you make my dreams come (true)

Уилл смотрит на потолочный вентилятор в спальне Майка, слушая, как Майк храпит. Он не может поверить, что делает это. Ну… Он не делает ничего такого, на самом деле. Гостеприимная миссис Уилер настаивает на том, чтобы Уилл и вся его семья остались в доме Уилеров, расположенном на безопасной стороне Хоукинса, который Векна не выжигает и не заражает. Пока что. Уилл и Эл думают, что это только вопрос времени. Уилл вздыхает, поворачиваясь лицом к стене, рядом с которой он должен бы спать. Близость стены всегда заставляет его чувствовать защищенность, и его сердце сжимается, когда он вспоминает, как Майк ранее этим вечером указал на это место и сказал: «Это твоя сторона». Проходит двадцать минут, и Уилл никогда в жизни не чувствовал себя таким бодрым. Он свернулся калачиком у стены. Свитер школы Хоукинса, который он одолжил у Майка, шуршит, касаясь гипсокартона. Уилл изо всех сил старается держаться подальше от Майка; он точно не может рисковать тем, что случайное прикосновение заведет его посреди ночи. Майк был достаточно любезен, чтобы пригласить его сюда сегодня вечером в качестве альтернативы ледяному холоду подвала; Уилл почти уверен, что умер бы от смущения, если бы Майк увидел — или, что еще хуже, почувствовал — его огромный стояк. И он мог бы умереть от смущения, потому что Майк внезапно пихнулся своими долговязыми конечностями прямо Уиллу в зад. Несмотря на то, что все спят и никто не может его видеть — щеки Уилла горят. Наверняка Майку просто холодно, верно? По какой другой причине он может прижиматься всем телом к ​​Уиллу во сне? Уилл пытается дышать, несмотря на дискомфорт, вдох-выдох-выдох, но потом он слишком сосредотачивается на своем дыхании, и его сердце начинает колотиться. Тепло Майка и его знакомая угловатость, давящие на него, делают с Уиллом все, чего он сейчас не хочет: пробуждают его член, заставляют жаждать близости, заставляют снова хотеть, нуждаться в Майке. Потому что, что если бы Уилл был честен с собой? Он признал бы, что он больше всего на свете мечтал податься назад, ближе к прикосновению, впитать контакт, о котором он и мечтать не мог. «Ты не нужен ему, — напоминает себе Уилл. — Он просто замерз». Судьба пытается доказать, что он ошибается, потому что следующее, что он осознает — это рука Майка, крепко обхватывающая его талию, притягивающая его ближе. Это не похоже на жест для того, чтобы согреться, но… Уилл не может позволить себе надеяться. Не снова. Кроме того, это чувствуется… Приятно. Вес руки Майка усыпляет его. То есть до тех пор, пока Уилл не почувствует, что что-то твердое упирается ему в поясницу. Ебаный в рот. Уилл боялся, что это случится с ним, что он потеряет контроль и у него возникнет эрекция в постели Майка, но это Майк, совершенно точно твердый как камень. Что. За. Хуйня. «Ничего страшного, — говорит себе Уилл. — Ему снится мокрый сон об Эл или, не знаю, о Фиби Кейтс. Это нормально. Все в порядке.» Но сколько бы усилий Уилл ни прилагал, чтобы снова заснуть, как бы он ни сосредоточился на расслаблении мышц и регулировании дыхания, он не может избавиться от осознания, что стояк Майка не проходит. Он по-прежнему давит на поясницу, чуть выше задницы. Если бы Майк сдвинулся чуть ниже, то он был бы… Нет. Нет. Ни за что. Уилл не может позволить себе даже думать об этом! Но… Майк передвигается, давит своим членом (случайно, верно? Это должно быть случайно) в расщелину задницы Уилла и издает хриплый звук, который напоминает Уиллу мед и соты, трескающиеся и сладкие. Что бы Майку ни снилось сейчас, это определенно было о сексе, и это знание заставляет член Уилла сделаться полностью твердым с рекордной скоростью. Уилл