Секретное задание: Любовь

Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Гермиона сидела на диване в собственной гостиной; в квартире, из которой должна была выехать два часа назад. За это время с ней уже успели связаться из Министерства Магии с просьбой вернуть конфискованные деньги Томаса Крэгга.       Часы громко тикали, но мыслям отнюдь не мешали.       Уменьшенные в несколько раз чемоданы с деньгами уже давно были отправлены в Аврорат совой Гарри. За это Гермиона не беспокоилась. Она сидела и ждала, пока явится кто-то из Отдела Тайн и потребует возврата артефакта, который ей так успешно удалось забрать с места сделки. Тот артефакт, за которым Крэгг охотился очень долго и который был Гермионе так нужен.       Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Хотя кому она лжёт. Гермиона беспокоилась о собственных чувствах, которые разрывали её изнутри. Она планировала аппарировать из квартиры прямо в аэропорт, чтобы сбежать в Австралию, как она сделала три года назад, сбегая в США. Причины побега были практически похожими. Практически.       Основным отличием был тот факт, что теперь никто не предлагал ей вакансию двойного агента. И она не расставалась с парнем, потому что тому было плевать на развитие их отношений. Вероятно, тому мужчине, в которого Гермиона влюблялась на протяжении последнего месяца, не было плевать ни на неё, ни на их отношения. Но, как оказалось, этого недостаточно, чтобы всё решилось само собой.       Три года назад Гермиона была человеком, готовым пожертвовать своей карьерой ради создания крепкой семьи. Хотя она и оставалась по сей день — как ей неоднократно говорили — довольно перспективным и амбициозным человеком, из-за влюблённости в Рональда Гермиона действительно была готова пожертвовать собственным будущим. Однако, жертвой она бы это не назвала. Тогда.       Работая невыразимцем, Гермиона всё чаще ловила себя на мысли, что процесс охоты за магическими артефактами и их обезвреживание, государственные тайны и предсказания приносили ей отличный заработок и, что немало важно, удовольствие. К этим двум вещам с течением времени добавилась ещё нехилая мотивация в виде собственного горячего интереса. Это случилось, когда в Министерстве Магии впервые пошла молва о личном деле Томаса Крэгга. На тот момент данных было мало, но достаточно для того, чтобы заинтересоваться его деятельностью. Вовсе не потому, что Гермиона грезила стать преступницей, а потому, что это была потенциальная возможность получить вещь, которую Отделу Тайн вот уже несколько столетий получить не удавалось.       Омут Памяти, способный не просто показать воспоминания, а вернуть их тем, кто их лишился. Принцип действия Гермиона изучала достаточно долго, чтобы однажды подписать соглашение об участии в секретной операции Министерства Магии. Грейнджер оказалась одной из тех немногих претендентов на эту роль, но единственной, чью кандидатуру поддержал Гарри. Он долго сомневался, но всё же озвучил предложение, нервно ожидая решения Гермионы.       Своё согласие она дала ему лично, прибыв в Министерство Магии. В этот же визит она заказала себе порт-ключ в Америку. Накануне случился их последний разговор с Рональдом, потому побег в США не ограничился бегством от неудавшейся личной жизни. Это скорее было началом новой жизни Гермионы, но уже в качестве двойного агента.       Международный Отдел Тайн. Так он назывался по той причине, что не подчинялся ни одному из государств, но в то же время действовал во благо их всех. Независимая организация, специализирующаяся на тренинге и выпуске готовых спецагентов, способных не только обезвредить артефакт или преступника, но и противостоять действию Сыворотки Правды, Империусу и даже Круциатусу. Таких людей учили Окклюменции и Легилименции. Учили держать лицо и вливаться даже в самые закрытые сообщества без проблем. Для этого требовались титанические усилия и много времени.       У Гермионы времени было мало, ведь внедрение агента в группировку Крэгга оказалось спонтанным и быстрым решением. Она успела научиться не всему, но многому, что впоследствии неоднократно уберегало её от провала миссии.       Единственное, чему не учили там, — отключение чувств. Гермиона никогда не была сильна в Окклюменции. И сейчас, сидя на диване в гостиной, где громко тикали часы, она вновь и вновь поддавалась накатывающим волнам чувств: тоски, обиды, сожаления, неуверенности и разочарованности. Ей до одури хотелось, чтобы прямо сейчас в дверь твёрдо постучали, и на пороге появился тот самый человек, из-за которого внутри неё скреблись кошки.       Но этого не случилось ни через полчаса, ни через час, ни уже через два. Глупо было надеяться, конечно, после всего, что она ему сказала, но Гермиона надеялась. Сердце надеялось. Оно часто так делает, глупое, даже, когда мозг надрывно орёт прекратить тщетное и изматывающее ожидание.       Кивнув самой себе, она хлопнула ладонями по бёдрам, потёрла их, немного поджимая губы, и поднялась на ноги, решив, что ждать больше не имеет смысла. К тому же ей всё-таки не хотелось, чтобы Отдел Тайн — если он всё же решится — настиг её и потребовал конфискации артефакта.       Гермиона натянуто улыбнулась в пустоту, хватаясь за ручку чемодана. По крайней мере её грела мысль о том, что уже через сутки она вновь сможет обнять своих родителей.

