Время 22:22

      Сегодня целые сутки лил дождь. Люблю засыпать под шум, создаваемый тысячами капель воды, когда они ударяются о крышу моего балкона и подоконник. А еще я люблю, когда к нему присоединяются гром и молния. Раньше, когда я была совсем маленькой, меня пугали гром и молния, но сейчас я заворожённо любуюсь внезапной яркой вспышкой белого электричества, которая окрашивает густые облака, придавая им четкий контур, а рев грома стал действовать на меня успокаивающе. В такую непогоду у меня всегда хороший сон. Обычно я засыпаю очень долго, а в течение ночи часто просыпаюсь и после не могу уснуть вновь.       Так бы я и пролежала в мягкой теплой постели, окутанной полутьмой моей комнаты, если бы сегодня не заканчивался мой больничный. Ну почему эти дни пролетели так быстро?! Наверное, время всегда более неуловимо, когда тебе хорошо.       На темной улице приятно пахло прохладой. Я выставила ладони вперед, ловя ими капельки дождя и дожидаясь такси. На моих руках остались небольшие рубцы. Надеюсь, они исчезнут.       Переступив порог ночного бара, я слегка отряхнула куртку от капель дождя. Не люблю носить с собой зонтик, он слишком мешается. За барной стойкой я заметила незнакомое лицо. Кажется, Миша говорила что-то о новом бармене. Интересно, что же случилось с предыдущим? Новенький выглядел весьма необычно, я бы сказала, сразу бросался в глаза: окрашенные в насыщенный розовый, зачесанные вперед волосы, стриженные в маллет, слегка смуглая кожа, большой нос с ярко выраженной горбинкой. Я хотела тихо пройти мимо, но незнакомец, завидев меня, громко поздоровался:       — Привет! А тебя я еще не видел! — он широко улыбнулся, подперев свою голову рукой.       — Здравствуйте… — кивнула я и удалилась в гримерку. Кажется, он очень дружелюбный парень.       Сегодня я пришла на час раньше, так как дома решила не краситься, побоявшись, что дождь испортит макияж, хоть я и добиралась на такси.       Я как раз закончила наносить макияж, когда на мой телефон поступило новое сообщение, сопровождающееся тихой вибрацией. По спине пробежал холодок. Сатурн написал. Дрожащими руками я разблокировала мобильник, чтобы прочитать сообщение: «Поднимись к бару, отдашь справку». Фух, просто показать справку. Я быстро натянула на себя объемную толстовку, чтобы спастись от холода главного зала, и отправилась к бару. Поднявшись, я застала Сатурна, сидящего на барном стуле напротив нового бармена.       — Извини, что не поговорили раньше, у меня совсем не было времени. Тебя наняли без моего ведома, обычно все работники должны пройти собеседование со мной, прежде чем приступить к работе, — Энгельс сделал небольшую паузу, крутя в руке какой-то коктейль, сделанный барменом. — Ты работаешь у нас уже около двух недель, как ощущения? Надеюсь, ты действительно пришел сюда работать, а не глазеть на девушек? — окинув нового работника вопросительным взглядом, Сатурн начал ожидать ответа.       — Да вы что, я их даже особо не вижу, все размыто перед глазами, у меня плохое зрение.       — А очки или линзы ты не носишь? — Сатурн слегка нахмурился.       — Ну, мне не нравится, как очки смотрятся на мне, я в них похож на ботаника. А линзы просто забываю надевать, — улыбка не сходила с его лица, он с такой легкостью говорил с Энгельсом, поразительно.       — Ну, а надписи ты на бутылках видишь?       — Очень расплывчато.       Сатурн хотел сделать глоток своего коктейля, но остановил его прямо у рта:       — Как ты тогда готовишь напитки, раз нихрена не видишь? — он вновь посмотрел на него вопросительно, но теперь уже с ноткой недоумения.       — Очень просто, по запаху, — он продолжил улыбаться, но заметив, что Сатурн перехотел пить, добавил: — Да вы не переживайте, у моего бати есть домашний бар, я еще с детства выучил запах каждой его алкашки, и тут уже все запомнил.       Сатурн еще немного посверлил его взглядом недоверия, но все же сделал глоток своего напитка:       — Вроде не дурно, да и жалоб на тебя пока не поступало, но все же не забывай надевать линзы. Напомни-ка свое имя.       — Рафаэль, — назвавшись, он заметил меня, стоящую в просвете коридора, ведущего к гримерке. Видимо, проследив за глазами бармена, Сатурн обернулся.       — Принесла? Не забыла? — он протянул мне руку.       — Нет, держите, — сжав свободной рукой краешек толстовки перед собой и отдав справку, я стала ожидать разрешения вернуться обратно в гримерную.       Тут в зал вошла Миша, и, судя по лицу, она явно не ожидала увидеть сегодня Сатурна. Радостно подбежав к нему, она слегка приобняла его за руку и, когда Энгельс слегка наклонил голову ближе к ней, поцеловала его в щеку.       — Я не ждала тебя сегодня, почему ты здесь? — задав свой вопрос и отстранившись, она принялась обнимать меня, как бы приветствуя.       — Просто заскочил поговорить с новым барменом, пока выпала свободная минутка. Я скоро уеду, — он сидел вполоборота, чтобы видеть свою любовницу.       — Вот как, что ж, тогда заранее прощай, — взяв меня за руку, она развернулась, и мы вместе ушли в гримерку.       Нанося марафет, Миша начала расспрашивать меня о самочувствии. Я лишь коротко ответила, что чувствую себя намного лучше и руки больше не болят.       — Ну, а что скажешь о новом бармене? Как он тебе? — она немного отвлеклась от косметички и начала смотреть на меня, ожидая ответа.       — Не знаю, он немного… странный, что ли. Ты знала, что он практически вслепую делает напитки?       — В каком смысле «практически»?       — Ну, я слышала их с Энгельсом разговор, он сказал, что все видит расплывчато, в том числе и названия алкоголя, — вспомнив, что Рафаэль упоминал еще и свой прекрасный нюх, я добавила: — Различает, что есть что по запаху.       Миша удивленно подняла брови.       — Действительно, странный тип, еще и вечно лыбится, как балбес, — она вновь принялась за косметичку, что-то ища в ней.       Ее руки были облачены в длинные перчатки, но она ведь все еще в повседневной одежде, разве эти перчатки не часть рабочего образа? Будто прячет руки…       — Ты прямо из дома в перчатках ехала, что ли? Зачем надела их так рано? — осторожно поинтересовалась я.       — Просто они мне нравятся, это подарок Сатурна, — совершенно не поменявшись в лице, она быстро дала ответ на вопрос, но беспокойство меня не оставило, какой-то странный ответ, как по мне. Точно ли все хорошо? Может, Энгельс тоже над ней издевается? Не похоже, чтобы она его боялась. Надеюсь, я зря переживаю.       Постепенно гримерка стала заполняться пришедшими на работу девушками. От тихой мирной обстановки не осталось и следа. Я ощущала на себе пренебрежительные взгляды, находиться в помещении становилось все тяжелее и тяжелее. Так же как и Мишу, меня недолюбливали, но уже не за мои успехи, а наоборот. Тут я была самой неудавшейся стриптизёршей, что неудивительно, мне было тяжело разговаривать с посетителями, а значит, и денег я практически не зарабатывала, а если мне что-то и перепадало, то только благодаря Мише.       — Долго она тут еще будет работать? Почему бы просто не свалить? Тут никого насильно не держат! Каждую смену только и делает, что плачет, позорище, — две девушки слышно перешептывались, они не скрывали своего пренебрежения ко мне, так как знали, что я все равно ничего не смогу им ответить. Думаю, мне не наносили физического ущерба только благодаря камерам в раздевалке.       Я принялась надевать свои стрипы*, стараясь не обращать внимания на шепчущихся танцовщиц. Застежка одной из туфель никак не поддавалась, выскальзывая из дрожащих рук, а на глазах выступили слезы. Почему я такая плакса? Меня всегда так просто довести. Я действительно жалкая… Мою руку накрыла теплая ладонь Миши, она быстро застегнула застежку и поманила меня наверх.       Устроившись на своем любимом диване и усадив меня рядом, она принялась меня успокаивать:       — Не слушай ты этих куриц, единственные ничтожества здесь — это они сами, вечно лезут не в свое дело! — она приподняла мою голову, прислонив свои ладони к моим щекам. — Зато ты гораздо красивее этих чучел!       Я все же улыбнулась, не позволив слезам выкатиться из глаз. Она — единственное, что все еще не позволяет мне сойти с ума.