сопротивляется желанию застонать. Чувственная сторона Майка становится видимой настолько редко, что этот миг кажется бесценным. Уилл едва может сдержать желание вытащить свой собственный член и погладить себя. Он довольствуется тем, что сжимает простыни, тяжело дыша от усиления самоконтроля. Уилл не может трогать себя прямо сейчас, потому что это было бы неправильно. Майк на самом деле не хочет этого. Или он?.. То, что происходит дальше, свидетельствует об обратном. Уилл не может сдержать тихий стон, когда Майк сжимает его крепче и, несомненно, толкается в Уилла. Тело Уилла буквально сотрясает сила движения Майка, и он крепко держится за простыни, кусая губу в попытке восстановить хоть какое-то моральное равновесие. Этого не достаточно, потому что рука Майка плавно скользит от живота Уилла к бедру и притягивает его еще ближе. Уилл ничего не может с собой поделать — он стонет. То есть, на самом деле, в реальности прямо сейчас стонет в постели Майка Уилера. Может быть, в этот момент появится Векна, чтобы возобновить преследование с помощью демонстрации его худших страхов — это не может сильно отличаться от происходящего. Однако, Уилл чувствует облегчение, когда понимает: он не тот, кто сейчас находится в унизительном положении. Майк настолько отчаянно возбужден, что бессознательно прижимается к Уиллу, притягивая тело своего лучшего друга так близко, что Уилл чуть не ломается и начинает трогать себя от чистого давления и жара, и — ох — член Майка (длинный, по-видимому) практически умоляет скользнуть между его ягодицами. Они оба в неловком положении, рассуждает Уилл: Майк, такой нуждающийся во сне, что использует тело Уилла, и Уилл, так влюбленный в Майка, что отчаянно хочет, чтобы его использовали, пусть и недостойно. Итак, Уилл считает, что в эту игру могут играть двое. Уилл глубоко вдыхает и плотно прижимается задницей к члену Майка. Он чувствует давление вины, как только начинает, но шипение, которое испускает Майк, настолько того стоит, что Уилл все равно продолжает. Он должен продолжать вытягивать эти звуки из Майка. Видеть, чувствовать обнаженные потребности Майка вызывают зависимость. Уилл подается к Майку снова и снова, они оба впадают в ленивый ритм, Майк издает низкий стон или резко выдыхает каждый раз, когда Уилл трется о его член. Уилл не может поверить, как хорошо чувствовать себя прижатым к телу Майка, знать, что его движения, его задница делает Майка таким твердым. Уилл прижимается пахом к стене для некоторого подобия облегчения, штаны теперь так тесно облегают его спереди, что ему достаточно нескольких толчков, чтобы испачкать одолженное нижнее белье. На мгновение Уилл даже позволяет себе поверить, что Майк видит его во сне, что в текущих фантазиях Майка он позволяет Уиллу подставлять свою задницу по-настоящему, скользя глубоко внутрь и… Пиздец. Если Уилл не будет осторожен, он кончит вот так. Ему приходится прижать кулак ко рту и прикусить костяшку, заглушая тихие звуки и отчаянно пытаясь сдержать оргазм. Впрочем, он мечтает, чтобы это не заканчивалось. Пока Уилл задыхается, скулит и размышляет о том, мог ли Майк когда-нибудь хотеть мужчину так — быть глубоко внутри другого парня, претендовать на него, — Майк полностью притягивает их тела друг к другу и толкается так сильно, что Уилл уверен, что Майк трахает кого-то во сне. В конце концов кровать Майка заскрипела от его силы, и это чертовски много. Уилл должен положить этому конец, и быстро. Он просто вожмется в стену раз или два, заставит себя кончить и разбудит Майка, сказав, что подумал, будто это был плохой сон. Но действительно ли это должно закончиться? Потому что, Господи Иисусе, это… Майк такой твердый, и чувствуется таким