***

      В Аврорате было непривычно много людей. Помимо обыкновенных авроров теперь здесь тусовалась по меньшей мере половина оперативного отдела Международной Ассоциации Авроров, включая Драко и Тео, которые сейчас скучающе сидели на неудобной твёрдой лавочке около кабинета главы Аврората.       Драко выглядел очень задумчивым и практически грустным, пока Тео играл желваками, уперев локти в бёдра. Его руки были скрещены в замок, а правая нога постукивала нервный ритм.       — Перестань это делать, Нотт, — уже во второй раз пробурчал Малфой, закатывая глаза. Его раздражала нервозность друга.       — Не могу, — фыркнул Тео. — Салазар, думаешь, он реально знает? — десятый раз спросил Нотт, за что получил ещё более недовольную физиономию Малфоя.       Хотя Драко — пусть и не сразу — смог поддержать Тео, обрадоваться за его, возможно, счастливые будущие отношения с Гермионой Грейнджер, он всё равно бесился от того, что этот идиот до сих пор сомневался в правдивости слов Поттера.       — Он ведь её лучший друг, — пробормотал Малфой. — Мне кажется, он всё знает. А даже если и нет, сомневаюсь, что Поттер готов взять на себя ответственность дать надежду кому-то из нас. Если он ошибается, Грейнджер же ему голову снесёт, — хмыкнул Драко, уже представляя эту картину. Он не заметил мгновенную реакцию Тео на произнесённое имя.       Нотт смотрел на друга, замечая эмоцию несильного раздражения, но прикрытую эфемерной улыбкой; сложенные на груди руки и расставленные в стороны ноги — расслабленную, в общем, позу. Смотрел и не до конца понимал, как им следует теперь общаться. У них так и не произошло того самого разговора, который мог бы расставить все точки над «i» и дать понимание, какое дальнейшее взаимодействие их ждёт. Тео не хотел терять друга, но он хотел разобраться в себе и вернуть расположение Гермионы (если, конечно, она действительно выбрала его). В последнем он пока не был уверен, но имел решительное желание поговорить с ней, чтобы хотя бы закрыть гештальт их не слишком приятного прощания на операции.       Коротко вдохнув, Тео выпалил:       — Нам нужно поговорить, да?       Малфой пожал плечами, но от Нотта не укрылось моментальное напряжение в его теле. Он знал Драко слишком долго и хорошо, чтобы так просто поверить в незаинтересованность или равнодушие к ситуации этого белобрысого засранца. Но Драко его удивил, когда, выпрямившись, посмотрел ему в глаза и ровно ответил:       — Думаю, стоит. Но не здесь. В Мэноре завтра вечером? Что скажешь? — Драко сглотнул, чтобы продолжить: — Нарцисса по тебе скучает, ты давно у нас не появлялся и…       — Отлично. Я… Это будет отлично. Я с радостью приду, — Тео несмело улыбнулся. Прямо сейчас ему хотелось сжать плечо Драко пальцами и прислониться к его лбу своим: они всегда так делали, когда мирились. — После допроса у самогó главы Аврората я не откажусь от стряпни ваших домовых эльфов.       Они оба слабо засмеялись, когда рядом скрипнула дверь. В коридор вышел измученный Гарри Поттер с растрёпанными волосами и неровно сидящими на носу очками. Он осмотрел внимательным, но безумно усталым взглядом коридор.       — Нотт, Малфой, — Поттер еле заметно кивнул в сторону своего кабинета, как бы приглашая этих двоих зайти внутрь.       — Какая честь, — протянул Драко, — оказаться в кабинете главы Аврората.       Тео рядом прыснул, поддерживая шутку своего друга, как в старые добрые времена. Поттер покачал головой, поправляя очки.       Они зашли в кабинет, дверь закрылась с тихим щелчком. Поттер прошёл к своему рабочему столу, присаживаясь на край. Взял со стола какие-то бумаги и громко, устало выдохнул.       — Дело Колмана, — объяснил он. — Присаживайтесь, — он кивнул на два стула, которые стояли по разные стороны от его рабочего стола. — Довожу до сведения, что это не допрос. Я делюсь информацией с вами, вы делитесь информацией со мной. — Поттер был словно выжатый лимон. Говорил не слишком громко, медленно; коротко вздыхал в конце каждого предложения.       Тео и Драко переглянулись между собой, ведь оба заметили это состояние. Не удивительно, что Поттер выглядел и чувствовал себя именно так. На него свалилась груда незаконченных дел, кипа документов, которые абсолютно точно следовало заполнить в самое ближайшее время. Министерство Магии, и в частности Аврорат, требовали незамедлительной отчётности каждый раз. Об этом Малфой и Нотт знали не понаслышке.       — Ясно, — просто ответил Тео, ожидая от Поттера какой-то информации. Он расслабился, чтобы Гарри мог сделать то же самое.       — Хорошо, — выдохнул Поттер. — Первое: Колман действительно уже несколько лет работал на ЦРУ, поставляя им засекреченную информацию британского Министерства Магии. Дело Крэгга ему было выгодно из-за множественных выходов на чёрный рынок, что снабжал его товаром, который Колман сбывал в Америке, — Гарри подождал несколько секунд, пока Драко и Тео одновременно кивнули, давая понять, что полностью внимают его словам. — Помимо этого у него была своя доля, которую, естественно, ему предложила американская сторона за сотрудничество. Он арестован на пожизненное заключение…       — Уже? — перебил его Малфой.       — Уже, — кивнул Гарри. — Кингсли действовал крайне оперативно. На днях будет принят изменённый закон об аресте волшебников, обвиняемых в государственной измене.       — Колман ещё легко отделался. Я думал, ему грозит казнь, — вклинился Тео.       — Он слишком много знает, — вздохнул Гарри. — Чтобы вытрясти из него всю известную ему информацию, понадобится много времени и сил. Колман научен сопротивляться сыворотке и Легилименции. К тому же, — Поттер выставил указательный палец, — о его поимке и раскрытии не должно прознать правительство Америки.       Малфой выгнул бровь.       — И ты так легко обсуждаешь это с нами в своём кабинете?       Гарри поджал губы, после швырнул бумаги обратно на стол, снял очки и потёр глаза. Прошло по меньшей мере несколько минут, прежде чем он снова заговорил:       — Смею предположить, что мне нет смысла вам обоим не доверять, я прав? — вопрос был риторическим, но Малфой всё равно кивнул, не сводя нахмуренного взгляда с Поттера. — Ассоциация осталась без главного офицера, — продолжил Гарри. — Кингсли ясно дал понять, что ему нужен проверенный человек, способный, с хорошим боевым опытом. Перечень качеств довольно размыт, знаю, поэтому он просто дал мне личное дело. Два личных дела, — Гарри вновь отвернулся, ища глазами что-то на своём рабочем столе. Там царил полнейший хаос, но даже в таких нечеловеческих условиях ему удалось найти две папки. Опять повернувшись к Малфою и Нотту, он швырнул папку на стол между ними. — Это ваши личные дела. Ответ мне нужен к завтрашнему вечеру, — он поднял вверх правую руку, когда заметил готовность Малфоя возражать. — Это приказ Министерства Магии, Малфой. Скажи спасибо, что вам дали возможность выбрать самим. Мне всё равно, кто это будет. После операции по Крэггу я… я могу быть уверен в вас обоих. Вы отлично себя показали.       — Гермиона, — тихо заметил Нотт. Две пары глаз уставились на него и он продолжил: — В этой операции если и показал себя кто-то отлично, так это Гермиона, Поттер.       Гарри кивнул.       — Ты прав. Но это не отменяет тот факт, что Ассоциации нужен главный офицер. И им должен стать кто-то из вас. Гермиона, так уж вышло, не аврор. Поверьте, — он усмехнулся, — если бы она им была, на её аврорском кителе уже красовались бы офицерские погоны. Но она невыразимец, — Поттер запнулся, — бывший. К тому же уже за пределами магической Британии, — последняя фраза вырвалась необдуманно. Гарри слишком устал, потому контролировать и фильтровать собственные мысли становилось всё сложнее. Он тихо выругался себе под нос. — Но вас это касаться не должно, — выдохнул он.       Тео напрягся. Знание о том, что Гермиона уехала из Лондона, больно кольнуло с левой стороны. В горле образовался ком, а мысли беспорядочно заметались в тщетных попытках выстроиться хоть в какое-то подобие цепочки. Она уехала на совсем? Она уехала, потому что больше не хочет его видеть? Да, Гермиона говорила, что не хочет, но он думал, что это было сказано с горяча. Тео думал, что ей просто нужно время. Он уже было открыл рот, чтобы спросить хоть что-то, потребовать у Поттера хоть какой-то ответ, но его перебил ровный голос Драко:       — Что ещё нам нужно знать? И что хочешь знать ты сам? — кажется, его вовсе не беспокоил тот факт, что Гермиона уехала. Но Тео ошибался. На Драко это подействовало так же неожиданно. Признаться честно, ему хотелось бы поговорить с ней.       — Мне нужна вся доступная документация по делу Крэгга. Разведданные, отчёты, улики, документы с допросов и личные дела. Мне нужна каждая деталь, которой вы владеете. Я знаю, что вы двое занимались этой операцией с самого начала, поэтому полностью полагаюсь на вашу внимательность и профессионализм.       Драко снова кивнул, мысленно выстраивая план действий.       — Доступ у вас неограниченный. Теперь, — добавил Гарри.       — Он и до этого был неограниченным, — возразил Тео, за что получил снисходительный взгляд усмехающегося Поттера.       — Да, Колман сделал всё возможное, чтобы вы так думали.       Тео фыркнул себе под нос. Блестяще.       — Это всё? — спросил Драко, упираясь руками в подлокотники офисного стула.       Гарри просто кивнул.       — На сегодня — да. У меня уже не осталось сил, — хмыкнул он, снова поворачиваясь к столу. — Я свяжусь с вами завтра или послезавтра, когда улажу все дела в Аврорате и Министерстве. Ассоциация, подозреваю, в ближайшую неделю не будет функционировать, но не могу сказать точно. Об этом мне скажут только завтра, а я уже дам знать вам.       — Принято, — спокойно ответил Драко, протягивая Поттеру руку. — Пиши, если понадобится помощь здесь.       Гарри улыбнулся, пожимая руку сначала Драко, а после Тео.       — У вас своего дерьма хватает. Разберитесь сначала с ним, — он многозначительно осмотрел Нотта и Малфоя, а затем вновь кивнул на дверь, жестом выгоняя этих двоих из своего кабинета.       Уже на выходе Тео обернулся.       — Поттер, — окликнул он Гарри. — То, что ты сказал нам… мне, по поводу Гермионы… Ты… — Тео чуть прокашлялся, — ты в этом уверен?       — Уверен в чём?       Тео сглотнул.       — В том, что Грейнджер выбрала меня и может меня простить, — выдавил Нотт.       Гарри поднял брови.       — Я этого не говорил. Я сказал дать ей время и тогда, возможно, она сможет тебя простить.       Тео просто кивнул.       — Но это всё равно значит, что…       — Нотт, послушай, — перебил его Гарри. Конечно, он всё знал. Трудно было не понять чувств подруги, которая сидела перед ним с навернувшимися на глазах слезами, держа в трясущихся руках злосчастное письмо с именем того человека, который был ей дорог, но который смог так некрасиво с ней поступить. Но даже зная это, Гарри также понимал состояние Тео. Он, конечно, был удивлён, что не получил такой же реакции от Малфоя, но всё равно того не винил. Это не его дело. Лезть в их отношения Гарри не хотел, а Нотту всё равно мысленно добавил пару очков за смелость завести об этом разговор. — Я знаю Гермиону с детства. И знаю, что она тот человек, который умеет прощать. Из всего, что я понял, могу заверить тебя, что это не тот поступок, который нельзя простить. А если ты ещё и постараешься… — Гарри покачал головой. — Ты здорово её обидел, Нотт, и только за это я могу разбить тебе сейчас лицо. Но я дико устал и к тому же знаю, что Гермиона мне за это спасибо не скажет. Поэтому иди и разберись в себе. Это будет самым лучшим началом для того, чтобы быть прощённым.       Тео помолчал несколько секунд, потупив взгляд. Потом едва заметно улыбнулся.       — Спасибо, Поттер.       — За что? За то, что не разбил тебе нос? — устало посмеялся Гарри.       — И за это тоже, — хмыкнул Нотт, выходя вон из кабинета главы Аврората.       Тео несколько раз глубоко вдохнул, догоняя в коридоре Драко. Он был благодарен Поттеру за то, что тот — хоть и очень скрытно — действительно дал ему надежду. Гарри наверняка знал о выборе Гермионы, и это только сильнее окрыляло Тео. Теперь ему оставалось лишь поговорить с Драко, разложить по полкам мысли, принять нужные решения и отправиться к Грейнджер за прощением и объяснением.       Драко не ушёл далеко, а предусмотрительно задержался у выхода в коридор, ведущего к лифту. Он незаинтересованно наблюдал за снующими кругом аврорами, когда к нему подошёл Тео.       — Так… во сколько мне быть завтра? — спросил Нотт.       Малфой на мгновение будто задумался, а затем, чуть поведя плечом, вынырнул из размышлений, сразу отвечая:       — К семи, думаю, будет отлично. Я сейчас отправляюсь в мэнор… Родители наверняка уже всё знают, — он обвёл рукой пространство вокруг, как бы объясняя, что Люциус и Нарцисса уже, вероятно, в курсе профессиональной деятельности их сына.       Тео кивнул.       — Тогда до завтра? — неуверенно спросил он, теперь уже чётче ощущая звенящее напряжение, образовавшееся между ними после выхода из кабинета Поттера.       — Да, до завтра, — Драко улыбнулся уголком губ, а после, чуть заколебавшись, протянул Тео ладонь. Нотт крепко пожал её, параллельно хлопая Малфоя по плечу несколько раз.       Оба поджали губы, отводя взгляд.

