Любовь и расчет

Мехмед что-то неразборчиво проговорил во сне и раскрылся. Губы Ильяса невольно тронула улыбка – шехзаде был красив и в тоже время так беззащитен в таком виде – растрепанный от сна и предшествовавшего ему страстного совокупления. Член молодого янычара шевельнулся при мысли о последнем. Шехзаде, вопреки всем традициям, не только брал его – это было вполне нормально, мужчина царственного рода имеет право овладеть понравившимся ему парнем. Но Мехмед отдавался ему ничуть не реже, чем владел им, а это было вопреки всяких правил. И сегодня вечером Ильяс держал его за бедра, буквально натягивая “всадника”-шехзаде на свой немаленький член. И оба наслаждались каждым мгновением этого слияния двух тел. Приказ Махидевран-султан не оставляет двойных толкований. Завтра он должен убить шехзаде. Да, Мехмед проживет еще несколько дней, но будет это время живым мертвецом. Баночка с оспой и усиливающим ее ядом уже подготовлена. И до этой ночи Ильяс думал, что неизбежно исполнит отданный ему приказ. Но сейчас, ощущая как сладко твердеет его член от приятных воспоминаний, глядя на спящего Мехмеда, молодой янычар понял – у него есть и другой, куда более интересный, путь. Он фаворит, возлюбленный и любовник наследника престола, которому тот пишет стихотворные признания в любви. Перед ним открыта дорога, по которой раньше прошел знаменитый Ибрагим-паша. Да, Махидевран-султан наверняка попробует его убить за предательство. Да, Мехмед по-детски верит своему брату Мустафе. Однако… Ильяс решительно потормошил за плечо шехзаде. Мехмед встрепенулся, но увидев возлюбленного, опустился обратно на кровать. Сладко потянулся, а потом обратил внимание на не опавший даже от серьезных мыслей член Ильяса. – Кажется кто-то соскучился, – тихо рассмеялся он. Но его смех затих, когда в свете луны разглядел серьезное лицо янычара. – Что-то случилось? – Шехзаде, вероятно вы прикажете меня казнить, когда я договорю, – серьезно начал Ильяс. – Но помните, что лишь любовь к Вам, заставила меня открыть тайну, что я ношу на сердце. – Ильяс, что ты говоришь? – Мехмед встревожился и сел на кровати. – Что за бред? – Это не бред, повелитель моего сердца, – молодой янычар привстал на локте, – к вам меня приставили шехзаде Мустафа и Махидевран-султан. По их приказу я должен был втереться к Вам в доверие. А сегодня вечером я получил приказ убить Вас. – Что? – в глазах Мехмеда были ужас и неверие: – Не лги, брат не мог… – Ваш брат, шехзаде Мустафа, абсолютно точно знает о моей миссии, я говорил с ним лично об этом. Но приказ о вашей смерти отдала скорее всего его мать, Махидевран-султан. Возможно, шехзаде не знает о нем, но свою валиде он не выдаст правосудию, даже если бы я выполнил это ужасное поручение. – Это очень серьезные обвинения, Ильяс! – Мехмед смотрел на него с непонятным выражением. – У тебя есть чем их подкрепить? – У меня есть письма, в том числе написанные лично Махидевран-султан, – Ильяс звериным чутье ощутил, что если сейчас он ничего не сделает, то потеряет своего шехзаде навсегда. И тогда прощай страсть, прощай власть, да и за жизнь его не дадут и ломаного акче. – Мехмед, – нарушая всякий протокол, он потянулся к замершему престолонаследнику. – Я люблю тебя! Я отдам тебе все улики, выдам всех, кого знаю. Но обещай мне одно – если я отныне для тебя противен, если то, что между нами было, обратилось в прах – прикажи отрубить мне голову. Не обрекай на жизнь без тебя. Это все о чем я прошу. Произнося эти слова, Ильяс понял, что они неожиданно искренни. Лучше