большим сквозь штаны, и он трахает кого-то во сне, и то, как он использует задницу Уилла для достижения этого ощущения, заставляет Уилла потерять самообладание и стонать громче с каждым толчком. Он ничего не может с этим поделать. Прикосновение Майка топит его в ощущениях, и при следующем толчке член Майка аккуратно скользит между ягодицами Уилла сквозь ткань, почти прижимаясь к его дырочке, заставляя Уилла непроизвольно громко выстонать имя Майка. Майк замирает. Блять, блять, блять. Он узнает. Он узнает, что Уилл позволил ему спать и тереться об него, и это все испортит. Вот только Уилл понимает — испортит что? После Калифорнии, после того, как Майк признался Эл в любви прямо на глазах у Уилла, что им еще терять? Уилл делает последнее, из того, что собирался: он поворачивается лицом к Майку. Их взгляды встречаются в полной тишине, глаза Майка широко раскрыты, а рот открыт. — Уилл, я… — Я, — Уилл откашливается. — Я. Ага. — Уилл, о мой бог, — со зрением Уилла все в порядке? Потому что он почти уверен, что глаза Майка наполняются слезами. — Уилл, черт возьми, я… — Ага! — Уилл говорит слишком восторженно. — Эм-м-м. Ага. Но это было, как… это ничего такого, на самом деле. — Нет, нет, я… — Майк перекатывается на спину, закрывает лицо обеими руками. — Боже мой. Мне чертовски жаль. Ебанный пиздец. — Майк, это… — Нет, я был очень напряжен, и я просто… блять, это не оправдание для… Для… чертовых приставаний к парню, который мне нравится… во сне… — голос Майка замолкает. — Эй, эй, — тянет Уилл, осторожно отводя руки Майка от его лица. Так. Стоп. — Стой, — он сказал, что парень, который ему?.. — Парень, который тебе…? — Что? — Ты только что сказал, парень, который тебе… — А, это, — небрежно говорит Майк, а затем: — Ах, это. Эм-м-м… Уилл не может в это поверить, но он хихикает. Он не уверен, что это происходит на самом деле — что он прямо сейчас подловил Майка в том, что он влюблен в него, Уилла, а не наоборот. Ебанный пиздец. Майк влюблен в него. По крайней мере, это действительно выглядит именно так. — Что смешного? — спрашивает Майк, выглядя обиженным. — Ничего, ничего, — улыбается Уилл. — Просто… Он все еще собирается воспользоваться тем, что кажется большим шансом, полуподтверждением чувств Майка и все такое. — Что? Уилл больше не опирается на локоть — серьезность ситуации притягивает его обратно к простыням. Он утыкается лицом в подушку. — Эл не… Картина. Майк поворачивается лицом к Уиллу, в его голосе звучит нервная нотка. — Чувак, ты меня пугаешь. Я едва слышу тебя. Что ты сказал? Уилл встречается с ним взглядом. — Эл. Она… не заказывала ту картину. — Что ты имеешь в виду, она… — Майк задумчиво оглядывается. — О. — Ага. «О». — Но если она ее не заказывала… Тогда это значит… — Эл… Думала, мне понравилась девушка, — объясняет Уилл, медленно приближаясь к Майку, теперь они вдвоем лицом к лицу, так близко, что Уилл боится, что их стояки соприкоснутся, и у них больше никогда не будет продуктивного разговора. (Ну, он точно не может сказать, что был бы против). — Да, она сказала мне. В письме. Я был… — Ревнивым? Я знаю, — ухмыляется Уилл. Лицо Майка краснеет. — После этого ты вел себя как настоящий мудак. Не могу поверить, что до сих пор не сложил два и два. — О, об этом. Эм. Извини. — Тише, ты уже извинился, — говорит Уилл с широкой улыбкой, медленно расплывающейся на его лице, вспоминая тот разговор в его спальне с Ленорой, и, боже, он хочет его поцеловать. Ему нужно поцеловать его. — Майк? — Ага? Уилл наслаждается последним моментом дыхания друг друга. Затем он рискует положить руку на щеку Майка. — Девочки не было. — Но это значит… Была еще одна картина? — Майк. — Что? — Пожалуйста, заткнись и