***

      Драко уже и забыл, когда в последний раз являлся в мэнор так поздно вечером. Он аппарировал через камин, оказываясь в малой гостиной, которая практически никогда не использовалась его родителями. Отсюда был кратчайший путь к его спальне.       Признаться честно, Драко надеялся, что ему удастся избежать встречи с Люциусом или Нарциссой. Он надеялся, что сейчас его ждут лишь прохладный душ и чистая свежая постель. Он безумно устал. Устал от операции, устал от мыслей, устал от чувства неопределённости, которое казалось слишком отчётливым и резким. Он ненавидел так себя чувствовать. Ненавидел быть беспомощным, но именно в этом он сейчас и нуждался. В помощи и, вероятно, совете. Но признаться в этом означало признать собственную слабость. А Драко Малфой ненавидел быть слабым.       Драко безумно хотел, чтобы ответы на все его мучающие вопросы снизошли на него по щелчку пальцев. Жаль, что магия на это не способна.       Он тихо выругался, когда заметил осыпавшийся на пол пепел, который, по всей видимости, Драко принёс с собой в гостиную. Нащупав во внутреннем кармане свою палочку, он достал её, сразу взмахивая и быстро очищая пол.       Как же ему хотелось в душ. Хотелось смыть с себя все тяготы неразрешённой ситуации. Хотя он и поддержал Тео, внутри всё равно остался тот неприятный осадок, о котором так часто говорят после ссор или недомолвок. Он чувствовал себя так, ведь боялся, что мог ошибиться.       Вдруг он действительно ошибся в силе своих чувств? Сейчас он шёл по пустым и тёмным коридорам поместья, ощущая внутри небывалую пустоту. Ещё недавно всё в нём звенело от предвкушения встреч с Гермионой. Все его мысли были заняты ею и воспоминаниями об их свиданиях. А теперь всё это разом выпорхнуло из него вместе со словами о том, что Драко считал Тео и Гермиону отличной парой. Действительно ли он так считал?       Его больно ударили её слова о невозможности принять им выбор и правильно расставить приоритеты в жизни. Драко никогда не был тем человеком, которому трудно давались жизненные неурядицы. Напротив. Он всего был ладен справиться со всем, но не теперь. Теперь он действительно сомневался, а это лишь сильнее раздражало его.       Неужели ему действительно стоило пожертвовать работой, чтобы быть любимым и счастливым? Неужели каждому приходится чем-то жертвовать, чтобы завести семью? В его понимании такого быть не должно. Твёрдая уверенность в том, что и работа, и семья вполне могут сосуществовать друг с другом, не покидала его мыслей.       Другое дело — то, что однажды заставило распасться его семью. Ведь проблема не была в самой работе. Лишь в том, что Драко был вынужден лгать Астории, хотя, по правде говоря, этого можно было избежать, если бы Драко оказался более изобретательным в этом деле. В конце концов, ей он мог доверять безоговорочно. Но почему-то в тот момент решил нести бремя собственного секрета в одиночку, по-настоящему пожертвовав слишком большой частью собственной жизни.       Впредь едва ли ему хотелось совершать подобную ошибку. Драко не был готов попрощаться со своей работой. Даже наоборот. После слов Поттера о вакансии главного офицера Драко сильно задумался: хотелось ли ему принять это предложение? Ко всему прочему, сейчас ему отчего-то было нужно услышать от Грейнджер её чёткое решение. Это подвешенное состояние забирало слишком много сил, отравляло каждую мысль, не давая возможности думать трезво и рационально. Драко этого терпеть не мог, вот поэтому так хотелось в душ. Он надеялся, что холодная вода сумеет избавить его от чрезмерной эмоциональности и запутанности, дав ему хоть маленький шанс найти выход и принять верное решение.       Он уже поворачивал в коридор, где находилась дверь в его спальню, когда сзади его окликнули:       — Драко? — это был его отец.       План по незаметному проникновению в собственные покои с треском провалился.       — Папа, — он обернулся. Драко редко называл Люциуса «папой». Чаще «отцом». Но сейчас он был так вымучен, что это слово вырвалось само по себе.       — Ты выглядишь очень уставшим. Попросить эльфов приготовить чай? — обычно такие вопросы задавала мама. От Люциуса слышать подобное было странно и необычно.       — Я… я хотел бы принять душ и лечь спать, но спасибо.       Он уже хотел отвернуться и пожелать отцу спокойной ночи, но тот снова его окликнул:       — Я знаю, что в прошлом был дерьмовым отцом, Драко, — тихо начал Люциус. — И сейчас я отчасти понимаю, что пожинаю плоды своего… отстранённого поведения по отношению к тебе в детстве. Но… я не думал, что это будет так сложно.       Драко повернулся, хмуря брови. Он не совсем понимал, о чём идёт речь. Отец продолжил:       — Я понимаю, что не заслужил твоего доверия, но надеялся, что мама… что маму ты не станешь избавлять от роскоши знать многое о твоей жизни.       — Я не очень понимаю… — начал Драко.       — Признаюсь, я догадывался, что с Гринготтсом тебя ничего не связывает, но я понятия не имел, что твоя профессия настолько опасна. И, возможно, я могу оправдать твою скрытность тем, что ты не хотел, чтобы мы волновались, но я понимаю, что дело совсем в другом. Только прошу тебя, Драко, — Люциус казался таким уязвимым в этот момент, что у Драко внутри похолодело. Неужели отец думал… — Твоя мама не заслужила подобной скрытности. И уж точно не заслужила узнавать такие новости из экстренных репортажей. Я — да, но не твоя мать.       — Отец, я…       Люциус махнул рукой, останавливая Драко. Невесело улыбнулся.       — Не стоит. Тебе не стоит объяснять. Я всё понимаю. Отдыхай и… — он запнулся на мгновение, а после улыбнулся шире, — и я очень горжусь тобой, сын.       Люциус уже отвернулся, намереваясь скрыться в темноте коридора, но теперь пришла очередь Драко его окликать.       — Пап, — смело позвал его Драко. Люциус обернулся, вопросительно выгнув бровь. — Я бы не отказался от чая… после душа. Ты… составишь мне компанию?       Лицо Люциуса вмиг посветлело. Драко заметил это, даже стоя на расстоянии нескольких метров. Для полной картины не хватало широкой улыбки на его строгом лице. И он улыбнулся, но еле заметно. Для Драко этого стало более чем достаточно.       — Хорошо, я попрошу эльфов сделать нам чай. Буду ждать тебя в главной гостиной.       — Нет, давай на кухне, — отчего-то Драко показалось, что если и стоило вновь сближаться с собственным отцом, то в непривычной обстановке. Это могло сыграть на руку.       Люциус кивнул.       — Как скажешь, — а после развернулся и скрылся за поворотом, ведущим к лестницам на первый этаж.       Душ Драко принял быстрее, чем ожидал. Мысль о грядущем чаепитии с отцом рождала внутри него необъяснимое волнение. Больше даже предвкушение. Он не знал, чего ожидать от будущего разговора, но сильно надеялся, что он хотя бы не будет неловким. Спустившись на цокольный этаж, Драко завернул в узкий коридор, ведущий к кухне. Сердцебиение вдруг участилось. Он мысленно шикнул на себя, приказывая успокоиться. Это же всего лишь его отец.       Мысли о Гермионе теперь казались чем-то не таким волнительным.       Драко вошёл в просторную кухню, сразу замечая отца, стоящего за барной стойкой. Он аккуратно помешивал чай сначала в одной чашке, а после в другой. Картина была занимательная. Драко даже улыбнулся, не веря, что наблюдает это воочию.       — Пахнет здорово, — тихо начал он, чтобы уведомить отца о своём присутствии. — Слышу запах даже здесь.       Люциус улыбнулся.       — Это чай твоей мамы. Но мы ей не скажем об этом, — казалось, он сейчас в шутку зловеще засмеётся. Драко это повеселило.       — Я помню, как в детстве она просила домовиков собирать ей мешочки, — он указал пальцем на маленький тканевый мешок, в котором был сбор её любимых трав. Он подошёл ближе к кухонному островку.       — Когда она была Блэк, то собирала их сама, — Люциус тихо хмыкнул. — Но потом она стала леди Малфой, а я был слишком твердолоб и эгоистичен, чтобы позволить ей заниматься этим и после замужества. Она пожертвовала своим любимым делом, чтобы не огорчать меня, а я был таким дураком, что принял эту жертву, — с его лица сошла тень улыбки. — А теперь она вовсе отказывается это делать, — он покачал головой, присаживаясь на высокий стул и жестом приглашая присесть Драко.       Слова о жертве, которую принесла его мать и которую принял отец, вновь вернули его к мыслям о Гермионе. Он чуть поёрзал, решая, что очень хотел бы поговорить об этом. Возможно, магия, которую он недавно просил дать ему ответ, действительно его давала. В виде сидящего напротив отца. Драко вдруг стало необходимо дать ему понять, что он вовсе не скрывал от него свою деятельность. Точнее, он скрывал это не из-за него.       — Отец, — смело начал Драко, окончательно решив всё для себя. Люциус поднял на него вопросительный взгляд. — Я не сказал вам с мамой о своей работе не потому, что ты не заслуживаешь моего доверия. Это вовсе не так. Я… я ценю, что ты изменился и изменил свои взгляды. Для меня это действительно очень ценно, — Драко запнулся, сжимая фарфоровое ушко указательным и большим пальцем. — Я не сказал, потому что просто не мог, — признался он. — Хотя, конечно, в теории я мог бы, но это было бы проблематично, а я не хотел ставить вас под удар.       Люциус просто кивнул. Поразительная отцовская способность — он точно знал, что Драко не закончил.       — Признаться честно, если бы я всё рассказал, это избавило бы меня от львиной доли проблем, — он устало вздохнул.       — Ты говоришь об Астории?       Теперь Драко просто кивнул.       — В какой-то момент я просто устал лгать ей, отец. Я… не смог тогда решить для себя, что мне важнее: семья или работа. Я… не смог пожертвовать… пожертвовать этой работой ради сохранения семьи, а Астория… она не заслуживала жить во лжи, понимаешь? — Драко постепенно расслаблялся, а слова лились из него быстрой рекой. Ему было так это нужно. Быть понятым и услышанным. — И я просто сделал выбор за нас двоих. Я до сих пор в шоке от того, что она так легко дала мне возможность уйти, но сейчас понимаю, что это было к лучшему, — Драко хмыкнул, поспешив объяснить: — Она, к сожалению, не та женщина, которая мне нужна. Да, она подарила мне прекрасного сына, а тебе внука, — Люциус и Драко одновременно улыбнулись, — но… но я не думаю, что она та самая. А недавно, — Драко уже было не остановить. Его монолог всё лился и лился, а Люциус очень внимательно его слушал, боясь спугнуть откровение собственного сына. — Недавно я повстречал женщину, которая показалась мне той самой. И знаешь что? Сегодня она сказала мне, что я не способен выбрать, — Драко покачал головой. — Она сказала, что я не способен расставить приоритеты. И теперь… Салазар, это сложно, да? Делать выбор? Потому что, отец, я не уверен… не уверен, что готов выбрать между семьёй и работой. Я… я так сильно люблю то, что делаю, это… это буквально горит во мне, — Драко приложил руку к груди. Люциусу показалось, что в глазах его сына уже застыли слёзы отчаяния и беспомощности. — А теперь ты говоришь мне о маме, и я понимаю… Салазар, я понимаю, что должен выбрать, но… но я не могу, отец. Неужели я вообще должен? Неужели нельзя сделать так, чтобы две эти части моей жизни сосуществовали мирно? Неужели… я так много прошу? — в конце монолога он громко и часто дышал, а его губы искривились. Он тщетно пытался сдержать рвущиеся наружу слёзы. Скупые мужские слёзы, которые так о многом говорили.       Люциус молчал с минуту, прежде чем дотронулся до плеча Драко и заговорил:       — Сынок, отношения, семья, любовь… всё это действительно требует жертв. Но я не думаю, что женщина, сказавшая тебе сегодня эти слова, имела ввиду именно то, о чём ты говоришь. Боюсь, она лишь хотела, чтобы ты нашёл в себе смелость признать, что не готов избавляться от одной части своей жизни во благо другой.       — А я должен?       — И да, и нет. Это решать только тебе, Драко. Но если сейчас ты чувствуешь невозможность выбора, тогда не делай его.       — Но как же тогда поступить с ней?       — Ты уверен в своих чувствах к ней?       Драко уже было открыл рот, чтобы ответить, но вновь его захлопнул. Об этом он едва ли задумывался. Драко просто знал о факте существования каких-то чувств к Гермионе Грейнджер. Он знал о чувствах к ней своего лучшего друга. А также знал, что его собственные чувства не такие, как у Тео. Но делало ли это его чувства слабее? Возможно, они просто другие. Отличные от чувств Нотта. Но теперь вопрос об уверенности вдруг показал Драко ситуацию с другой стороны. Вдруг невозможность выбора заключалась в том, что Драко просто не был уверен? В них, в ней, в своих чувствах. Ощущение неопределённости ведь и означало эту самую неуверенность. Вдруг для того, чтобы решить точно, ему просто следует поговорить с Гермионой?       Драко услышал тихий смех своего отца.       — Я помню себя в твои годы, сын. Как много проблем тогда было в моей жизни. Ну, — Люциус забавно искривил бровь, — я тогда так думал. Сейчас я лишь могу сказать, что очень горжусь тем, чего ты добился сам. И я уверен, тебя ждёт блестящее аврорское будущее. Не думай, сын, что лишь тебе одному следует приносить что-то в жертву. Если она действительно та самая, то никогда не заставит тебя делать такой выбор.       — Забавно это слышать от человека, который однажды запретил мне заниматься гербологией, — послышался строгий голос из дверного проёма.       Люциус улыбнулся шире.       — Я искупил свою вину, подарив тебе целый сад и теплицы, — оправдывался он, когда руки Нарциссы легли ему на плечи.       — К тому моменту, когда зацвели первые травы, у меня пропало всё желание заниматься этим, — фыркнула она.       — Что ж, не могу сказать, что это мои проблемы.       — Нахал, — улыбнулась Нарцисса, присаживаясь рядом. Улыбка медленно сошла с её лица, когда она повернулась к Драко. Теперь её лицо приняло выражение нежности и заботы. — Сынок, — мягко позвала она, — я не хочу устраивать тебе допрос, но надеюсь услышать от тебя всё в ближайшее время.       Драко кивнул.       — Обязательно, мам. Тем более папа уже в курсе, он может рассказать тебе сам, — негромко посмеялся он, наблюдая за эмоцией удивления на лице матери. — Завтра на ужин придёт Тео, — добавил Драко, за что получил ещё более удивлённое лицо Нарциссы.       — Вы помирились?       — Мы... мы не ссорились, — прокашлялся Драко.       Нарцисса снисходительно улыбнулась.       — Ну да, — они переглянулись с Люциусом. — У вас всегда было негласное соревнование, — продолжила она. — С возрастом это никуда не делось, да?       Драко постарался заглянуть в пытливые глаза матери, с каждой секундой понимая, что всегда недооценивал её наблюдательность. Как она могла всё знать, он не понимал до сих пор.       — Боюсь, лишь усугубилось, но это вовсе не значит, что…       — Сынок, ты не обязан объяснять. Тео всегда будет желанным гостем в нашем доме, а для тебя он всегда будет верным другом и надёжной опорой, — она грустно улыбнулась, вспоминая события давно минувших дней. Тех событий, когда Тео был единственным человеком, которого Драко подпустил к себе после принятия метки. — Я лишь надеюсь, что вы понимаете всю серьёзность сложившейся ситуации. Играть чужими чувствами… — она покачала головой. — Я вас так не воспитывала. А тебе стоит хорошенько подумать, прежде чем принимать окончательное решение. И да, твой отец прав. Практически во всём, — она хихикнула, кладя голову на плечо Люциуса.       Драко улыбнулся глазами, с наслаждением наблюдая за родителями. Он знал, что они правы.

