Зеркальная болезнь

— Взвод! Газы! Защита! — заорал разведчик, и Ким заученным движением перевёл противогаз в боевое положение, загерметизировался в первичной оболочке и, уже находясь под защитой, вколол себе универсальный антидот. Все мышцы сковало, пропал звук, выключилось изображение, и Ким, завалившись набок, упал в болотную жижу. Прямо над ним прошли две пары тяжёлых вертолётов, оставляя за собой серый шлейф. *** Медленно возвращалось ощущение реальности. В руках появилась чувствительность, и ими уже можно было пошевелить. Послышались шорохи и шелест оболочки на ветру. Восстановилось чувство времени, и Ким, пересиливая себя, разлепил глаза — так не хотелось возвращаться в этот жуткий мир, где вовсю хозяйничала смерть. Третий день они кружили по этому болоту — некогда дремучему лесу, уничтоженному атомным пламенем. Раскручивалась спираль, по которой они шли в поисках какого-то объекта, разматывалась спираль памяти. Ким не помнил ни мать, ни отца. Всё, что осталось в его памяти из детства, — это глубокие подземелья с учебными классами, в которых его и его товарищей чуть ли не с пелёнок учили убивать. Уже подростком он стоял у станка, на котором собирал машины смерти. Потом было несколько вылазок на поверхность в составе отрядов прикрытия. В одну из вылазок, уводя противника от основной группы, их взвод и угодил на «грязный» участок. Теперь личный дозиметр каждого из двадцати трёх членов отряда показывал больше двух смертельных доз радиации. Дальше жить они могли только на таблетках, по одной «антирадий» на восемь часов. Чтобы не тратить зря медикаменты и продукты на живых мертвецов, штаб сформировал из группы прикрытия взвод смертников. Туда же попал и Ким. Их снабдили минимумом припасов на неделю и закинули в гигантский заболоченный кратер — воронку от ядерного взрыва мощностью в сотню мегатонн. Перед бомбёжкой здесь находился какой-то объект, но выяснилось, что то была лишь бутафория, сам же объект находился где-то под землёй. Так им объяснили перед заброской, задачу поставили объект уничтожить. Для выполнения задачи каждый из них, за исключением лейтенанта, нёс на горбу по пять — десять килограммов частей взрывного устройства мощностью порядка десяти тысяч мегатонн. Воронке суждено будет разрастись в три раза. *** Ким глянул на болото, и у него отвисла челюсть. — Что же это, лейтенант? — услышал он в переговорное устройство чей-то вопрос. — Не знаю, — ответил тот и сразу же отдал команду, — Из защиты не вылезать! С мест не трогаться! Не шевелиться! Кто беспокоится о потомках, может вколоть ещё антидот! Химик! Химик! — Ну что? — Начать анализ! — Сейчас. Химик завошкался, не сходя с места. Хоть он и был смертником, помирать не торопился. Изловчившись, он достал из-за спины анализатор и приступил к работе. — Радиационный фон в норме. Провожу химанализ. Ким во все глаза смотрел на окружающий пейзаж. Тонкая серо-зеркальная плёнка покрывала всю поверхность болота до горизонта и дальше. В ней отражалось небо и серые тучи, проплывавшие по нему. Сквозь тучи слабо пробивалось солнце. В бесконечном зеркале отражались зеркальные же бугры, которыми стали солдаты, прячущиеся под защитой. *** Ким потерял счёт времени. Сколько он так смотрел на это безмолвное бездвижное зеркало. На второе небо, проплывающее под ногами. Ким вздрогнул от резкого крика в наушниках. — Лейтенант! — Что орёшь? — недовольно отозвался лейтенант. — Я не знаю, что это такое. Эта дрянь не поддаётся анализу. Ким глянул на часы. Со времени начала химической атаки прошло уже пять часов. Солнце переползло на другой конец небосклона