Вертушка

Они сидят на скамейке на набережной в одном из самых простых городов черноморского побережья, город маленький, народу здесь живёт мало — еле тысяч до восьмидесяти дотягивает, наверное, количество жителей. Несмотря на то, что город некурортный, летом здесь специально для приезжих появляются специальные сувенирные лавки, кафе и кофейни, магазинчики на практически любой вкус и цвет — в общем, жители стараются получить максимум выручки за приблизительно пять месяцев туристического сезона, чтобы потом кое-как кормить свои семьи в течение оставшихся семи месяцев года. Слава с Мироном как раз такое и искали, когда думали, куда съездить, чтобы не лететь никуда за границу. Вероятность, что их тут узнают, конечно, как и, собственно, везде, есть, но все же гораздо меньшая, чем в Питере или Москве, их внешность вполне позволяет им слиться с местными. Они уже довольно долго тут, так что успели вычислить время, в которое им, как любителям тишины и покоя на отдыхе, на набережной и в других популярных местах появляться не стоит, и старались, походив и посидев везде, где хотели, к моменту, когда жара спадёт, быть уже в своём съёмном домике. Сейчас где-то около одиннадцати утра, солнце уже беспощадно шпарит по непокрытой коже и пробивается приятным теплом сквозь одежду, и практически никого нет. Они сидят под софора, естественно, отцветшей ещё в начале лета, и смотрят на море, слушая, как небольшие волны бьются о бетонный советский пирс. Ветер разгоняет горячий воздух, приятно мешая его со свежестью солёной воды, и треплет Славины волосы во все стороны, которые тому приходится без конца поправлять, а потому он сдаётся и позволяет делать стихии с его причёской, что угодно. Справа от них, метрах в тридцати, стоит палатка, в которой можно пострелять в тире; слева — несколько не укрытых никакими навесами столов с совершенно бессмысленными и, главное, безвкусными безделушками и с старшеклассниками-продавцами, залипающими в телефонах ввиду отсутствия в столь ранний час покупателей. Славе сегодня весь день не везёт (и вообще, он последние два дня ходил какой-то унылый и, видать, поэтому и притянул к себе столько неудач). Он не мог заснуть практически до самого утра, потому что в окна всю ночь своим холодным светом светила луна, нагоняя и без того впечатлительному на потустороннее парню различные мысли. Потом во время их традиционного короткого утреннего заплыва перед завтраком он, нырнув, напоролся на большую по-неприятному плотную медузу, и та его ужалила, так что всё правое предплечье у него покрылось аллергической сыпью от ожога и чесалось. В маршрутке на него накричала какая-то бабка, просто потому что ей не понравилось, что он «с такими-то длиннющими ножищами!» не ходит пешком, «хотя вообще-то должен!». Поэтому теперь сидит он, жутко сонный, усталый, с полным отсутствием желания шевелиться, и даже кофе, который Мирон ему купил, чтобы тот, может, хоть как-то взбодрился, стоит рядом с ним недопитый (возможно, он к нему вообще так и не притронулся, Мирон не следил). — Вон, хочешь, я тебе вертушку куплю? — вдруг вполне серьёзно предлагает Мирон и кивком головы показывает в сторону столов-прилавков со всякими безделушками, в числе коих и вправду были вертушки, крутящиеся на ветру. И эта простая по своей сути, но такая искренняя фраза заставила Славу невольно улыбнуться и хмыкнуть. Он задумался… С одной стороны, предложение звучит заманчиво — иногда хочется и иногда прикольно какую-нибудь безделушку за три рубля купить, вспомнить детство, когда родители по мере возможностей старались удовлетворять твои хотелки и покупали всякую дребедень. Но с другой — нафига ему вообще эта вертушка дебильная? Он что, в детском саду? Или, может быть, у него огород свой где-то есть в Ленинградской области, куда эту штуку можно будет поставить, чтобы ворон от урожая отпугивать? В другом настроении он, может быть, бы согласился, но сейчас как-то это было не в тему. — Не, — коротко отвечает он, наконец отпивая пару глотков кофе. — Почему?.. — интересуется Мирон, в его голосе чувствуются нотки разочарования. Ему искренне очень обидно, что даже это не смогло растормошить Славу, поднять ему настроение. — А чё с ней делать? — пару мгновений посмотрев на Мирона, Слава уставился на волны. — Ничего — смотреть. — Ну, первый день, ну, может, первые два дня буду на неё без отрыва любоваться, а дальше?..