      ***

      Гермиона допила уже давно потеплевший лимонад, оставляя стакан в мойке. Она не сводила глаз с океана, который простирался прямо напротив окон. Бескрайний, спокойный, манящий. Хотелось прямо сейчас сорваться с места и окунуться в тёплую воду, оставив проблемы позади. Не то, чтобы в её жизни сейчас была бесконечная череда неурядиц, но последние события точно заставляли её до сих пор чувствовать себя потерянно и отчуждённо.       С тех пор как Гермиона улетела из Британии, прошло уже практически две недели. Перелёт выдался лёгким и быстрым, хотя, признаться, она ожидала обратного. Гермиона хотела, чтобы поездка изнурила её физически, ведь тогда эмоциональное выгорание не чувствовалось бы так отчётливо. Или не выгорание это вовсе было, а банальная усталость от невозможности повлиять на всё происходящее. Зависящее от себя она уже сделала, теперь оставалось только ждать шагов навстречу от другого человека.       Если, конечно, он хотел делать эти шаги.       Мысли о том, что Гермиона действительно ждала, появились сразу, понятное дело, но только сейчас она поняла и приняла этот факт: она считала дни с момента их последней встречи.       По правде говоря, несколько раз она даже порывалась написать ему первой. Какое-то небольшое письмецо, в котором она наверняка бы вновь высказала свои мысли, но толсто намекнула бы о том, что всё ею сказанное на операции не означало, что она ставила жирную точку.       Чёрт. Гермиона Грейнджер облажалась. Она могла поклясться самим Мерлином, что её речь именно так и звучала: «Спасибо за всё, конечно, но я так чертовски на тебя обижена, что пошёл-ка ты к чёрту». А после этого довольно многозначительно свалила в закат, оставив за собой дымку неопределённости.       Она громко выдохнула, покачав головой. И после этого, Гермиона, ты ждёшь, что он придёт к тебе первым? По какому-то неведомому ей волшебству та обида, которая была и оставалась слишком сильной на протяжении нескольких дней, незаметно испарилась. По всей видимости, виной тому были её постоянные и изнуряющие размышления. Она всё думала и думала о словах, которые с такой лёгкостью сказала ему. Им обоим. Заслуживали ли они подобной грубости с её стороны даже после такого их поступка? Справедлива ли была Гермиона в своих словах?       К огромному её сожалению, даже по истечении практически двух недель она не смогла ответить себе на этот вопрос. Всё внутри будто сражалось друг с другом. Боролось, препятствуя правильным мыслям.       Даже сейчас ей было сложно сосредоточиться, потому что из гостиной послышался голос её мамы, которая вежливо приглашала кого-то в дом.       Гермиона повернула голову на звук, параллельно отталкиваясь от кухонной тумбы. Тряхнув головой, она заглянула в арку, ведущую в коридор, сразу замечая свою маму и… Джинни.       Несколько раз тупо моргнув, Гермиона заставила себя открыть рот и заговорить:       — Джин! Ты что здесь делаешь? — получилось как-то средне между радостью и шоком. Гермиона не ожидала увидеть подругу здесь. В Австралии. Она быстро вышла в коридор, но остановилась, увидев серьёзное выражение лица Джинни.       Миссис Грейнджер искренне улыбалась, радуясь гостям.       — Ну же, милая, проходите. Мы будем очень рады познакомиться с друзьями Гермионы.       Джинни натянуто улыбнулась.       — Да, я тоже очень рада познакомиться с вами. Гермиона многое о вас рассказывала, — на этой фразе Джинни стрельнула в Грейнджер острым взглядом. С таким мерзким укором. Та скривилась, ожидая гнев Уизли-Поттер, направленный исключительно на Гермиону, в ближайшем будущем.       — Мам, — мягко позвала она. Хотя артефакт работал, память возвращалась катастрофически медленно. Её родители всё ещё путались в фактах, терялись во времени и иногда забывали довольно длительные промежутки. Но они с этим справятся. Обязательно. — Мы с Джинни сейчас поговорим в моей комнате, а потом познакомимся. Может, сделаешь пока нам всем чай? — она нежно улыбалась, гладя маму по плечам. Так было нужно. Миссис Грейнджер пока было слишком рано погружаться ещё и в жизнь друзей Гермионы.       — Конечно, доченька. Как раз у нас остался пирог с твоего дня рождения, — широко улыбнулась миссис Грейнджер, пока Гермиона пыталась совладать с дыханием. Скользнув взглядом по Джинни, она увидела её поджатые губы и извиняющееся выражение лица.       — Да, мам. Это здорово. Мы скоро придём.       Миссис Грейнджер покинула коридор под немые взгляды Гермионы и Джинни.       — Прости. Я должна была предупредить, я не знала…       — Перестань, — оборвала речь подруги Гермиона. Она облизала губы, оборачиваясь к Джинни. — Она думает, что вчера был мой двенадцатый день рождения, — выдохнула Гермиона и сразу продолжила: — Чёрт побери, я так рада, что ты здесь…       Даже если Грейнджер не ожидала её здесь увидеть, это не означало, что она не хотела. А Джинни… как бы сильно она ни была зла на Гермиону, не смогла не наброситься на неё с успокаивающими крепкими объятиями.       — Я бы из-под земли тебя достала, дорогая, — прошептала Джин в кудрявую копну, получая взамен тихий всхлип.       Они обнимались несколько минут. Джинни гладила Гермиону по плечам и спине.       — Идём в комнату. Уверена, у тебя миллион вопросов, — пробубнила Грейнджер, отстраняясь.       — Миллион? — Уизли-Поттер выгнула бровь. — Грёбаная бесконечность, Грейнджер! — громко прошептала она, выставляя указательный палец прямо перед лицом Гермионы.       Та хмыкнула, поворачиваясь к лестнице, ведущей на второй этаж.       Когда дверь в детскую комнату Гермионы захлопнулась с тихим щелчком, Джинни уже была настроена очень воинственно. Уперев руки в пояс, она принялась сверлить Грейнджер взглядом.       — Начинай по порядку, — выдохнула она, мастерски маскируя свою злость. Ещё бы — Уизли ненавидела быть не в курсе всего.       Гермиона вздохнула.       — Ну… — она не знала, с чего начать.       — Ну? Ну, Гермиона, с того момента, где ты работаешь невыразимцем и соглашаешься на предложение моего мужа стать грёбаным двойным агентом в настоящем змеином кодле!       Гермиона громко вздохнула, плюхаясь на кровать. Джинни выжидающе смотрела на неё, ожидая длинного и, вероятно, очень захватывающего рассказа, но кроме уставшего выражения лица и прикрытых глаз Гермиона больше ничего не могла предложить. Она похлопала ладонью по кровати около себя, приглашая Джинни присесть.       — Не драматизируй, — выдохнула Гермиона, когда Уизли села рядом. — Гарри нужна была моя помощь, а я…       — Нужна была помощь? — уже спокойнее спросила Джинни. — Он по собственной воле засунул тебя в условия смертельной опасности. И, когда я говорю «смертельной», я именно это и имею ввиду, — добавила она, а после тяжело вздохнула. — Я понимаю. Я помню вашу безумную любовь к опасностям ещё со школы, но, Гермиона, вы уже давно не дети…       — Джинни, это моя работа.       — Нет, Гермиона, твоя работа — обезвреживать опасные магические артефакты и беречь в секрете грязные тайны нашего министерства. Всё.       Гермиона покачала головой.       — Не вижу смысла это обсуждать. Всё уже закончилось, Джин. Операция успешна, преступник пойман.       — Да, я наслышана о преступниках, — фыркнула Джинни, за что получила нахмуренное лицо Гермионы. — Я знаю о Браун. Годрик, не зря она меня так сильно раздражала. Я подсознательно чувствовала её натуру… крысиную.       Грейнджер хмыкнула, улыбаясь.       — Ну, это часть её работы… быть крысой, — они обе еле слышно засмеялись, а после затихли. Видимо, пришёл момент говорить вовсе не о работе.       — И я узнала не только о них… — начала Джинни.       — Гарри может здорово влететь за раскрытие тайн следствия.       — Я его жена, Гермиона. Меня могут пытать под Круциатусом, и я не сдам его секреты, — серьёзно сказала Джинни. — И он потребовал Непреложный Обет, — быстро добавила она, не скрывая раздражения.       Гермиона рассмеялась.       — Значит, ты знаешь всё?       — Большую часть, — кивнула Джинни. — Он не вдавался в подробности, но сказал, что Малфой и Нотт работают аврорами под прикрытием, хотя, если честно, не понимаю, как это вообще возможно.       Гермиона вопросительно выгнула бровь, на что Джинни закатила глаза.       — Мерлин, как таких представителей мужского пола можно было сделать агентами под прикрытием? Их же буквально нельзя сделать неприметными людишками.       Грейнджер фыркнула.       — И тем не менее. Они отличные авроры. Если бы не Тео и Драко, сомневаюсь, что я бы выбралась самостоятельно из того дерьма, — вздохнула Гермиона.       Джинни нахмурилась.       — Ты ещё не…       Гермиона покачала головой.       — Я столько грубостей им наговорила, — призналась она. — Я сказала Драко, что он не в состоянии выбрать между мной и работой, а Тео я вообще сказала, что он меня разочаровал… Джинни, я такая дура. Как можно было сказать такое? Да, я была зла и обижена за то, что они сделали, но…       — А что они сделали?       