поцелуй меня. И это похоже на то, что для Майка щелкнул переключатель, потому что он быстро сокращает расстояние между ними, как будто никогда не хотел ничего больше, и, судя по тому, как он целуется, может, действительно и не хотел. Эта мысль заставляет Уилла дрожать. Бля, это же идеальный первый поцелуй. Губы Майка, большие, теплые и плюшевые, прижимаются к губам Уилла, поначалу неуверенно, как будто обеспокоенный Майк вот-вот сломается. Он поднимает руку, чтобы схватить Уилла за талию, лаская большим пальцем ее изгиб, и прикосновение слишком приятно. Уиллу нужно больше, намного больше. Он прижимается губами к губам Майка, и Майк тоже раскрывает рот со вздохом, и Уилл пользуется возможностью, чтобы очень легко провести языком по его нижней губе. Очевидно, это сводит Майка с ума, потому что он издает самый эротический звук, который Уилл когда-либо слышал, прямо ему в рот, и, господи, у Уилла никогда в жизни так не стоял. Он борется с желанием плотно прижаться своим членом к члену Майка, ощутить это идеальное трение. Уилл поднимает другую руку и сплетает свои пальцы за шеей Майка, желая, чтобы он был как можно ближе физически. Майк, кажется, тоже этого хочет, потому что он засовывает свой язык в рот Уилла; это небрежно и нескоординированно, и это лучшее, что Уилл когда-либо чувствовал. Уилл так изголодался до такого рода прикосновений, что от каждого касания губ, от каждого сплетения их языков все его тело гудит, мурашки покрывают руки и затылок. Это хорошо. С каждым поцелуем Майк проникает глубже в рот, и Уиллу приходится откидываться все дальше и дальше на спину, пока Майк не усаживается на него, и ладно, все становится слишком острым. Уилл решительно не жалуется. Впервые они прижимаются друг к другу там, где напрягаются, и ни один из парней не может сдержать желание сдаться и застонать. Голова Уилла запрокинута, а лицо Майка прижалось к подушке рядом с Уиллом. У них перехватывает дыхание, они не осознают, как долго они целовались, и когда они устроились, Уилл чувствует, как трясутся плечи Майка, и когда он прислушивается, он слышит, как Майк хихикает в подушку. Смех Майка в разгар жаркого момента — посреди конца света — сбрасывает с плеч Уилла невероятную тяжесть, и смех Уилла тоже бурлит, от облегчения в груди становится легко, а на щеках горит яркая застенчивая радость. — Что смешного? — Уилл улыбается, зная ответ. Это забавно. То, что они вдвоем, наконец, решают свои проблемы вот так. — Я просто… — начинает Майк, смех все еще стихает. — Что я делал во сне? — Я скажу тебе, если ты расскажешь мне, что тебе снилось, — дразнит Уилл. Он флиртует с Майком Уилером. Открыто. Он не может поверить, что это реальная жизнь, если честно. Майк глубже зарылся лицом в подушку. — Ни за что на свете. — Знаешь, рано или поздно тебе снова придется встретиться со мной лицом к лицу. Ты там задохнешься. — Все в порядке, — настаивает Майк. — Если это то, что избавит меня от рассказа тебе моего сна. Уилл смеется. — Я расскажу тебе, что случилось, если ты поднимешь голову. — Видимо, придется, — говорит Майк с притворным раздражением, поднимая голову и устраиваясь поверх Уилла. Возобновившийся контакт между их возбуждением — это, кхм, много. Уилл стонет, когда Майк зарывается лицом ему в шею и выдыхает. — Блядь. Но затем Уилл задыхается, когда Майк на пробу качает бедрами, трение нежное и точное, именно то, что ему нужно с того момента, как Майк начал прикасаться к нему во сне. — Майк, черт возьми, — выдыхает Уилл, прикусывая нижнюю губу, пытаясь не дать себе переступить через край, прежде чем что-то начнется. Майк продвигается вперед в умопомрачительном ритме, ноги Уилла инстинктивно раздвигаются, предлагая