Высокомерная

На свою беду Джейми слишком высокомерна. Она — лучший игрок Гриффиндора за очень долгое время и понимает это, расхаживая по замку с таким видом, будто здесь хозяйка. Питер Петтигрю перед ней жалобно заискивает, Рем Люпин и Сириус Блэк ведут себя почти настолько же по-дурацки — за исключением того, что все знают, что они безумно влюблены друг в друга. Ты начинаешь их понимать, когда замечаешь, что твоя одержимость Джейми Поттер вышла из-под контроля — ее карими глазами, которые не такие уж и прекрасные, как все думают, и ее черными волосами, с которыми она даже не утруждается что-либо сделать, например, усмирить выпрямляющими чарами. Она просто закалывает их в небрежный хвост, лицо обрамляют выбившиеся пряди, и тебе хочется выхватить палочку, чтобы привести ее волосы в порядок или даже взять расческу и расчесать самой. Они же ей мешают в полете, думаешь ты, лезут в ее ореховые глаза, которые совсем тебя не волнуют так, как волнуют всех остальных. Джейми приобретает еще более самодовольный вид, когда ты рядом, и наконец ты начинаешь понимать, что это шоу специально для тебя. И внезапно тебя осеняет, почему ей удается дружить с толпой мальчишек и не влюбиться ни в одного из них. Занятно, думаешь, ты: игрок в квиддич и лесбиянка — и как это ты раньше не догадалась? — Лили, — начинает она однажды с той дерзкой уверенностью, которая просто сводит тебя с ума, — я же тебе нравлюсь. Почему бы тебе просто не признать это? — Потому что твое эго и так раздуто до неприличия. Если у тебя появится еще одна поклонница, ты просто лопнешь от самодовольства. Я опасаюсь за школу, — отвечаешь ты. Ты довольна своим ответом, но Джейми просто закатывает глаза и, даже не спрашивая, прижимает тебя к стене и целует. Конечно, ты сопротивляешься, но уж слишком много времени проводишь в библиотеке и не можешь оказать достойного сопротивления спортсменке, и борьба сходит на нет, когда ее язык изучающе скользит в твой рот. Она уже шарит руками у тебя под мантией, соски твердеют от ее прикосновений. У тебя в голове проносится тысяча причин, почему тебе стоит сейчас же вырваться и уйти, но почему-то ты не можешь заставить себя даже побеспокоиться о том, что сюда в любой момент может зайти учитель, а также осознать факт, что именно Джейми делает это с тобой — трудно сказать человеку, одна рука которого ласкает твою грудь, а вторая мучительно медленно водит по бедру, что ты бы предпочла, чтобы этого не происходило, особенно когда выясняется, что Джейми в этом чертовски хороша. В общем-то, неудивительно, что Джейми умело целуется, умело ласкает, и все твои судорожные вдохи — это результат ее действий. Будь ты из другого теста, ты бы оттолкнула ее и сказала, что тебе это неинтересно, что ее высокомерие тебя ни капельки не привлекает и что тебе вообще девушки не нравятся, но, Мерлин побери, прямо сейчас у тебя подкашиваются колени, и ты не можешь ни пошевелиться, ни что-то произнести. Ты с трудом удерживаешься на ногах, когда Джейми большим пальцем обводит твой клитор, а пальцы скользят внутрь ровно настолько, чтобы ты захотела большего. Кажется, будто теперь единственная функция твоего горла — благодарно и жадно стонать. В тебе двигаются ее пальцы, этого и трения ее ладони о клитор достаточно для того, чтобы ты кончила. Колени наконец подгибаются, ты приваливаешься к стене и в каком-то смутном оцепенении повисаешь на Джейми. Ты пялишься на девушку с растрепанным хвостом, с наслаждением облизывающую свои пальцы, и не знаешь, что сказать. У Джейми, конечно, таких проблем нет. — Так я и знала, — произносит она с ухмылкой и неспешно уходит. Ты сползаешь по стене на холодный каменный пол. Она даже не спросила, думаешь ты. На свою беду Джейми слишком высокомерна, и все же ты чувствуешь, что сегодня позволишь ей уйти безнаказанной. Конец