Грейнджер затихла, думая, как преподнести эту информацию.       — В самом начале наших отношений, — последнее слово она произнесла, закатывая глаза, — они установили передатчики — такие специальные штуки для слежения…       — Спасибо, я в курсе.       — В моей квартире. И с их помощью прослушивали всё, что происходило у меня дома. Они слышали наши разговоры, видели всё, чем я занималась, а потом использовали эту информацию, чтобы заполучить мою… не знаю, благосклонность, возможно? Они думали, что, потакая всем моим интересам и желаниям, они добавляют каждый в свою копилку очки. Но я-то думала, что всё это происходит органично, по-настоящему. Мерлин, Джинни, я когда снова об этом думаю, то начинаю злиться опять!       Джинни замолчала, а после выдала:       — А я, блять, так и знала! Те букеты. Годрик, невозможно, чтобы одновременно два мужика угадали с идеальным букетом! И эти свидания... Святая Моргана, да я чёртов Шерлок Холмс! — она подорвалась с кровати и принялась расхаживать по комнате, сопровождаемая недоумённым взглядом Гермионы.       — Ты знаешь, кто такой Шерлок Холмс?       Уизли-Поттер остановилась на мгновение, пронзив Грейнджер острым взглядом. Гермиона просто кивнула.       — Но, признаюсь, это очень изобретательно. Мама всегда говорила, что мужчинам всё нужно говорить прямо. Они не понимают намёков и всё такое. Поэтому, Мерлин, это действительно круто! — Джинни застыла на месте, поворачиваясь к Гермионе. — Погоди, ты сказала, что была зла и обижена?       Гермиона вновь кивнула.       — Ну да. Джин, они следили за мной.       — Я бы не называла это… именно так. Я бы назвала это «они просто хотели узнать тебя получше, чтобы ты быстрее смогла сделать выбор в пользу одного из них».       — Чушь. Они не узнавали меня получше, Джинни. Они буквально завели справочник Гермионы Грейнджер и обращались туда каждый раз, когда вдруг не могли найти ответ или решить тяжёлое задание. Как я могу знать, что действительно им интересна? Вдруг это всё было обычным соревнованием между ними. О, кстати, они до сих пор дружат. Со школы, святой Мерлин! И всё это время они дружили, Джинни!       — Вот это паршиво, да, — выдохнула Уизли-Поттер, вновь присаживаясь на кровать. — Что ты чувствуешь сейчас? — мягко спросила она.       Гермиона громко выдохнула, падая на матрас.       — Всего понемногу. Я зла за их обман, я обижена за то, что они сближались со мной, но при этом дружили. Я… Годрик, я раздражена, потому что всё это не решилось до конца, я растеряна, потому что сама не знаю, что делать. А ещё я так взвинчена постоянно, потому что он буквально не выходит у меня из головы! — Гермиона заходилась в монологе, пока Джинни даже дышать перестала, боясь спугнуть признание Грейнджер. — Я думаю о нём и днём, и ночью. Я жду его, Джинни. Я считаю дни, но и одновременно так злюсь на него! Как он мог так поступить со мной? А я… чёрт, я такого наговорила. И мне так стыдно. Но, знаешь, я бы всё равно сказала это, ведь тогда я чувствовала… я так сильно хотела это сказать, потому что… — Гермиона зарычала. — Как можно одновременно так сильно любить и злиться? Это… — она резко замолчала, захлопывая рот.       — И мы говорим о… — подтолкнула её Джинни. У неё буквально горела кожа от желания узнать имя.       Гермиона закрыла ладонями лицо.       — Мерлин, какая же я идиотка.       — Почему?       — Я ведь не лучше их обоих, да? Я ведь тоже, как там сказала Лаванда, «обоих за нос водила».       Джинни фыркнула.       — Нашла кого слушать. Но я согласна.       Гермиона резко повернула голову.       — Только с тем, что хороши вы все. Трое. Я говорила тебе когда сделать выбор? Ты меня не послушала.       — Джинни! Ты буквально заставила меня встречаться с ними обоими!       — Да, но потом вежливо намекнула, что пора бы выбирать, иначе это грозит оказаться в огромной заднице.       Гермиона злобно выдохнула.       — Ты ужасная подруга.       — Приятно это слышать, — улыбнулась Джинни, а потом резко посерьёзнела. — Гермиона, я очень тебя люблю и желаю тебе счастья, — она легла рядом с Грейнджер, подпирая голову рукой. — И здесь я не вижу одного правильного решения. Если твоё сердце уже выбрало одного из них, то почему бы тебе не сказать ему об этом? Вместо того, чтобы сейчас наслаждаться прелестями официальных отношений, конечно, я имею ввиду страстный секс, ты сидишь и чахнешь, топя себя в целой куче чувств. Я понимаю твою злость, я также понимаю твоё раздражение, но ты верно подметила: полностью виноватых и полностью правых здесь нет. Всё решит разговор. И с одним, и с другим.       — Этого я боюсь больше всего, — прошептала Гермиона.       — А никто не говорил, что будет легко, Гермиона. Если уж ввязалась в это, будь добра, найди в себе смелость признаться одному из них, что его чувства не взаимны.       — Думаешь, мне стоит сделать шаг первой?       Джинни пожала плечами, переворачиваясь на спину.       — Я никогда не считала, что первые шаги должен делать мужчина. Это обязаны делать двое. Всегда. Но, если ты сейчас чувствуешь острую надобность в том, чтобы всё решить, то почему бы не шагнуть первой?       Гермиона тихо хмыкнула, молча соглашаясь.       — Спасибо, Джин, что ты здесь. Спасибо.       — Всегда пожалуйста, дорогая, но… — Джинни повернула голову, сузив глаза и коварно улыбнувшись, — я до сих пор не услышала имя того счастливчика, который вскоре познакомиться поближе с твоей кис…       — Мерлин, не продолжай! — засмеялась Гермиона. — Это…       — Девочки, чай готов! — послышалось из коридора голосом миссис Грейнджер.       Джинни моментально забыла о предыдущей теме их разговора, переключаясь на родителей Гермионы.       — Гарри рассказал мне… большую часть. Как у них дела?       Гермиона виновато улыбнулась. Она обязательно поблагодарит Гарри за его молчание в Министерстве Магии Британии.       — Всё будет хорошо, но для этого нужно время. Я возвращаю им по несколько воспоминаний каждые два или три дня. Им после нужно время, чтобы они прижились и, ну, снова стали их воспоминаниями. Вчера они вспомнили мой двенадцатый день рождения поэтому сегодня для них всё немного спутанно. Но это пройдёт… пройдёт.       — Я рада это слышать, Гермиона, и я, — Джинни провела по губам, имитируя застёжку на молнии, — могила. Гарри меня предупредил и об этом, — хихикнула она. Они вновь замолчали. — Ты вернёшься в Лондон со мной?       Гермиона молчала секунд пять. После улыбнулась, вспоминая, как вчера вечером обсуждала возвращение в Лондон с родителями. Она кивнула, а Джин сразу набросилась на неё с объятиями.       Грейнджер мысленно уже готовила себя к двум тяжёлым разговорам.       — Мне нужно будет решить несколько вопросов с нашим старым домом, прежде чем родители вернутся. Поэтому пока полечу одна.       — Конечно, без проблем, — улыбнулась Джинни, поднимаясь с кровати. — Я помогу тебе, если нужно.       — Спасибо, — с улыбкой ответила Гермиона, открывая дверь. — Может, поможешь мне ещё поговорить с Тео и Драко? — засмеялась она.       — О, нет. Тут уж сама, — хохотала Уизли-Поттер, подходя к кухне. — Ты мне, кстати, так и не ответила. В кого же ты влюблена, м? В Нотта или Малфоя? — этот вопрос прозвучал уже на входе в кухню.       Миссис Грейнджер развернулась к Гермионе и Джинни, держа в руках небольшое кухонное полотенце. Кажется, она испекла новый пирог, не найдя другого в холодильнике.       — Влюблена? — повторила она. — Доченька, ты влюблена в… Малфоя? — миссис Грейнджер чуть нахмурилась. В недавних воспоминаниях также был рассказ маленькой Гермионы об одном несносном мальчишке в школе.       Гермиона поперхнулась воздухом.       — Нет, нет, мама, я… — зачем-то начала оправдываться Грейнджер.       — О, так, ты к нему поедешь в Лондон? — её улыбка была такой счастливой. Вероятно, в голове у мамы Гермионы всё смешалось окончательно.       Грейнджер громко выдохнула.       — Мам, я еду в Лондон, чтобы сделать ваше возвращение комфортным, — она заметила взгляд Джинни. — И да, я еду, чтобы поговорить с Драко и Тео, но тебе об этом пока не нужно задумываться. Давай разберёмся с вашими воспоминаниями, а потом займёмся обсуждениями моей личной жизни, хорошо?       Миссис Грейнджер положила полотенце на край стола, расставляя руки для объятий.       — Моя девочка, — всхлипнула она. — Я так хочу, чтобы ты была счастлива.       Гермиона обняла свою маму, утыкаясь носом ей в шею.       — Я уже счастлива, мамочка, — прошептала она.       И это действительно было так. Гермиона была счастлива, потому что вернула родителей. Но совсем скоро её счастье обретёт новый виток. Тогда, когда она наконец-то объяснится с Драко и Тео.