себя для большего. Это хороший тип странного. Он всегда представлял себя тем, кто подставляется для Майка, по крайней мере, в первый раз. У Майка недостаточно опыта общения со своими эмоциями, чтобы инициировать эти вещи. Уилл поражен готовностью Майка доминировать над ним, претендовать на его рот, наваливаться на него своим весом, лидировать. Это все, что он любит в Майке: его смелость, его упрямый характер, его неожиданно естественный флирт, когда дело доходит до Уилла, несмотря на очаровательную неловкость Майка в других сферах жизни. Майк не сдается, прижимаясь бедрами к Уиллу, извлекая грязные звуки из его горла, затем снова поднимается и повторяет движение, сцепив руки по обе стороны от головы Уилла. Уилл захлебывается слюной, когда он смотрит на Майка, чей лоб хмурится от смеси концентрации и удовольствия, когда он дает Уиллу то, о чем просило его тело. Уилл тянется к спине Майка, засовывает руки ему под рубашку, чтобы коснуться теплой кожи, и осторожно проводит пальцами по позвонкам. Поза, словно они… Как будто они… Черт возьми, это горячо, так горячо, что Уилл избегает зрительного контакта с Майком. Это слишком интимно, слишком реально, и Уилл думает, что если он сейчас посмотрит Майку в глаза, то кончит или скажет Майку, что любит его, или случится и то, и другое. Майк, однако, решает ускорить этот процесс, почти незаметно скользя вниз по телу Уилла, так что их взгляды встречаются. — Что случилось с нашей сделкой? — говорит Майк, но в его голосе нет ни намека на серьезность или давление, только пьянящая концентрация возбуждения и привязанности, закрепляющая его слова. Уилл думает, что он может потерять сознание. — Что...за...сделка? — спрашивает Уилл между точечными толчками, его губы немного слипаются, все еще липкие после их поцелуя. Когда он вглядывается в Майка, он сверху ухмыляется, просто наблюдая за выражением удовольствия на лице Уилла. Уилл извивается под вниманием, но ему это нравится, Майк в кои-то веки играет с его телом, а не с эмоциями. Полное внимание Майка опьяняет и это слишком хорошо. — Ну, знаешь, — говорит Майк, наклоняясь и целуя Уилла. — Ты обещал сказать мне, что я делал. Когда я спал. Уилл скулит, когда его член снова соприкасается с членом Майка, и они оба напрягаются сильнее под тканью штанов. — Что мы делали. — Хм? — спрашивает Майк, засовывая нос под мочку уха Уилла и начиная нежно целовать его шею. — Всегда хотел сделать это. — Я … О, — стонет Уилл, когда Майк кусает его за горло. — Я не могу… строить предложения пока ты делаешь вот так. Майк облизывает мочку уха Уилла, прежде чем тихо сказать: — Старайся изо всех сил. Он что, блять, пытается меня убить? — Ну… как я уже сказал. Это не то, что ты делал, это… — (Охренеть, тяжело думать, пока Майк оставляет на нем засос, вот что это такое.) — Это не то, что ты делал. Это то, что мы делали. Внезапно Майк прекращает все свои движения. — Погоди. Что? Уилл тушуется. Что, если Майк не согласен с участием Уилла в его почти поллюциях? — Мы… — вздыхает Уилл. Им придется приостановить этот праздник жизни и поговорить об этом, и он беспокоится, что, возможно, эта живая несбыточная мечта, наконец, подходит к своему горькому концу. — Я лежал лицом к стене, да? Чтобы попытаться дать тебе пространство, я не знал, думаешь ли ты, что это… немного странно, что я в твоей постели. — Почему я должен думать, что это странно? Я пригласил тебя. — Я, — бля. Действительно. — Это не относится к делу. Я пытаюсь сказать, что я лежал там, и ты начал… Тыкать меня. — Тыкать тебя? Так? — Майк смеется, тыча указательным пальцем в щеку Уилла. — Гм. Не пальцем, — прямо говорит Уилл, и Майк съёживается. — Дерьмо. Уилл, я… — Майкл, — утверждает