Cold, night, death.

      Письменный стол завален кучей бумаг. Тексты песен, что написал Сигрид, они стерлись. Горькие слезы смыли чернила с бумаги, смыли все записи и записанные события и воспомниания. Коротенькие наброски валялись на полу в разных местах, некоторые уже выцвели и, казалось, почти исчезли.       Перссон съежился у себя на кровати, пытаясь не издавать лишних звуков. С глаз водопадом лились слезы, вызванные очередным конфликтом между друзьями. Но Сири не думал, что Тайлер до сих пор принимает вокалиста за друга.       В последнее время они стали отдаляться друг от друга и чаще спорить, ругаться и кричать из-за малейшей ошибки или того или иного события.       Холодно. Сири дернулся, издав довольно громкий, как ему казалось всхлип. Он поднял голову и покосился на дверь. Ему казалось, что Тайлер стоит прямо за нею, и слушает плач вокалиста, не смея заходить в комнату. Нет, не потому, что не знает, как поддержать. А потому, что ему нравится слушать то, как страдает по нему черноволосый.       Сигрид поднялся и подойдя к двери, резко дернул ручку и открыл ее, никого за ней не обнаружив. С облегчением он выдохнул. ...       Дождавшись ночи, парень оделся, положив в карман нож. Он проскользнул мимо Зингера, боясь попасться ему на глаза. К его счастью Тайлер не заметил темную фигуру, что кралась по дому, остерегаясь света. И выйдя из дому, высокий тихонько закрыл дверь, оставив «друга» одного.       Свежий воздух ударил в нос, порыв ветра приятно обдувал тело, поднимал волосы и играл с ними. Луна светила особенно ярче, таким холодным и манящим светом, что минуту Сигрид смотрел на нее не сводя глаз. Наконец, он сдвинулся с места, уйдя куда-то в глубь леса. Этот лес он знал как свои пять пальцев, и с точностью знал, что найдет дорогу обратно. И даже если не найдет, то холодная луна укажет ему путь.       Величавые деревья нависли над зеленоглазым, качаясь и шумя своей листвой. Он оглядывался, проникался атмосферой и всеми особенностями этого леса. Этот лес был частью Перссона, и в нем он чувствовал себя намного, намного комфортнее, чем в своей душной комнате.       Он бродил средь широких и тонких деревьев, смотрел в черное небо, на котором не было ни единой звезды, кроме одной, что сверкала ярче любой другой звезды, будь она рядом. Он вновь оглянулся на луну. Она светила, освещала всю местность, голубыми бликами отскакивая от косухи и волос Сигрида.       И на момент ему показалось, что она зовет его, дурманит и сводит с ума. И он последовал за ней, даже не зная, что за этой луной стоит сама смерть. ...       И он так и не вернулся из леса, и Тайлер не обнаружил его в доме, и нашел только вечером, когда Сигрид, мертвый, лежал на траве со вскрытыми венами и с ножом в груди. Освещенный светом, он последовал за замерзшей луной, последовал за всеми, кого он слышал в зове луны, кого он видел у луны перед собой в ту ночь.