в форме змеи

      Кевин появляется в дверном проёме бесшумно, а, следовательно, неожиданно. Серая безразмерная футболка сползла набок, чуть открывая ключицы, волосы растрепаны после дневного сна.              — Мне нужна твоя помощь.              Эрик невольно вздрагивает, чуть не переворачивая кружку с кофе. —Твою мать, Кев!              Кевин смеется, скрестив руки на груди. — Напугался?              — Вовсе нет, — бурчит Эрик. — Но, в общем-то, мог бы и постучаться ради приличия.              Брови Кевина игриво ползут вверх.              — Вдруг бы ты занимался тут чем-то неприличным?              — Я сейчас кину в тебя подушку.              В комнате у Эрика полумрак, горит лишь ночник у кровати, да настольная лампа. На столе скопилось несколько кружек и упаковки от сладостей. Он явно играл целый день напролёт.              — Лучше бы курсовую писал.              — Я пишу, — Эрик корчит рожицу и показывает язык. — Так с чем тебе помощь-то нужна?              Кевин кивает головой, приглашая выйти из комнаты. — Пойдём.              Блондин стягивает с шеи наушники, оставляя их на столе, тяжело вздыхая, поднимается со своего игрового кресла. Комната Кевина буквально за стенкой, он включает свет и садится на кровать, начиная стягивать футболку.              — Не понял… — вопросительно произносит Эрик.              — Помоги мне снять плёнку с татуировки, — бормочет Кевин, откидывая футболку в сторону. На спине у него, начиная с середины спины и до шейных позвонков ползёт змея, обвитая плющом. Очень Кевиновская тема, если подумать.              — Охренеть, — честно восклицает Эрик, подбегая ближе, чтобы внимательнее рассмотреть. — Вот это красота! Больно было?       — Очень, — Кевин смеется в ответ. — Помоги снять плёнку, я сам очевидно не справлюсь.              Эрик усаживается на кровать рядом, пальцами пробегаясь по тонкому контуру, отчего Кевин невольно дёргается. — Будет больно, возможно, —хмурит он брови.              — Да уж я знаю, не рассказывай.              Аккуратно подцепляя пальцами края, Эрик начинает оттягивать плёнку от кожи. — Айщщ, — шипит Кевин, напрягаясь всем телом. Неприятно.              — Потерпи.              В комнате Кевина всегда чисто и по-своему уютно. Он не любит лишних вещей и старается создавать цельные композиции из того, что у него есть. На стенах висят несколько плакатов любимых исполнителей и постеров любимых фильмов, на подоконнике и стеллаже сгруппированы горшочки с разными растениями. Эрик любил комнату своего соседа по общаге даже больше, чем свою собственную, потому часто привык зависать у него после пар, тем более, что тот был не против, если Эрик вёл себя тихо.              Кевин шипит, мычит и матерится, когда дело доходит до части, где плёнка соприкасается непосредственно с рисунком на теле. Эрик осторожно дует на раздражённую кожу, думая, что это как-то поможет уменьшить неприятные болезненные ощущения. Эрику, конечно, никогда прежде не приходилось разглядывать спину соседа так близко. Он отмечает про себя, насколько подтянутое и мускулистое тело, каждый раз, когда его спина вздрагивает и напрягается.              — Тц, — в очередной раз вырывается восклицание.              — Можем передохнуть, — Эрик кладет руки на плечи Кевину, непроизвольно, пытаясь его расслабить. Кожа под ладонями тёплая и мягкая, какая-то неожиданно приятная. Эрик рассматривает змею и листья, и родинки на спине Кевина. Рассматривает лопатки и шею, место роста волос. Он, кажется, даже перестает дышать, зачарованный застывшей перед ним картиной.              — Давай уже отлепляй, — кивает головой Кевин, и Эрик трясёт головой, как будто выпадая из транса, в который он сам себя только что вогнал. Про себя Эрик на мгновение думает, что в целом его сосед довольно красивый и привлекательный. Ещё немного матов и криков. Болезненной вспышкой в мозгу проносится мысль поцеловать его в шею, чтобы разрядить обстановку. И Эрик сам не понимает, что это было.              — Поможешь ещё обработать, пожалуйста? — поворачивает голову Кевин.              — Конечно, — в некоторой задумчивости отвечает Эрик.              Свежие шрамы от татуировки выпукло выступают на коже, извиваясь под пальцами Эрика, который наносит увлажняющий крем. Как-то слишком медленно для того, чтобы просто помочь другу. Змея в листьях оживает под его касаниями и горящим ярмом отпечатывается у него в памяти, чтобы мучить его всю ночь, когда он не сможет заснуть и будет лежать, уставившись глазами в потолок, думая лишь о том, как же притягательно выглядела шея Кевина для поцелуя.              