***

      Работа бара была в самом разгаре, но гостей было не очень много, все же сегодня понедельник, самая малолюдная ночь.       Я сидела с Мишей, которая кокетничала с очередным толстопузым дядькой. Мы сидели по обе стороны от него. Толстяк принялся синхронно поглаживать наши бедра.       — Сколько вам лет, красавицы? — противно улыбаясь, он поглядывал то на меня, то на Мишу.       — Нам обеим по двадцать лет, — кокетливая улыбка не сходила с ее лица, со стороны казалось, что ей действительно нравилось общение с ним.       — Молодые какие! Я люблю таких молоденьких девчушек, особенно, если есть, за что ухватить! — тут он схватился за край моего бюстгальтера, явно намереваясь стянуть его, но я тут же прикрыла грудь руками, не позволяя ему её оголить.       — За этим стоит идти в приват-комнату, — дернув его пакостную руку, влезла Миша.       — Лили, дорогая, это слишком дорого, разве поглазеть на обнаженную девушку стоит таких денег? Ладно, если бы там можно было заняться кое-чем более интересным, — он снова натянул улыбку на свое морщинистую харю.       Миша лишь холодно посмотрела на него и, поняв, что ловить тут нечего, ответила:       — Мы скоро вернёмся, — я встала одновременно с ней, и мы удалились в туалет.       — Блять, зачем приходить сюда, если ты нищий кусок дерьма? Какой мерзкий тип, — глядя в зеркало и поправляя волнистые локоны, она недовольно цыкнула. — А пошли бармена подостаем? — она заметно повеселела от этой идеи. — Все равно заняться больше нечем, деньги собирать сегодня не с кого.       Я выпустила короткий смешок:       — Пошли.       Судя по всему, бармен сегодня тоже скучал. Подперев голову обеими руками, он мирно сидел за барной стойкой и глядел в пустоту. Сегодня он не намешал ни одного коктейля, лишь подавал гостям бутылки пива.       Миша ловко и быстро уселась прямо на барную стойку, чем заставила бармена отвлечься от мыслей. Я же заняла высокий барный стул с кожаной обивкой.       — Тебя вроде зовут Рафаэль? — решила уточнить Миша.       — Привет, дамы, можете называть меня просто Раф, мне так больше нравится, — он привычно заулыбался, поочередно поглядывая на нас. — Тебя, кажется, называют здесь Лили? А вот тебя я вижу впервые, как мне к тебе обращаться? — он остановил свой взгляд на мне. Я отметила про себя, что он выглядел весьма дружелюбно.       — Дар… то есть Черри, — снова я путаюсь, черт. Хотя работникам можно знать имена друг друга, да и к тому же ники есть только у танцовщиц. — Ну, вообще я Дарси.       — Дарси, значит. Это имя мне нравится гораздо больше, — Раф задержал свой взгляд на мне. Оказывается, у него голубые глаза.       — Ты ведь армянин? Довольно хорошо говоришь на русском, я почти не слышу акцента, — кажется, Миша решила устроить ему допрос.       — Да. Моя семья не чисто армянская, мама русская, так что мне часто приходилось говорить на русском.       — Вот значит как. Слушай, а для армянина ты выглядишь, как бы это правильно сказать… «Вызывающе», тебе так не кажется? Как твои сородичи относятся к этому?       Раф отпустил короткий смешок:       — Отец говорит, что из-за розовых волос я похож на залупу, — он хотел сказать еще что-то, но отвлекся на приближающегося к бару гостя. Это был тот самый мерзкий толстяк.       — Вы же сказали, что скоро вернетесь, я уже заждался вас, — его рот искривился в улыбке, как же мерзко.       — Думаю, их «позже» означало «никогда», даже я это понял, — не убирая улыбку с лица, очень прямолинейно выразился Рафаэль, чем заставил Лили рассмеяться. Я тоже допустила небольшой смешок, но тут же прикрыла рот ладонью. Настырному дядьке, очевидно, это не понравилось, и он нехотя вернулся на свое место.       — Вообще-то нам нельзя грубить гостям, ну да ладно. Такому, как он, грубить не страшно, он ничего не сможет сделать. Но к нам также заплывают и рыбки покрупнее, которых лучше не злить, — коротко объяснила Лили.       — Я учту, спасибо, — Раф, как бы поблагодарив Мишу, слегка кивнул ей.       Обычно я не особо участвую в диалоге, но сейчас мое любопытство взяло верх, и я все же решилась задать Рафу свой вопрос.       — Слышала, у тебя хорошее обоняние. А твой нюх работает только в сторону алкоголя или же нет?       — Я хорошо чувствую абсолютно все, вплоть до запахов тела.       — А это как? — я вопросительно наклонила голову набок.       — Могу по твоему запаху понять, что с тобой. Например, если ты заболеешь, я это учую, — он слегка принюхался. — Судя по запаху, ты испытываешь постоянный стресс. Люди пахнут немного горьковато, когда испытывают стресс или сильно переживают. Кажется, у тебя не все в порядке?       «Черт, мне стоило ничего не спрашивать, лучше бы просто тихо слушала», — я отвернулась, не сумев подобрать слова.       Теперь уже Раф вопросительно наклонил свою голову, но допрашивать меня не стал.       — Черри! Вообще-то сейчас твоя очередь выходить. Голди танцует уже под третью песню, когда каждой положено по две! — Мерседес больно одернула меня за плечо, недовольно смотря на меня.       — Прости, я забылась, — спрыгнув с высокого стула, я поспешила заменить все еще танцующую у шеста Голди.       «Как же неловко вышло».       Ступив на возвышающийся подиум, я протерла стоящий по центру пилон одноразовой салфеткой, которую ухватила по пути с рандомного стола. Поморщившись от резкого яркого света прожекторов, я приступила к своему скромному танцу. Не умея танцевать так же хорошо, как многие другие девушки, я в основном просто красиво ходила вокруг пилона. Когда свет прожекторов слегка угас, я поймала на себе взгляд нашего бармена, Рафа, но сейчас он уже не улыбался, как раньше. Мне показалось, что теперь на его лице была абсолютно противоположная предыдущей эмоция, а именно печаль.       Нужно протанцевать шесть минут, это примерно две песни, после меня должна сменить другая танцовщица, но меня, конечно же, никто не торопился подменять. Хотелось бы верить, что это было небольшой местью за то, что я проворонила свою очередь, но нет, так происходило довольно часто. Еще на втором треке нужно было снять бюстгальтер, но я не стала этого делать, мне было неловко снимать его при Рафаэле. Почему же? Я ведь уже столько раз делала это, терпя на себе взгляды мужиков.       Знакомый силуэт переступил ко мне через ослепительный свет прожекторов, Миша вышла подменить меня, несмотря на то, что сейчас не ее черед. Как же я благодарна ей в такие моменты.       Отходя от подиума, я вновь встретилась взглядом с Рафом, но, не сумев найти в себе силы подойти к нему, резко свернула в сторону гримерной. Мне просто стало стыдно.