Уилл и видит, как в глазах Майка мелькает что-то, что он припрятал на потом. — Я добрался до той части, где я был в этом тоже. — Серьезно? — Майк выглядит искренне растерянным. — Да, возможно, я… Эм. — Эм? — Принимал участие? — Уилл зажмуривает глаза, готовясь к тому, что Майку станет по-настоящему неудобно, или он соскользнет с него, или, по крайней мере, почувствует, как член Майка размякнет. Однако ничего из этого не происходит; на самом деле, он чувствует, как член Майка дергается рядом с его. Уилл проглатывает стон. Майка… заводит это? Хорошо. То, как он снова толкается своим членом определенно указывает на это. — Ах, да? — Майк ухмыляется, рот слегка приоткрыт, черты лица резкие, бледные и красивые в темной комнате. Уилл хочет съесть его. — Тебе понравилось чувствовать меня? Он подчеркивает это толчком, и у Уилла подгибаются пальцы ног. Ему приходиться напрячься, просто чтобы не кончить сейчас. Уилл демонстративно не отвечает на вопрос: — Я не просто чувствовал тебя. Ты… Ты схватил меня, и ты был… — кажется абсурдным, описывать все это Майку, когда Майк лежит на нем, полностью выпрямившись, и от этого Уилла кружится голова. Майк ускоряет темп бедер, а Уилл продолжает рассказывать историю Майку между всхлипами и стонами. — Ты, ну знаешь… блять, Майк!.. терся своим членом о мою задницу, — Уилл не может поверить грязным словам, исходящим из его собственного рта, когда он откидывает голову назад, обнажая шею. — Меня прижало к стене, и я — боже мой — думал, что сейчас кончу. — Продолжай, — настаивает Майк, тяжело дыша в шею Уилла, оставляя небрежные поцелуи. — Черт, Майк, это было так, как будто ты … оооо… трахал меня, твой член скользил прямо там, Богом клянусь, ты… — Трахал тебя во сне, — торопливо выдыхает Майк, как будто стесняется этого, что забавно, учитывая их нынешнее положение. — Черт, я не могу поверить, что я снился тебе, Иисус… — Каждую ночь, — говорит Майк в губы Уилла, прежде чем медленно и глубоко поцеловать его, словно хочет заставить Уилла заткнуться, прежде чем он сможет ответить на признание Майка. Уилл хочет спросить о многом. Как давно? О чем эти сны? Ты любишь меня? Однако, прикосновение заставляет его отказаться от любых связных мыслей. Уилл скулит в рот Майку, что только подстегивает Майка, заставляет его не разрывать поцелуй и слегка податься бедрами вверх, чтобы он мог прижаться к Уиллу с точностью, от которой дрожит постель, и Уилл должен предупредить Майка сейчас, что он собирается кончить, если тот продолжит это. — Майк, Майк, я… — Черт, ты что, носишь… — Майк немного отстраняется, чтобы осмотреть тело Уилла. — Это штаны, которые ты у меня одолжил. — Да, извини, я просто пытался тебя предупредить, потому что не хотел бы, типа, испортить их… — Ты серьезно? — Майк беззаботно усмехается. — Пожалуйста, кончи в этих штанах, блять, это так горячо, — настаивает он, хватая Уилла за бедра и поднимая их, оборачивая его ноги вокруг себя, скользя языком в рот Уилла с тихим звуком, который заставляет Уилла исполнить просьбу Майка. Он на грани того, чтобы отпустить себя, безумное давление нарастает в нижней части его тела; не острое, слишком быстрое удовольствие, к которому он привык прикасаться к себе, а что-то более тяжелое, головокружительное, гораздо более приятное. — Блять, да, ты заставишь меня кончить, — выдыхает Уилл. — Так близко, Майк, пожалуйста, не останавливайся. — Так хорошо, Уилл, — выдыхает Майк между поцелуями, бессвязно бормоча что-то сладкое, ломаясь, как плотина. — Так прекрасно, кончи для меня в моей одежде, в моей постели, — продолжает Майк, целуя и кусая Уилла под ухом, и Уилл громко стонет от бессмысленного разоблачения Майком своих собственных