Хуй Юры очень сладок...

Больничная палата пахла спиртом и чем-то, чьего названия Юра не знал, но чем всегда пахнут больницы. В ухе пронзительно отдавался назойливый писк, все тело ужасно болело. Соседом по несчастью Юры стал дедок с какой-то проблемой его детородного органа. Пришлось выслушивать от этого деда, как его молоденькая заразила его сифилисом. Юра почти не соображал, не понимал дедовского диалога тет-а-тет, все, о чем он думал, так это о причине его нахождения здесь. В мыслях крутился только Никита, их безбашенный умопомрачительный животный секс и его нежные щекотавшие ушко слова: –Юрочка, ты Ювелир! – с этими словами Никита глубже сел на член Юры, что несомненно принесло блондину 3 оргазма и 9 стонов. Блондин запустил пальцы в волосы своему партнёру, сжимая их и грубо оттягивая назад, так, чтобы брюнет сильнее прогнулся в спине. От этих мыслей член Юры стал пульсировать, на одеяле появился подозрительный бугорок. Юре срочно нужно было что-то предпринимать, и он не придумал ничего лучше, чем представлять секс с его пожилым соседом... Напряжение в нефритовом столбе начало падать, и Юра выдохнул с облегчением, ведь скоро должен был прийти доктор и разъяснить всю ситуацию. Дверь со скрипом отворилась... Вошёл мужчина в самом расцвете сил, с чёрными французскими усиками и зализанными назад смольными волосами. Он заговорил и, ожидаемо, с французским акцентом: –Ктьо пациент под именемь Юрьий? Речь была наигранно странной, сразу было понятно, что врач немного с припиздью, совсем не француз. Юра решил подыграть и фамильярно ответил: -Этьо йя Юрьий. Вы что-то хотьели? –Ладно пошутили и хватит,–врач подошёл к хуевёрту и сел на край кровати так осторожно, что ебнулся на пол, потом встал (у него хуй) и продолжил:–я пришёл по поводу пациента, который приехал вместе с вами. Юра недоумевая посмотрел на своего врача: он отчаянно пытался вспомнить прошлый день, но голова отдавала тупой болью, отказываясь проигрывать былые мгновения. Единственное, что он помнил, так это толстый, жирный, с выпирающими венами член своего парня и глухой выстрел, к сожалению, не ему в его сладкую упругую попку. Тут воспоминания стали проявляется ярче, сердце застучало так, как было тогда, когда Никита впервые снял футболку перед взглядом Юры, тогда у него затвердел член, а сейчас у него потекли слезы из глаз. Громкие стоны, шлепки и крики, тихий скрип не самой новой, обшарпанной двери, резкий хлопок и глухой вскрик.... —Юрий!! Вы в порядке??— доктор тряс блондина за сочные бубылды: тот потерял сознание. Дверь со скрипом отворилась... Член Юрика был еще в его любимом, когда по затылку прилетел, как прилетают птицы с юга, тупой удар. Ебарь упал на пол, руки стали ватными, а ноги хлопчато-бумажными. —Будешь знать как отказывать фанатам, гнида ебаная. —Не ебаная,— прохрипел Юра. Сосед замахнулся второй раз, хуйнул по голой жопе Никиты. Брюнет свалился под стол, но, не смотря на острую боль в сраке, быстро поднялся и попытался отобрать лопату у соседа-додика. Сделав тройное сальто назад, сосед увернулся от этой контратаки-сраки. От такого поворота охуел даже Юра, истекающий кровью на полу и еле понимающий что происходит. Не смотря на все попытки отбиться, сосед оказался сильней Никиты и с рвением начал его избивать . —На! На!! Умирааайй! Сукаблять!1,—кричал сосед добивая того чела, которого ебали. Юра тянется к любимому человеку изо всех сил и дотягивается только тогда, когда обессиленный Никита падает на пол рядом с ним. Сосед шумно выдыхает: —Фу бля, не думал, что педики такие сильные.—С этими словами он бросает окровавленную лопату в Юру и уходит, закрывая за собой дверь. Они лежали там, в закатном свете и в крови друг друга, взгляды их сплетались, даже, когда Юра, с трудом набрав номер, вызывал скорую. Они не знали сколько там лежали и сколько еще им было суждено времени провести вместе, может часы, а может и секунды, но будучи рядом, у них было ощущение, что все будет хорошо. —Юр, мне холодно. —Конечно, ты же с голой сракой лежишь,—парни смеялись, как в лучшие их времена, пока Юра не заметил, что смеется один. В глазах начало темнеть, где-то вдалеке слышалась серена. Юра очнулся. Доктор с беспокойством смотрел на него. Блондин убрал фонарик рукой, приподнялся на локтях и огляделся: все глазели на него. Глаза предательски заблестели, и он посмотрел на доктора. — Что с Никитой?!— голос немного дрожал. — Пациент, вам следует сейчас беспокоится о своем здоровье, у вас серьезная травма головы. —Что с ним, еб твою мать?! —отчаянный крик раздался не только в палате, но и на всем этаже неотложки. Доктор не ответил, помог Юре встать с пола и усадил того на кровать. Дедок рядом смотрел ошарашено, держась за сердце. — Ну и напугал ты меня внучок. —Иди нахуй,—Юра злобно глянул на дедка и повернулся назад к своему врачу,—кто-нибудь в этой блядской конторе обЪяснит мне хоть что-то? —Юра, вы главное не волнуйтесь, ваше состояние сейчас нестабильно,— врач сделал серьезную мину и продолжил:— во-первых, я не представился, мое имя Аггей Ананьевич, а во-вторых... — Мне похуй, ближе к делу блять. —Он сдох,—врач, видимо, обиделся((((((( —Что?—тихо, почти задыхаясь, выдавил из себя Юра. —Пациент, с которым вы приехали, ушел из жизни за 5 минут до того, как вы проснулись ,— сказал Аггей и вышел из палаты. Весь мир Юры за секунду сжался до размера этой тесной комнаты. —Это шутка?!—, прокричал на всю палату блондин,— Никита, это ты придумал? Выходи, это не смешно,— с рыданием произнес он. Однако ничего не произошло: только уже посиневший дед смотрел на него немигающим взглядом с соседней койки. Если бы Юра не был сейчас убит своим горем, он бы заметил, что его сосед умер пару минут назад от инфаркта. Старческое сердце не выдержало такой драмы.

