильную ношу на хрупкие, по сравнению с кирштейном, плечи блондина.       если забыть о том, что энни - воин, враг для развед корпуса и всех островитян, она была бы хорошей парой для армина, по крайней мере она хоть не парень.       к тому же во время пребывания в числе кадетов, арлерт, кажется, единственный положительно отзывался об энни как о человеке : все отмечали ее навыки владения рукопашным боем, но только армин говорил о сторонящейся и грубой леонхарт, что она в разы добрее, чем хочет казаться. та в свою очередь оставила его в живых, хотя в теле титана убить армина, как она сделала с остальными разведчиками, ей ничего не стоило.       должно быть у них все же есть что-то общее, и может быть, когда энни проснется от долгого "сна" им удастся наладить общение, а в следствие и превратить его в нечто большее и важное. жан всей душой желал, чтобы армин был счастлив, пускай даже не с ним.       однажды развед корпусу перепали бутылки, содержимое которых вряд-ли предполагалось для них - может саша не постеснялась и выкрала, а может и командование так расщедрилось. делать все равно было нечего - в ближайшие дни вылазок никуда не ожидалось, остатки работы доделаны, поэтому решили пить.       солдаты, подростковый возраст которых прошел в казарме, толком не умели этого делать и опьянели сразу же. особенно набрался жан, который отчаянно пытался бороться с желанием и здравым смыслом, но алкоголь победил.       - армин, мы можем выйти ненадолго?       конечно же армин не отказался и, оставив товарищей в комнате, вышел на улицу вслед за жаном.       - что же такое ты хочешь сказать? мы могли бы и не выходить.       жан и сам не знал. он просто хотел остаться наедине с арлертом, чтобы громкие разговоры не мешали слышать размеренное дыхание армина. жану нечего было сказать, он молча любовался парнем : курносый нос, покрасневший из-за выпитого алкоголя, багровые щеки и глаза, сверкавшие даже в ночной темноте. если бы армин только знал, насколько красиво он выглядел.       кирштейн смотрел на светлые волосы напротив и думал, насколько они мягкие наощупь. он уже хотел протянуть руку, дабы убедиться в своих домыслах, но взволнованный голос армина заставил жана отвлечаться от золотистых волос :       - жан?       жан смотрел, как губы арлерта медленно выговаривали его имя, и это стало последней каплей : он сам не понял, как спустя мгновение приподнял подбородок армина и жадно вцепился в столь желанные губы.       кирштейн не знал как это, правильно целоваться, но разве это имело значение, когда жан буквально плавился от такой долгожданной близости? в этом моменте жан не мог ни о чем думать, кроме как о нежной коже армина, касающейся его щеки. ради этого стоит убить хоть сотню, нет, тысячу титанов.       и пускай кирштейн не особо искусно разбирался в алкоголе, но был уверен, что во всем мире не найдется такого вина, которое бы хоть на половину было таким же вкусным, как искусанные губы армина. да даже если бы арлерт позволял себя целовать каждый день - жану бы все равно не хватило.       он жаждал, чтобы этот момент длился вечность, но, кажется, после такого эмоционального всплеска сознание жана начало проясняться. «армину нельзя причинять вред». взяв себя в руки, кирштейн смог отстраниться и исподлобья посмотреть армину в глаза, в которых читалось недопонимание и отверженность.       жану не нужны были слова, чтобы все понять. и армину тоже. армин умный, ему ничего объяснять не надо. жан в приступе ярости на себя ударил стену и пошел прочь, а армин и не пытался его догнать.       осознание содеянного заставило сердце кирштейна забиться в давящей тревоге - прямо сейчас он потерял свою единственную возможность находиться рядом с армином, пускай только в качестве друга.       утром они притворились, что ничего не было. армин как и всегда ушел рассказывать последние события энни, а жан понял, что как раньше уже ничего не будет.       вчера он рискнул пожадничать, но в сердце армина для него никогда не было места.       жану нравилось смотреть на армина, но армин его не замечал.       