Истинный лес

      Солнце медленно уходило от наших глаз, сгущались тучи. Я смотрел на лужу крови, пропитывающую пожелтевшую траву и такие же листья. Рядом лежал мой бывший приятель с дырой посреди груди. Он сжимал кулаки, будто был не мёртв вовсе.       В моей голове было почти ничего. Ни эмоций, ни чувств. Лишь сухая констатация фактов. Больно ли это? Нет, ни капли. Разве что для него.       Ещё раз взглянув на тело друга, я быстрым шагом направился в лес. Были дела поважнее, чем рассуждения о чём бы то ни было. Тугодумство никогда не было хорошим человеческим качеством.       Я не особо помню, как прошёл через забор из еловых деревьев. После посещения Истинного леса, обычный становился чем-то настолько удручающим и тоскливым, что я всегда спешил проскочить через него быстрее. Возможно, я даже стал его в какой-то момент ненавидеть, понимая, что мне предстоит длинная дорога до незабываемого места.       Как только начинала проглядывать красная трава, я понимал, что уже близко. Это воодушевляло больше всего.       И вот, чаща Истинного леса встретила меня со всеми почестями: ветви раздвинулись передо мной, цветы кланялись… Природа тут танцевала и пела о своих героях. Красная травка благодарно тянулась к моим ладоням, и я слегка поглаживал её, оставляя на ней еле заметные пятна крови. Смелые молодые деревья выкрикивали в мою сторону какие-то слова восхищения, но и они сейчас не имели значения.       Кинув окровавленный мешок к корням старого дуба, я, наконец, улыбнулся. Это место одаривало и наполняло ворохом эмоций, которые были мне чужды вне леса. Но улыбка вышла кривой, я это чувствовал.       — Здорово, Дред.       Дуб пошевелился и потянулся крупной веткой к мешочку, открывая взору своё лицо, растянувшееся по всему стволу. Оно было искажено морщинами, было хмурым и серьёзным. Моя радость ему совсем не нравилась, но задача была выполнена, а значит, что поводов для гнева не оставалось.       Его боялся весь лес, но только не я. Я смотрел глаза в глаза и с радостью вдувал эйфорию этого места в свои лёгкие с каждым новым вздохом.       Он притянул мешок к своей роже, прямо к самому носу, вдыхая аромат свежей крови. В этот же момент его лицо изменилось: уже не казалось таким мрачным, наоборот, длинная толстая складка раздвинулась в подобие улыбки. Следом он открыл рот, а сердце моего друга вывалилось прямо в его пасть.       Кажется, в этот момент что-то глубоко внутри меня разбилось, но пьянящий аромат леса не давал мне беспокоиться об этом слишком долго. Улыбка всё ещё сияла на моём лице, я ждал, когда же Дред что-то наконец скажет. Пока он лишь закрыл свои глаза от удовольствия и, перегоняя морщинки от одной части рожи к другой, невероятно медленно жевал, хоть и пасть его была огромной. Он желал вкусить каждую частичку людского сердца.       От нетерпения я начал притоптывать ногой, и это явно не ускользнуло от него — лишь подогрело интерес. Это начинало меня раздражать. Так ещё и деревья сжались от страха, прикрываясь хлипкими осенними листочками. Я закатил глаза. Они всегда были пешками в этой игре. Трусы и не более.       В моей голове, будто дятел, начал стучать назойливый голос моего друга:       — Ты убил меня, Кэрон… Убил, убил, убил…       — Да блять! Ты долго ещё будешь разыгрывать сцену? Это не смешно. Заплати уже наконец, старый хрен, — выкрикнул я, чувствуя что щёки мои пылают от гнева. На виске запульсировала вена, распаляя меня всё больше.       В порыве злости я пнул камень, который тут же противно запищал от боли. Вдобавок я показал ему язык, скорчив брови. Я знал, что Дред всё это время смотрел на меня и нагло улыбался, так что я без капли страха дёрнул своё лицо на него, и его распахнутые в удивлении глаза охладили мой пыл. Он сменил своё выражение лица так быстро, что всего меня передёрнуло от страха.       «Что я творю?» — мигом пронеслось в моей голове и так же быстро исчезло.       — Ты посмел тронуть моего подопечного?       Дред вытянулся и стал в этот момент будто бы в два раза выше, а я будто бы в два раза меньше. Крона его раздвинулась в стороны, сполна открывая морщинистую рожу, и меня передёрнуло ещё раз.       — Ты посмел тронуть лесное дитя?       Его толстая ветка моментом рванула к моей груди и остановилась в сантиметре от сердца. Я вспотел. В любой другой момент я бы возненавидел этот факт — потеть противно, — но сейчас в моей голове стучало другое.       «Лишь бы не умереть…» — от самого себя.       И       — Это всё твоя вина, ты, ты, ты убил меня, Кэрон, — от моего друга.       Но Дред не убил меня, нет. И не выдернул сердце. Он поднял ветку повыше и крепко стукнул меня по голове. Я не отключился, но потерял возможность видеть на долю секунды. Этого хватило, чтобы выдворить меня из леса.       Я лежал рядом с моим мёртвым другом и смотрел на серое небо посреди тёмной крови и длинного поля в пожжённой осенью траве. Я молчал, а мысли всё стучали и стучали, переплетаясь между собой. Кажется, так было всегда.       Не знаю, сколько я пролежал рядом с ним, но мысленно остановился только тогда, когда в небе полыхал закат, а я пришёл к идее о том, что я уже скучаю по лесу. Было ли так когда-нибудь раньше? Не знаю. Кажется, я уже ничего не знаю.       Одним движением я встал, другим — подобрал с земли рюкзак, кидая взгляд на своего друга и искренне надеясь, что я буду последним, кто видел его когда-либо. Его лицо было спокойным, ладони всё ещё сжимались в кулаках, а дыра в груди почему-то успела зарасти травой. Но времени прошло не так много, нет. Кровь ведь была свежая.       Сейчас я жалел только о том, что не получил за это ни гроша.       — Прости, чувак. Кажется, это было вот вообще зря, — просто сказал я ему.       Почему-то я не мог просто уйти.       Я засунул руки в карманы и покачался телом туда-сюда, чтобы решить, что делать дальше. Солнце уже близилось к горизонту. Я закусил губу, отвёл взгляд на еловую чащу, прикрывающую Истинный лес, и начал перегонять в кармане трамвайный билетик.       Голова внезапно опустела. Наверное, это мне так казалось. Моя голова никогда не была пустой, нет. Только у мёртвых нет назойливых мыслей, правильно? Нельзя не сказать, что это чувство было немного приятным, будто снимающим с тебя кандалы.       От скуки я достал билет, и мне хватило одного взгляда на него чтобы наконец всё понять. Я посмотрел на деревья ещё раз и отсалютовал невидимой шляпой. Конечно же, Дреду без меня не протянуть. Ха!       Я вприпрыжку отправился к железным путям, вдыхая запах триумфа, который заполнял воздух. Я что-то кричал в эту безумную пустоту поля, перекрикивая глупых птиц или кого-нибудь ещё. Даже своего надоедливого друга, засевшего в голове!       Этот старый дуб без меня не протянет, так и знайте!

***

      Я вернулся домой и только тогда обнаружил, что Дред выставил меня из леса абсолютно чистым. Ни капли крови не оставил. Мне стоило бы задуматься об этом ещё в поезде, когда никто и косо не посмотрел. В любом случае это его вина, что я не был достаточно осторожным. Ему стоило заплатить.       Соня сидела на кухне спиной ко мне и медленно помешивала чай. Я мог её видеть из прихожей. Да, наша квартира была маленькой, но причина была скорее в планировке — кухня была напротив.       Соня уже тогда показалась странной: будто находилась вообще не здесь, а далеко в своих мыслях. Давно не видел её без макияжа и в чём-то бесформенном в разгар вечера. Я решил взбодрить её, поэтому, даже не снимая ботинок, шаг за шагом на цыпочках покрался к ней. В самый последний момент я выпрыгнул из-за её спины, крикнув при этом «бу» или что-то типа того.       — Кэрон!       Могло показаться, что Соня недовольна моей выходкой, но, поверьте мне, она сама нередко таким промышляла. Это всегда было чем-то милым и чем-то «нашим», но в этот раз я скривился от дятлов в моей голове. Бывший друг снова заладил:       — Ты убил меня, Кэрон, убил…       Это действительно начинало меня бесить, но я был чётко уверен, что стоит просто переждать. Мои эмоции не ускользнули от взгляда Сони, но она всегда была деликатна в таких вопросах, да и я не любитель хранить секреты, так что она решила начать с обычного будничного разговора, надеясь, что я быстро расколюсь. И всё же ей не стоит знать об истинном лесе…       — Как погуляли? — просто спросила она.       