и близилось к закату. Тучи приобрели жутковатый грязно-багровый цвет, таким же стало и болото. Ким поёжился. Картина окружающего была не из приятных. Подступала тошнота. Начала кружиться голова, заломило в суставах, бросало то в жар, то в холод. — Чёрт! Забыл таблетки принять, — опомнился Ким. Он распечатал последнюю упаковку «антирадия» и проглотил таблетку. И только тут заметил, что уже наступила ночь. Ветер разогнал тучи, и теперь кругом горели звёзды. Ощущение, будто висишь в бесконечном пространстве. Звёзды кругом: сверху, слева, справа, сзади, под ногами… Кругом… Звёзды… Другие миры… Тьма… Прямо перед Кимом беззвучно выросло что-то огромное с гигантской пастью. Ким хотел убежать, но не смог подняться, попытался стрелять, но не мог надавить на спусковой клавиш. Очень медленно, как бы нехотя, к нему приблизилась горящая пасть со множеством зубов, лизнула его змеиным языком и принялась пережёвывать. Ким чувствовал, как под натиском зубов рвутся мышцы, ломаются и крошатся кости, как кипит смешанная со слюной чудовища кровь… *** — Подъём! — раздался в ушах дикий крик. Ким открыл глаза и опять оказался в зеркальном мире. С тех пор как он проглотил последнюю таблетку, прошло девять часов. — Надо бы пожрать? — обратился кто-то к лейтенанту. — Надо, — согласился лейтенант. — Защиту не снимать! — приказал он, когда кто-то начал возиться с застёжками. Ким достал из кармана тубу неприкосновенного запаса и, вытянув из неё всё содержимое, выкинул пустую жестянку через выходной клапан. То же самое сделали все остальные. — Всё! Хватит рассиживаться! Вперёд! — скомандовал лейтенант. Все нехотя поднялись и, выстроившись в колонну, тронулись дальше. Ким шёл замыкающим. Сначала он смотрел по сторонам, размышляя, как устроено это покрытие, а устав думать, упёрся взглядом в спину впереди идущего. Чем дальше они шли, тем ниже опускался взгляд Кима. Он смотрел, как из-под тяжёлых армейских сапог выдавливается серебристая плёнка, и как моментально стягивается, как только сапог отрывается от болотной жижи. Ким шёл и смотрел, смотрел и шёл. Весь взвод, согнувшись и глядя под ноги впереди идущего, шёл вперёд. А направляющий, штурман группы, опустив планшет с курсором, смотрел на свои собственные ноги. Курсор на планшете рисовал концентрические сходящиеся круги. *** В зеркальной поверхности штурман увидел чью-то ссутуленную спину. Под ногами этого кого-то, как и под ногами штурмана, плёнка расходилась и сходилась, расходилась и сходилась, расходилась и сходилась... Штурман шёл и смотрел под ноги впереди идущего. Тот остановился, как будто упёрся во что-то, и штурман налетел на него. Обессилев, кто-то впереди колонны упал, и штурман сел. Сел лейтенант, который шёл за штурманом, сел следующий за ним, и следующий за следующим. Тот, кто шёл перед штурманом, не садился. Все сели, а Ким стоял и смотрел на восток. Ноги подкашивались от изнеможения, а он стоял и смотрел на восток. Там разгорался новый, пятый день в кратере. Ким сел. К нему медленно возвращалось сознание, отупление постепенно проходило. — Лейтенант, — тихо обратился он. — Мы шли почти сутки… — все встрепенулись, монотонная музыка, всё это время звучавшая в ушах, смолкла. — И по кругу, — продолжил Ким, окинув взглядом взвод. Штурман рывком поднял к глазам планшет. — Не может быть! — закричал он. — Я же постоянно следил за курсором. Штурман сорвал с лица маску. Тонкая серебристая плёнка затекла под защиту и прохладным ручейком растеклась по телу. Через уши, рот и нос она проникла вовнутрь и затянула внутренние органы тонкой плёнкой. На сером лице остались только