все, как и предполагал жан : армин начал все чаще избегать его. на обеде он отдавал предпочтение компании микасы и эрена, а их разговоры ночью становились все короче и короче, вскоре и вовсе прекратились. каждое утро жан не мог заставить себя встать с кровати - бессоница мучала его, и, засыпая под утро, он хотел спать еще и еще, дабы забыть печальную реальность.       спокойный голос армина раньше всегда успокаивал кирштейна, но этой возможности больше не было.       иногда жан замечал, что арлерт тоже не спит и более невыносимо было то, что они, находясь в одном помещении, не могли обсудить произошедшее, потому что без слов поняли друг друга еще тогда.       армин больше не знал, как вести себя рядом с жаном, но был уверен, что кирштейн никогда не сможет стать его любовным интересом.       арлерт думал, что для жана будет лучше, если они прекратят общение, ведь что может быть хуже невзаимной любви? армину было одиноко и тоскливо без жана, но он готов был принести эту жертву ради счастья кирштейна : пусть сейчас тот влюблен в арлерта, но, разорвав эту связь, армин надеялся, что бывший друг быстрее сможет забыть его и полюбить какую-то миленькую девушку. но как жану все забыть, если у них одна работа и при каждой встрече в воспоминаниях всплывал тот горький поцелуй, который стал причиной разлада?       кирштейн старался посвятить всего себя родине, усилить тренировки, чтобы физическая боль притупила моральную, но все было тщетно. проходили месяца, в жизни разведчиков появилось много нового, но от прежнего жана осталась лишь блеклая тень, а когда убили сашу, парень окончательно расклеился.       он впервые задумался, что лучше бы тогда за стенами армин не спасал его. время продолжало идти, а в жизни жана ничего не происходило, разве что появлялись новые еще более рискованные задания на чужой территории, но терять ему все равно было нечего. так и закончилась война.       эрен йегер умер. титаны исчезли, а жан выжил. и армин выжил. и энни.       армин, его добродушный армин, сумел понять девушку и простить все ее проступки. кажется, их взаимоотношения уже перешли на новый уровень, но жан точно не знал - ему рассказала микаса, которая все еще поддерживала крепкую дружбу с армином.        сама аккерман, бедная, после смерти эрена совсем потеряла саму себя, но жан, как бы не хотел, никак не мог ей помочь, потому что помощь нужна была и ему.       он практически отдалился от всех за исключением конни и микасы, пытаясь забыть свое прошлое и начать новую жизнь, как этого и хотел армин. отбоя от поклонниц у кирштейна не было лет с шестнадцати : высокий, сильный, смышлённый, с привлекательным лицом, а теперь еще и герой, но жану до этих девушек не было никакого дела.       говорят, что человек в жизни любит лишь раз, а после ищет похожих и, кажется, жану уже посчастливилось или, наоборот не повезло, встретить свою любовь в столь юном возрасте. но жан до сих пор ни разу не встречал кого-либо, кто хоть на четверть смог бы взбудоражить его кровь так, как делал это армин одним своим невинным взглядом.       уже не один год жан засыпал и просыпался с мыслями только об одном человеке, дороги с которым разошлись после того злополучного дня, оставив после себя на теле жана глубокие раны, которые невозможно сделать даже самым острым клинком.       небольшой отпуск, если это вообще можно назвать отпуском, быстро подошел к концу - долг звал. жану сновать придется встретиться с армином, который, возможно будет с энни уже в качестве пары.        жан помнит, как они мило ворковали в тот раз, когда все вместе ехали спасать мир от дрожи земли. смущенный армин и, о боги, не менее смущенная энни. свидетели этой картины, умилялись не меньше самих героев, только один жан буркнул что-то на подобии «нашли время для соплей».       конечно, неважно с кем армин, главное, что счастлив. каждый раз говорил себе кирштейн и всеми силами пытался скрыть свою ревность, чтобы оставить ее незамеченной для остальных и не портить момент для влюбленных, но та нещадно душила его, заставляя отвернуться.       