желаний, когда он говорит: — Как в моем сне. Я трахал тебя здесь, вот так, я этого и хотел, — и это ощущение того, что Майк нуждался так сильно, что он отчаянно нуждался в нем даже во сне, заставляет Уилла дрожать, его бедра начинают трястись под весом Майка. — Боже мой, Майк, ты… я… — Я люблю тебя, — рискует Майк, и Уилл так далеко ушел, что просто кивает, молясь, чтобы Майк понял сообщение, которое Уилл пытается передать сквозь пелену сильного удовольствия: я тоже тебя люблю. — Ты знаешь, что это правильно? — Майк невнятно продолжает, теперь держась за лицо Уилла и глубоко целуя его. — Знаешь, как сильно я хочу тебя? — Да, да, да… — и Уилл двигает бедрами вверх, вверх и вверх и не заканчивает мысль, у него больше нет мыслей, потому что он теряет сознание, отпускает все, чувствует, как его сперма выплескивается из члена в одолженные трусы и спортивные штаны. Теплое дыхание Майка смешивается с его, и руки, держащие его за щеки, убирают волосы Уилла с его лица, чтобы он мог видеть его всего, пока он достигает оргазма, и все нарастает до десяти, и Уилл чувствует… О, черт… что-то теплое и влажное, и это явно не консистенция спермы, растекающейся по его штанам и капающей на простыню Майка. Но сегодняшний вечер настолько нереален, что Уилл не может заставить себя стыдиться; сочетание оргазма Уилла и того, как он опорожняет себя, просто заставляет его хныкать от удовольствия и облегчения. Глаза Майка расширяются, когда он замечает, что произошло, и на долю секунды Уилл беспокоится, что Майк собирается остановиться, но глаза Майка закатываются (черт возьми, он все еще возбужден, он не должен знать, что Уилл просто…) и он не перестает двигаться. Его бедра прижимаются и прижимаются к Уиллу, придавливая его к постели. Глаза Майка закрыты, и он утыкается бедрами о теплую, влажную массу, когда его рот открывается. Его толчки нежны, но быстры, и они превосходно избавляют Уилла от толчков, настолько возбужденных, что он может извиваться, пока Майк преследует собственный оргазм. Его ногти царапают лопатки Майка, направляя его через это, вытягивая из него… — Да, вот так, детка. Кончи для меня. При этих хриплых словах Майк замирает, прижимаясь к Уиллу, и сжимает подушку рядом с лицом Уилла с тихим ахом, когда тот кончает. Это так жарко, но черт возьми. — Майк, осторожно, я просто… — Я знаю, — легко говорит Майк, целуя Уилла в лоб и играя с волосами, которые продолжают падать туда. — Тсссс. Все нормально. Понял тебя. — Хорошо. — Хорошо? — Да, я просто… Подумал, что ты, может быть, не захочешь, чтобы моя моча попала тебе на матрас… — Уилл, ты можешь подумать, что я серьезно обеспокоен этим, но, знаешь... мне это понравилось. — Я… А? Я не понимаю, — он думал, что сейчас Майку будет до крайности отвратительно, или, по крайней мере, ему будет неудобно, он утонет в неловкости момента. Вместо этого Майк наклоняется к нему ближе, так, что их лбы соприкасаются. — Если я скажу: «Мне нравилось заставлять симпатичного мальчика в моей постели кончать так сильно, что он обмочился на мои простыни», заставит ли это что-то щелкнуть в твоей голове? — он слегка улыбается, и Уилл не может не сделать то же самое. Ой. Майка возбудило то, что он сделал с Уиллом, удовольствие настолько пронзительное, что Уилл потерял контроль над своим телом. Вау. Очевидно, Майк такой же извращенец, как и он сам. — Так ты считаешь меня красивым, да? — Уилл ухмыляется, и Майк снова осторожно начинает двигать бедрами. — В исключительных случаях, — заявляет Майк, как будто это самый простой факт в мире. Если Уилл еще не покраснел от устроенного им беспорядка, то сейчас он определенно покраснел. В эту ночь он спит как младенец. Они оба, на самом деле.