****

             Эрик думает о татуировке следующую ночь. И потом ещё одну. Вцепляясь глазами в серый потолок, утекая мыслями за границы разума. Думает, чуть ли не каждую ночь ровно до момента, пока Кевину (почему-то) срочно не потребовалась коррекция своей татуировки белой змеи, обвитой черным тонким плющом, что расползлась у него на спине.              В принципе, можно понять обладателя. Белые татуировки очень требовательны в уходе, прямо как Ханен, за которым эти двое иногда наблюдают и диву даются, как Санен не сошёл с ума. Эрику бы такую выдержку иметь, как у лидера.              Да, кстати, выдержка.              — Эрик... Мне вновь нужна твоя помощь. - шепчет Кевин, чья голова торчит в дверном проеме, а пальцы цепляются за косяк. Он игриво подёргивает бровями и улыбается.              По взгляду на парня, Эрик примерно мог представить, с чем он будет иметь дело в ближайшие минут десять, а, может, и все тридцать. Как пойдёт. Поэтому смеряет старшего любопытным взглядом и кивает в ответ.              — Я понял, пошли.              

****

             Кевин все так же сидит на кровати, все так же спиной к Эрику, во все так же приглушенном свете, резонирующим со светлой мебелью и парой растений, что добавляет какого-то уюта и тепла, пробирающимся под кожу, как белая краска татуировки Кевина.              Аккуратно выведенная чешуя блестела при движении. Это что, перламутровая краска? Эрик впервые такое замечает и, не сдерживаясь, бегло проводит кончиками пальцев по началу татуировки — шейным позвонкам.              Кевин мелко дергается. Щекотно. — Прости, хён, просто я... впервые вижу подобное, поэтому... не сдержался. — младший тихо хохотнул, продолжая снимать пленку, вместе с которой частично отходили и излишки черной и белой краски, тонкими линиями повторяя рисунок на теле.              — Не сдерживайся. Татуировка и правда вышла красивой. — держа спину ровно, буднично произнес Кевин. По мере сдирания - да, именно сдирания - плёнки, Эрик наблюдал, как мышцы старшего красиво, а иногда рвано, перекатываются под кожей. Напряженная спина вздымается рывками, потому что Эрик слишком резко потянул вниз пленку у самых ребер - где нежнее всего кожа. — Аккуратнее, Эриги. — прошипел Кевин.              Эрик еле удержался от слов о том, что Кевин был действительно похож на змею в этот момент. Особенно учитывая тот факт, что Эрик снимал с него вторую кожу. Вместо этого он провел пальцами по позвонкам, дорывая остатки пленки. Старший снова дернулся, а младшему было слишком больно смотреть на его и свои мучения, поэтому..              .. седьмого шейного позвонка коснулись сухие, но тёплые губы. Увидев, что Кевин его не отталкивает, не пытается остановить, продолжил. Поцелуи были короткими, безбожно трогательными (во всех смыслах), сакрально и целомудренно заботливые, как поглаживание кота за ушком. К великому удивлению Эрика, Кевин и, правда, на секунду, тихо-тихо, мурлыкнул, поджимая губы и закрывая глаза после. Кошак. Самое начало татуировки - белая голова змеи, с темным, как плющ, языком - стало теперь излюбленным местом для поцелуев Эрика.              Сильные руки младшего легли на талию, медленно начиная поглаживать поясницу большими пальцами. Ощущались они остро и горячо, так как Кевин не видел почти ничего, ориентировался лишь на обманчивые чувства и нервные сигналы, которые прерывисто и извилисто доходили до мозга, перестраивая его химию. Хотелось придвинуться ближе спиной, непозволительно близко, чтобы слышать дыхание около уха, выкручивать тактильность на максимум, чтобы раствориться в приятной, окутавшей его целиком неге.              — Сделай так ещё раз.              — Что?              — Шею. Поцелуй шею.              Эрику повторять дважды не нужно. Парень мгновенно припадает губами к медового цвета коже, изредка кусая выпирающий позвонок, чем заставил Кевина ударить его по бедру. Громкое хихиканье разлилось по все ещё светлой комнате, вперемешку с короткими дразнящими поцелуями в висок и плечи, не забывая уделить внимание родинкам. Мило. И до головокружения трогательно.              

****

             — Долго думал?              — Две недели. Зря ты сказал не сдерживаться.              — Ты что, пес? Говоришь так, будто с цепи сорвался, как собака. — хохотнул Кевин, надевая излюбленную белую футболку, сквозь ткань которой еле заметно виднелись темные части татуировки.              — Я все ещё помню, что у тебя в соседней комнате Морти. Мало ли что. — обиженно произнес Эрик, лежа на кровати Кевина, на животе, со сложенными руками, которые служили опорой для головы. — Ну, что ж, теперь у меня две змеи... или три? Или все-таки две?... Или..              — Невозможный.