пару недель спустя

Дверь со скрипом отварилась... Ветер приятно холодил кожу Юры на крыше больницы, на которую он в последнее время так часто ходил покурить. Только здесь его не доставал надоедливый Аггей Ананьевич, хотя через минут 10 он прибежит и сюда. Он подошел к самому краю, с каждым днем расстояние между ним и обрывом уменьшалось. Юра безжизненно наблюдал за людьми и машинами, спешащими по своим делам далеко внизу. Ему то уже спешить некуда, только на тот свет, к Никите. Юра слегка улыбнулся этой внезапной мысли, кинул тлеющую сигарету в мрак ночного города. Прошло всего мгновение как Юра почувствовал пепел, летящей вниз сигареты, на своих губах. Он летел вместе с ней и чувствовал облегчение, которого давно не испытывал. На крышу вышел Аггей Ананьевич, выискивая взглядом своего пациента. Пройдясь по территории, он нашел несколько бычков, которые вели к краю. —Ебен бобен, опять он курит тут!—сквозь зубы процедил врач, доставая новенькую самокрутку. Он только сделал первую затяжку и почувствовал эйфорию, как на крышу зашла молоденькая медсестра. Врач быстро спрятал траву за спину. —Аггей Ананьевич, извините, но что мне делать с ребенком? — С каким еще ребенком? —Как с каким? Вы еще не знаете?—медсестра с особым азартом посмотрела на своего начальника, готовясь к бурному обсуждению,— феноменальный случай! Паренек, которого доставили к нам недавно оказался беременным! Врач подавился дымом, который все еще был в его легких, и подумал про себя: Дилер не врал, она пиздец торкает. —Только вот паренька спасти не удалось,—медсестра грустно вздохнула, быстро добавив:—Его привезли вместе с вашим пациентом. —Черт вы не шутите? Что ж, пойду обрадую папашу,— он отвернулся от хорошенькой медсестры, чтобы незаметно выбросить косяк, как вдруг до него донесся крик снизу. Аггей посмотрел вниз. —Вот блять..

Послесловие

—ВСЕМ ПРИВЕТ, РЕБЯТА! Сегодня у нас немного необычное видео, но надеюсь вы поймете меня,— слегка грустно произнес паренек лет двенадцати,— сегодня я впервые пришел на могилу своих бать! Камера навелась на двойное надгробие, скудно украшенное, зато вполне чистое. С него на мальчика смотрели два красивых парня. Где-то неподалеку стоял Аггей, наблюдая за бесовством своего приемного сына: кто ж знал, что пиздюку причитается кругленькая сумма, как такому интересному феномену! — Давай жопу не отморозь, Евлампий,— потягивая очередной косячок сказал отчим. —Я почти закончил, подожди немного,—положив недорогой букетик крикнул малец. — Ты все?— подойдя, спросил бывший врач и положил в качестве подношения слегка покуренную самокрутку. —Да, пап,—повернулся к нему Евлампий,—Это всё.