грешен?

***

— если я останусь здесь, меня убьют… дыхание прерывистое, на скулах дорожки слёз. — …и если я приду в город, меня убьют… это первый раз, когда его жрёт паника. он задыхается и пытается свернуться до размера ничего. пытается пропасть, исчезнуть, это было бы проще, чем бояться существовать. у него нет вариантов как спастись. — …меня найдут везде… он думает о людях слишком хорошо. в его глазах они всемогущи. поэтому он не может успокоиться. верит, что его действительно хотят уничтожить. — …я не хочу так… мне нельзя оставаться… и нельзя уходить… я не понимаю… что делать… больно… он скалит клыки от раздражения и ноющего напряжения в голове. он по-прежнему не может вздохнуть, только упрямо хватает ртом воздух, но бесполезно. вздрагивает каждый раз. он борется с собой, чтобы продолжить бороться с миром, который его не принимает. это жестоко. люди могут бить больнее всякого монстра, и никто им ничего не говорит, люди только наблюдают со стороны, как разрушаются чужие жизни. с самого начала мир был зол к нему, отобрал всё, не дал даже шанса на хорошую жизнь. оставил в грязи у дороги и смотрел, как топчут твари чистейшее создание. отвратительно. с рождения быть никому не нужным, он считает, его судьба. почему никому нет дела до него? неужели он самый порочный грешник в прошлой жизни? неужели он заслужил это? неужели должен выносить это? — …я… во всём… виноват…? он смотрит в сторону, туда, где находится очередной молчаливый зритель. смотрит, но не видит, страх застилает глаза. он не видит даже силуэта, только тьму. но неожиданно чётко он различает в ней золотое свечение. как огонь, призванный для сожжения неугодного миру. может быть, к этому он должен был прийти? пасть на колени пред демоном, который наконец убьёт его? так он должен закончить? ведь он грешен, ведь заслужил смерти даже за свою слишком короткую жизнь. — убей… меня… и демон срывается. приближается, становится чётче, приобретает цвета. демон замахивается копьём. он опускает руки к земле и поднимает голову, закрывает глаза. и надеется, что умрёт быстро. за столь долгое время он научился игнорировать боль, но знает, что, когда его сердце будет отбивать последние удары, ему будет больно. он хочет, чтобы ударов было как можно меньше. — пожалуйста… демон совсем близко. демон, падая, разбивает колени о каменистую землю и обнимает за опущенные плечи. его чёрная кровь в его гнилых венах кипит, бурлит и толкается в давно мёртвое сердце. то двигается с трудом, оживает спустя два тысячелетия. демон прижимает его ближе к себе. так, что умирающее сердце резонирует с оживающим. они бьются в абсолютный унисон. он перестаёт пытаться дышать, замирает. он чувствует, что демон холодный. и его дыхание холодное. там, на шее, за волосами и одеждой, ледяное морозит горячую кожу. он думает, что должен дрожать от холода, но вместо этого ощущает дрожь чужую. небо уже совсем тёмное, оно заслонено густой листвой. земля, наверное, ещё чуть-чуть тёплая, трава в лесу очень высокая и может порезать. волки воют. сегодня не было добычи, но со вчерашнего дня должна была остаться туша. он дышит, тихо. смотрит на линию горизонта. вдыхает ночной воздух, влажный. и цепляется за демона. за его плечи, за спину, обнимает в ответ, тычется лицом демону в шею, прячется. прокусывает язык. голова болит только сильнее. он слишком устал. — почему…? — тебе надо поспать. у демона голос дрожит. — не… не уходи. он не хочет снова оставаться один. и пускай спать будет холодно, пускай демон ледяной. он согреет их обоих сам. всё, что угодно, только останься.

***