***

So cold — Ben Cocks

      Солнце постепенно пряталось за горизонт, наполняя комнаты и коридоры Малфой-мэнора тёплым красноватым светом. Драко стоял около окна, держа в руке стакан с охлаждённым огневиски. Небольшой аперитив перед ужином не будет лишним.       Вновь сделав небольшой глоток, Драко поморщился. Скорее это был аперитив перед разговором с лучшим другом. Всю ночь он проворочался в постели, прокручивая в голове все возможные воспоминания. Их общие с Тео.       Драко вспомнил всё: от самых лучших до самых худших. Вторых было в разы меньше, если их таковыми вообще можно было назвать. За те восемь часов, что Драко провёл в кровати, он пришёл к выводу, что Теодор Нотт — человек, бесспорно, дарящий ему только счастье.       Воспоминания сменяли друг друга с невероятной скоростью. Сначала Драко вспомнил об их первом совместном баловстве в мэноре, за которое оба огребли по первое число. Вспомнил, как они защищали и оправдывали друг друга перед родителями.       Вспомнил их первую ссору, когда они, в порыве мало контролируемого соперничества, практически подрались за метлу. Благо Нарцисса тогда запретила им обоим даже приближаться к ней, не то что летать.       Драко вспомнил их поступление в Хогвартс, их общее восхищение всем происходящим, их первые волшебные пакости, первый матч по квиддичу. Первые ссоры из-за непонимания и разных взглядов.       Первую боль, которую они разделили на двоих. Драко передёрнуло, когда он вспомнил своё посвящение в сраные Пожиратели Смерти. Тео был тогда рядом. Тео всегда был рядом. Тео был ему братом.       Драко помнил, как они поклялись защищать друг друга. Никогда не бросать. Быть верными и честными всегда. Драко помнил, как Тео сделал первую татуировку.       — Если нужно будет, я забью ими всё своё тело. Я не дам им добраться до меня, Драко, — говорил Тео, протирая лоскутом мягкой ткани покрасневший рисунок на левом предплечье. Нотт сдержал своё грёбаное слово, не дав своему отцу и Волдеморту наградить себя клеймом Пожирателя. Грёбаный Теодор Нотт разрисовал себя вдоль и поперёк, не оставив ни единого места для позорной метки. И именно этим он спас Драко, в последний момент вытащив его из задницы, ведь он был тем, кто не подчинялся никогда.       Тео Нотт всегда был чертовски парадоксальным человеком, и Драко, Салазарову мать, не хотел его терять. За всё то, что Тео сделал для него, Малфой был обязан ему по гроб жизни. До последнего своего вздоха. И он хотел начать прямо сейчас.       Драко много вспоминал, но ещё больше думал. Нотт никогда не влюблялся. Он так сильно боялся остановиться на месте. Тео постоянно бежал. Прежде всего от самого себя. Даже спустя столько лет Тео всё ещё боялся попасться в сети давно мёртвого человека — своего отца. А серьёзные отношения именно это и подразумевали — остановиться. Драко об этом знал. И теперь впервые видел, как Тео смог притормозить. Этим якорем для него стала Гермиона Грейнджер. Этот факт Малфой просто не мог проигнорировать. Никогда не мог. Ведь интерес к ней у Тео был с грёбаной школы.       Он допил остатки огневиски, громко поставив стакан на каменный подоконник, когда в дверь постучались. Драко подозревал, кто это может быть.       — Да, — тихо сказал он, ненадолго задерживая дыхание.       В дверной проём заглянул Тео.       — Нарцисса сказала, я найду тебя здесь. Что…       — Проходи, — спокойно сказал Драко. — Я… — он прокашлялся. Голос осип. — Я бы хотел поговорить перед ужином.       Тео зашёл в кабинет, тихо прикрывая дверь.       — Хочешь, чтобы я ушёл, не поев? — хмыкнул он.       Драко покачал головой. Даже сейчас Тео умудрялся шутить.       — Мама накормит тебя в любом случае, даже…       — Не продолжай, друг, я не собираюсь уходить, — он громко сглотнул. — Что бы ты сейчас мне ни сказал, я не собираюсь уходить. Думаю, мы достаточно много прошли вместе и… и сейчас сможем пройти.       — Ты думаешь? — Драко вновь поражался этой способности. Нотт даже сейчас готов был жертвовать всем во имя их дружбы.       — Конечно, — хмыкнул Нотт. — А как же. Мы ведь друзья, — прозвучало это скорее полувопросительно, но уверенный вид Тео сметал эту видимость.       — Тео, — Драко перевёл дыхание. Либо сейчас, либо никогда. — Ты любишь её?       Нотт моргнул.       — Что ты…       — Просто ответь. Ты любишь Гермиону Грейнджер?       — Да, — незамедлительно ответил Тео, вновь громко сглатывая. — Люблю.       — Как давно? — хрипло спросил Драко, ожидая честный ответ. Но вместо этого получил ошарашенный взгляд.       — Какого…       — Как давно, Тео, у тебя есть чувства к Гермионе?       У Нотта затряслась нижняя губа. Он поверхностно задышал, поправляя на шее галстук. На кой чёрт он вырядился в костюм? Драко обязательно спросит у него, когда достанет из него признание.       — Отвечай сейчас же, Нотт.       — Давно, ясно? — закричал Тео, громко и часто дыша. — Сука, не знаю. Курса… курса с пятого, может, раньше, я не знаю! — он вновь теребил галстук, пытаясь ослабить эту чёртову удавку на его шее.       — Почему ты не сказал мне? — спокойно спросил Драко.       — А что я должен был сказать тебе? У тебя… у нас было так много проблем, когда я понял это окончательно. Возрождение сраного Волдеморта, твоё посвящение и задание, грёбаная война, в конце концов! Я был нужен тебе! Как я мог… как я мог думать о другом?       — Тео, — выдохнул Драко, совсем не веря в услышанное. Он многого ожидал, но это…       — Я думал, это пройдёт. Я думал… думал, что это ненадолго. Но потом, когда мы встретились спустя столько лет, оно всё проснулось во мне. С каждым днём просыпалось, понимаешь? И теперь… теперь я просто понял, что я чувствую.       — Гермиона чувствует то же самое к тебе, Тео, — заверил его Драко.       — Ты не можешь знать этого наверняка, — огрызнулся Нотт.       — Ты прав. Но я видел, как она смотрит на тебя, как доверяет тебе. Я всё это видел…       — Замолчи. Прошу тебя.       — Я видел, как Гермиона волновалась о тебе, когда прилетело нам в багажник, — продолжал Драко.       — Заткни…       — Я видел страх в её глазах. За тебя.       — Да замолчи же ты! — рявкнул Тео.       — Да какого хера ты отрицаешь это, Нотт? — взревел Драко.       — Да потому что не хочу делать тебе больно! — Тео так громко и часто дышал, что аж заболело в груди. Он схватился за рубашку в области солнечного сплетения, царапая себя ногтями через белую ткань.       — Ты грёбанный идиот, Теодор Нотт, — прошипел Драко, дёргая Тео за плечи. Тот врезался в тело Малфоя. — Ты грёбаная заноза в моей заднице, — продолжал Драко, крепко сжимая друга в объятиях. — Не смей больше жертвовать собой, ты понял? Никто, сука, никто не заслуживает твоих жертв, Нотт. Заруби это на своём аристократичном носу, придурок.       Нотт тихо всхлипнул. Одна слеза покатилась по его левой щеке.       — Ещё бы я жертвовал ради тебя чем-то, — фыркнул он, за что получил тычок между лопаток. Оба тихо засмеялись.       — Прости. Я был дерьмовым другом, раз не заметил этого сразу. Я должен был.       — Не должен, — покачал головой Тео, отстраняясь. — Я маскировал это достаточно хорошо. Даже для самого себя. Поэтому не должен.       Драко нехотя кивнул.       — И что это всё должно значить? — спросил Тео, разводя руки.       — Это значит, что тебе следует поговорить с ней. Теперь, когда мы всё решили между собой, ты должен признаться ей.       — Я не уверен, что она ответит мне взаимностью.       — Что ж, в таком случае Гермиона Грейнджер будет настоящей идиоткой, — засмеялся Драко. — Но она ответит. Будь уверен.       Тео кивнул.       — Спасибо, друг.       Драко сжал пальцами его плечо.       — Мы ведь обещали друг другу, помнишь?       Да, Тео помнил. Он улыбнулся, решая, что ему теперь стоит привести свои мысли в порядок и отправиться к Гермионе.