Я же без раздумий ответил, наконец садясь за стол:       — Как всегда. Не думаю, что мы скоро снова так встретимся: у него полный завал по учёбе. Ну знаешь же, медицина — тяжёлая хрень. Я бы даже до второго курса не дотянул.       Я улыбнулся, как ни в чём не бывало, и только тогда понял, что не поцеловал Соню при встрече. Я снова встал и, наклоняясь, слегка прикоснулся к её губам. Она тоже улыбнулась, но не так ярко, как всегда. Я списал это на излишнюю усталость, но, всё ещё чётко намереваясь её развеселить, выхватил у неё чашку, сделал глоток и тут же об этом пожалел.       — Да как ты пьёшь эту гадость?! Ни одной ложки сахара, Соня, это варварство!       — Твои четыре ложки сахара — вот что варварство, — парировала она, пытаясь выхватить её обратно из моих рук.       Я, принимая игру, выскочил на балкон, крепко схватившись за дверь. Я махал кружкой где-то над своей головой, а остатки чая тут же оказывалтсь на моих волосах. С приливом ветра в моей голове снова застучали дятлы. В глазах помутнело, а потом я видел только друга в полной черноте. Его освещали белые медицинские прожекторы, под ними он выглядел жутко, будто вывезенным из морга, но я же знал, что его лицо совсем не изменилось после смерти.       Сначала он стоял и смотрел на меня, не проявляя никаких эмоций. Он был прямо передо мной, будто снова живой, без всяких дыр в груди, и я испугался, что провалил обещание, что мне просто приснился спор в лесу, что всё было не взаправду, и я потянулся рукой к нему, чтобы точно убедиться, что всё в норме, но он снова начал ту же песню.       — Убил, убил, убил…       Наверное, в этот момент я осел на пол, всё ещё крепко сжимая пальцами ручку двери и чашку. Моё мышечное напряжение не давало пальцам разомкнуться, так что я даже и не пытался.       Я знал, я видел, что он стоит передо мной, и, казалось бы, звук должен идти оттуда, но он был буквально везде: забирался под кожу, стучал по барабанным перепонкам, чувствуя себя звездой на рок-концерте, выдирал волосы и давил на глаза… Но мой друг ни разу не открыл рот, а я специально следил за ним всё это время, чтобы уличить его в откровенных пытках.       — Мы же были друзьями! — отчаянно воскликнул я, но дятлы не уходили. — Ты же сам понимаешь, я не тяну без таблеток, ты же видишь, ты же врач, ты знаешь! Отпусти меня, отпусти ты, блять!       И я закричал, что есть мочи. Я был так зол, я был так зол… Я кричал, кричал, кричал, чувствуя, что мои связки уже не выдерживают, всё ещё хватаясь за эту чёртову дверь и стискивая эту чёртову кружку.       И тут мой взгляд стал резко чётче, будто я только что надел новые очки. Так же резко я расслабил мышцы, но мой разгорячённый пыл никуда не делся. Я подскочил, схватил почти укатившуюся вниз кружку и бросил её со всей дури с девятого этажа, давая ей завершить задуманное с большей болью.       Соня подскочила ко мне и схватила за руки, резко втаскивая за балконную дверь. Я начал вырываться, но она быстро отпустила меня и ушла куда-то в угол крохотной кухни, будто отдаляясь на безопасное расстояние.       — Почему ты отходишь? — воскликнул я.       — Ты не в себе, Кэрон, — спокойно ответила она, хотя, через всю пелену гнева, я всё же замечал пляшущих дьяволят страха в её глазах.       — Почему ты отходишь?! — заорал я и схватился за первый попавшийся мне под руку предмет — тарелку.       — Кэрон, пожалуйста, положи, ты же знаешь, что её нам подарила твоя мама, как подарок на новоселье. Этот набор дорогой, она…       Но я её не слушал и со всей дури запульнул тарелку в стену. Салют из крошечного фарфора на секунду заполонил комнату. Соня тихо вскрикнула и рефлекторно начала прятать глаза за рукавами свитшота, я же просто резко отвернулся. В этот момент меня охватил непонятный ступок, который продолжался всего минуту или две.       Этого времени хватило, чтобы Соня выбежала из квартиры. Я очнулся, когда хлопнула входная дверь.