глаза, но на это мало кто отреагировал. Большая часть группы уснула от изнеможения. «Странно, — думал Ким, — сутки без таблеток. По идее, мы уже должны ласты склеить». Незаметно подкрался сон. На этот раз никаких чудовищ Киму не приснилось. Сквозь туман он видел горную страну, по которой бегали маленькие зеркальные человечки. Они сталкивались, разбегались, почковались, заполняли любой свободный участок и расщелинку… *** Проснулся Ким, когда солнце стояло в зените. Всё было спокойно. Штурман мирно спал, склонив голову набок. Следуя его примеру и пользуясь тем, что лейтенант спит, большая часть личного состава тоже сняли шлемы и противогазы. Ким с этим пока не торопился. Он встал и, подойдя к химику, толкнул его в бок. Тот машинально вскинул оружие, после чего проснулся. — Чего тебе? — спросил химик. — Ты бактериологический анализ проводил? — спросил Ким. — Нет. — Попробуй. — Не получится. Слишком длительная процедура, да и аппаратуры у меня нужной нет. — А жаль, — вздохнул Ким. — А ты что хотел? — Да так. Догадка одна, — отмахнулся Ким. — Лейтенант. Пошли, — толкнул химик в бок лейтенанта. Тот вскочил и опять начал орать. Но Ким его не слушал. Чтобы не клевать носом, он закинул за спину оружие и привязал голову к раструбу. Теперь Ким смотрел поверх голов. Хотя есть не хотелось, и не было никаких признаков лучевой болезни, он высосал тубу и проглотил пару таблеток. В ушах звучала монотонная музыка. Голову тянуло вниз. Тяжёлой плитой вновь навалилось отупление. Скрипнув зубами, Ким выпрямил спину и глянул вперёд. Сквозь зеркальную плёнку, затянувшую обзорное окно противогаза, Ким увидел сгорбленные спины взвода. — Штурман! Курс?! — окрикнул он. Тот поднёс к глазам планшет, смачно выматерился и сменил курс. Теперь Ким окликал штурмана каждый час. К вечеру в защите остался он один. Все, включая лейтенанта, стянули противогазы. За весь день никто из них ни крошки не взял в рот и ни разу не попросил об отдыхе: они шли, как роботы, вперив взгляд под ноги впереди идущего. Штурман тоже, как казалось Киму, сверяется с маршрутом едва ли осознавая свои действия, чисто механически, да и то только по команде. Командование взводом перешло в руки Кима. После заката, чтобы остановить взвод, ему пришлось обогнать штурмана и силой заставить того стоять на месте, так как на устные команды он уже не реагировал. Все сели и сразу же заснули, хотя глаза у них оставались открытыми. На свет фонарика их зрачки не реагировали. Солдаты были похожи не на людей, а на хорошо выполненные копии. Несмотря на усталость, уснуть Киму не удалось. Он сидел и стеклянными глазами смотрел на звёзды под ногами. *** Восток забурел, и тут краем глаза Ким увидел нечто странное. Над головой штурмана полыхнула голубоватая вспышка, не то язык пламени, не то огненный купол, и штурман начал оседать. Ким вскочил. Дело не в том, что у штурмана подкосились ноги — опадала защита, из горловины костюма вытекала серебристая река. Потом Ким увидел ещё вспышку, потом сразу две, и к восходу солнца он остался один, а кругом груды защиты, буграми выделяющиеся на общем зеркальном фоне. В ушах по-прежнему гудела монотонная музыка. Ким высвободил под защитой руки из рукавов, вытряхнул из аптечки все антибиотики и проглотил. Только теперь он заметил, что руки у него серые — зеркальная плесень проникла и под защиту. Времени у Кима осталось до рассвета. Как собирается заряд, в отряде знал каждый, но собирать его в одиночку, наверное, никто не взялся бы, тем более вслепую — всё покроет зеркальная плёнка. Но Ким взялся. *** Утром над воронкой взошло два солнца.