рядом стояла микаса. жан помнит, как считал ее самой красивой девушкой, нет, самым красивым человеком на свете. с возрастом она стала ничуть не дурнее, только наоборот расцвела, обрела округлые формы, только вот волосы у нее были темные, а не светлые, и глаза не отличались голубизной.       аккерман тоже с любопытством смотрела на энни и армина и, кажется, подготовила уже несколько вопросов для своего друга . жан решил, что ему нужно остаться наедине с собой.       сейчас кирштейну казалось, что после событий того дня, да и после всех лет сражений с титанами, он уже достаточно терпелив, а в некоторых местах и хладнокровен, но, увидев армина, его сердце вновь бросилось в пятки, а ранее спокойное дыхание участилось.       армин, что же ты делаешь с ним?       арлерт скованно улыбнулся и протянул руку когда-то лучшему другу. действительно, не врагами же расставаться после стольких сражений бок о бок. жан промычал что-то нечленораздельное, но руку сжал, цепляясь в нее как за последнюю попытку спастись. всего лишь мгновенное прикосновение теплой ладошки армина к холодными пальцами жана, а кирштейну показалось, что сейчас он загорится от этого. пускай эта агония продолжается хоть вечность, жан вытерпит - ему меньше всего на свете хочется разрывать этот невесомый контакт.       - эй, жан, армин!       райнер.       жан хорошо относится к райнеру, но сейчас готов был утопить его в ближайшем водоеме, потому что теперь армин ему протягивает свою руку, оставляя жана с чувством потери чего-то важного и жизненно необходимого.       вместе с райнером оказались и пик, и энни. особенно нежно армин поприветствовал последнюю - больше не было в его движениях юношеской неуверенности и застенчивости. жан же выдавил лукавую улыбку и сдержанно кивнул девушкам, направляясь в сторону конни.       кто бы мог подумать, что дьявольские отродья и почетные граждане марли будут вместе путешествовать по миру в качестве дипломатических послов?       разговоры не утихали, бывшие воины и разведчики вспоминали потерянные года, то и дело заливаясь смехом или поникая с мыслями о павших товарищах.       - райнер, а ты стооолько пропустил! хистория ведь как-то уда..., - доносились голос конни и возгласы брауна.       видимо, жан не один на этом корабле страдал от невзаимной любви. посочувствовав райнеру, кирштейн ненадолго покинул компанию, так как заметил кое-что поинтереснее.       облокотившись на ограждения палубы судна стояли армин и энни.       их лица были неприлично близко, что заставило жана вспомнить тот вечер и пьяный поцелуй с армином. как кирштейн не старался, горькая улыбка не могла скрыть печальные глаза при взгляде на счастливую пару.       жан на мгновение представил себя на месте энни, но нет, этого никогда не случится. ни-ког-да.       кажется, мысли кирштейна уже были в беспечных кадетских годах, в ночных разговорах с армином, в передрягах с эреном и в хулиганстве саши. почему-то именно сейчас счастливые воспоминания всплывают в голове жана, и он не может сдерживать жалкие слезы, ведь эрен и саша мертвы, как и многие товарищи,и пускай армин жив, но никакого общего будущего у них с жаном нет и не будет. ни-ког-да.       жан бросает последний взгляд на армина и видит, как тот влюбленно смотрит на энни с не менее мечтательными глазами.       кирштейну невыносимо быть свидетелем этих переглядок, но ведь армин так заслужил быть счастливым, и жан ни за что не лишит его этой возможности.       кирштейн уже собирался возвращаться обратно к конни и ребятам, дабы выявление его присутствия не стало причиной для неловкости и недопонимая, но до него доходят знакомые до боли слова.       – знаешь, сейчас это кажется глупым, но когда-то моей самой заветной мечтой было увидеть море, - говорил армин энни, то всматриваясь в ее лицо, то направляя взгляд к горизонту. а ведь тогда жан все-таки пошел в развед корпус.       жан все ещё считал, что глаза армина такие же ясные, как отражение неба в воде и такие же глубокие, как море, но море уже далёкое и, видимо, чужое.       жану всегда нравилось смотреть на армина, а армин любил энни.