умереть сейчас, чем быть никому не нужным провалившимся шпионом, которого убьют люди Махидевран-султан за предательство. После видения власти, которую он мог бы получить, стоя рядом с султаном Мехмедом Третьим, лучше умереть, чем остаться никем. – Я все проверю, Ильяс, – Мехмед взял себя в руки и встал. – Если говоришь правду, то ты спас меня от смерти. А это заслуживает не изгнания, а моей вечной благодарности. *** Вернувшись из плена, Хюррем-султан застала двор в глубоком трауре и была потрясена произошедшими переменами – шехзаде Мустафа скончался от оспы, Махидевран-султан не выдержала произошедшей трагедии и повесилась. Возвращение Хюррем вдохнуло жизнь в почти сломавшегося султана Сулеймана, дав ему надежду на лучшее будущее, вырвав из тоски. Но взгляд Мехмеда теперь временами даже у отца вызывал воспоминания о его грозном деде султане Селим-хане. А рядом с ним всегда был его личный хранитель покоев Ильяс-ага. Когда Хюррем после возвращения осталась наедине с сыном, тот как-то незнакомо улыбнулся и негромко сказал: – Я хочу, чтобы вы знали, мама. Это я убил Мустафу и Махидевран-султан. – Мехмед, – выдохнула рыжеволосая султанша, оседая на диван. – Я простил им то, что они столько портили жизнь вам, закрыл глаза на то, что по их приказу пытались отравить и пристрелить меня. Но Ильяс – мое сокровище, мое сердце. А они хотели убить его. Я не мог позволить, чтобы это случилось. И я хочу, мама, чтобы вы тоже запомнили – я простил вам то, что вы убили Клару и моего нерожденного ребенка. Но Ильяса не прощу даже вам. Постарайтесь с ним поладить, он нужен мне. – Ты мне угрожаешь, сынок? – Нет, предупреждаю, – Мехмед, сел рядом и обнял мать. – Вы столько для нас сделали, мама, столько пережили, а я высказался так грубо, что это прозвучало, как угроза. Простите меня, я просто слишком боюсь его потерять. *** Нурбану-султан была лично избрана Хюррем-султан в фаворитки Мехмеду – наследный шехзаде редко обращал внимание на женщин, предпочитая тратить мужскую силу на своего фаворита. И это сильно тревожило его мать, ведь династии нужен наследник. Но венецианка заинтересовала его и смогла родить наследника престола и трех дочерей. У нее довольно быстро не осталось соперниц – Мехмед удовлетворял с ней свой сильно уменьшившийся интерес к женской плоти и не смотрел на других женщин. *** Султан Мехмед-хан взошел на трон. Рядом с ним были Ильяс-паша, Хранитель Покоев нового падишаха, валиде Хюррем-султан, убитая горем и живущая лишь ради того, чтобы убедиться – старший сын сдержит свое слово и не казнит братьев, а также Рустем-паша, сохранивший пост великого визиря и при новой власти. Нурбану получила свою долю власти и была этим довольна. Спустя два года Хюррем-султан скончалась, окруженная семьей. Ее сердце было спокойно – Селим понемногу пил и смирно управлял Коньей, попробовавшего взбунтоваться против строгой власти старшего брата-Повелителя Баязета заточили со всей семьей в Кафесе, но сохранили ему жизнь. И теперь она могла уйти за порог смерти – к своему обожаемому великому султану Сулейману Законодателю. Ильяс не лез в Совет, не желая повторять судьбу Ибрагима-паши, но его влияние на Повелителя нельзя было переоценить. Они жили и правили великой Османской империей вдвоем. Ни Хюррем, ни Нурбану, ни визири, ни братья и сестра не имели такого безграничного доверия падишаха мира, как янычар, предавший ради него своих хозяев. Одно решение, принятое засланным диверсантом почти спонтанно глубокой ночью в Манисе, полностью изменило ход истории.