***

Broken - Isak Danielson

      К тому моменту, когда Тео окончательно всё взвесил и решил для себя, прошло практически две недели. За это время он успел попрощаться с карьерой аврора под прикрытием, решив, что его бизнеса — маленькой пиццерии на углу за Косой Аллеей — будет более чем достаточно для хорошей жизни.       За это время он успел знатно заебать главу Аврората. Тео ходил в Министерство Магии утром, днём и вечером, каждый раз умоляя Поттера дать ему координаты Гермионы. Он ведь понятия не имел, где она сейчас. Главный аврор отпирался слишком долго и упорно, потому Тео решил, что новоиспечённый офицер Международной Ассоциации Авроров сможет помочь ему лучше, чем Поттер.       Оказалось, что помогли оба. Спустя практически две недели Тео получил заветное письмо, в котором было указано точное местоположение Гермионы Грейнджер.       Австралия. Восточный Сидней. И адрес в районе Поинт Пайпер.       Тео вдруг стало страшно. По-настоящему. Уже стоя в терминале международных перемещений, ему стало жутко. Вдруг она оттолкнёт его? Вдруг она не простила его? Вдруг Гермиона вообще влюблена в Драко? Слишком много «вдруг». Его успокаивал лишь тот факт, что внутри горело желание высказать ей о собственных чувствах.       Она должна о них знать. В любом из возможных случаев. Тео понадобилось много времени, чтобы принять для себя тот факт, что его чувства зародились уже чертовски давно. Он-то знал, но принимал ли? Нет.       Поэтому сейчас сказать об этом Гермионе было важно вдвойне.       Присев в кресло для перемещений, Тео потёр джинсовую ткань на бёдрах вспотевшими руками. Волновался, как мальчишка. Он попытался заменить тревожные мысли чем-то хорошим. Например, если Гермиона ответит взаимностью. Он представил, как обнимет её. Поцелует. Как вновь вдохнёт вкусный запах её волос и тела.       Тео подкармливал себя этими мыслями весь путь до дома Гермионы. В конце концов, чрезмерная тревожность отступила, оставив за собой лишь лёгкое волнение. Хотя ему казалось, что он вовсе перестанет дышать, когда увидит её, Тео упорно пытался контролировать собственные эмоции.       Добравшись до нужного адреса, он несколько раз глубоко вдохнул, поднимая руку, чтобы позвонить в дверной звонок. Одно нажатие — и ладони вспотели ещё сильнее. Другая рука крепче сжала букет пионов.       Салазар, Тео, соберись.       Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Тео быстро сглотнул. Она была очень похожа на Гермиону. И, вероятно, это была миссис Грейнджер. Она широко улыбалась, опираясь на дверной косяк. Тео вдохнул больше воздуха.       — Миссис Грейнджер, здравствуйте. Меня зовут Тео, я приехал к Гермионе. Вы могли бы…       — О, — Тео говорил так быстро, что не сразу понял, как его перебило это короткое «о».       Он чуть выгнул бровь в немом вопросе.       — А наша Гермиона уехала вчера. В Лондон, — продолжила миссис Грейнджер.       Тео едва не расхохотался.       — То есть улетела, конечно же. У неё был вечерний рейс, — продолжала рассказывать миссис Грейнджер, пока Тео пытался утихомирить собственное сердцебиение. — Она так спешила, вы знаете. Ей очень хотелось поскорее увидеться со своим любимым.       У Нотта перехватило дыхание. Он не хотел перебивать, но вопрос вырвался сам:       — С любимым?       — О, да. С Драко Малфоем, — весело закончила миссис Грейнджер.       На мгновение его сердце остановилось. Он тихо хмыкнул, сглатывая вязкую слюну.       — С вами всё в порядке? — заботливо спросила мать Гермионы, кладя на плечо Тео руку.       — Да… да, я в порядке, — солгал Тео. Конечно, он не был в порядке. Он физически чувствовал, как разбивается его сердце. Он сжал в руке стебли пионов. — Это вам, миссис Грейнджер, — хрипло сказал он.       — Как неожиданно, благодарю, — прощебетала она. — Я могу что-то передать Гермионе от вас?       — Нет, — улыбнулся Тео. — Всё, что мог, я уже ей отдал, — закончил он. — Всего доброго, миссис Грейнджер.       Тео развернулся и ушёл так быстро, как только мог. В терминале международных перемещений он оказался через три минуты. Ещё через час он был в Лондоне. Хотелось то ли напиться, то ли что-то ещё.       Домой категорически не хотелось. Тео громко выдохнул, ругаясь себе под нос. Если всё же Гермиона выбрала Драко, ему следовало собраться с силами и заставить себя принять этот факт.       Единственное, что убивало его изнутри, — он надеялся, что Гермиона найдёт в себе смелость сказать о своём выборе ему в лицо. Но к этому он должен был быть готов сам. Потому неспешным шагом Тео направился к набережной Темзы.

***

      Драко вышел из душа как раз в тот момент, когда в дверь настойчиво постучали. На часах было около пяти вечера. Он никого не ждал.       Накинув влажное полотенце на плечи, он натянул спортивные штаны и неспешно подошёл к двери, сразу ту открывая. Драко чертыхнулся себе под нос, когда увидел гостью на пороге.       — Грейнджер, — выпалил он. — Ты что тут делаешь?       Гермиона в удивлении подняла брови, медленно сканируя Драко с ног до головы. Когда она закончила изучать его полуголое тело, то прокашлялась, чтобы поздороваться.       — Я… я пришла поговорить. Я не вовремя? Могу уйти… — она указала большими пальцами себе за спину, практически разворачиваясь, чтобы уйти. Отчего-то стало неловко видеть его в таком виде. Но Драко быстро замотал головой, открывая дверь пошире.       — Нет, всё в порядке. Я просто не ждал никого, а… а тебя особенно, — пробормотал он, предлагая Гермионе зайти внутрь. — Дай мне минуту, я оденусь.       Драко поспешил в спальню, чтобы надеть футболку и высушить волосы. По дороге туда он вспомнил Тео. Какого чёрта Грейнджер делает здесь, если в это время она должна быть с Ноттом? Одевшись и приведя причёску в порядок, он на несколько минут застыл посреди комнаты, боясь выходить в гостиную.       Он понятия не имел, чего ожидать от разговора с Гермионой. По какой причине она сейчас у него дома. Что она хочет ему сказать. Она ведь что-то говорила о разговоре, так ведь?       Драко несколько раз глубоко вдохнул. Вероятно, ему тоже нужно многое ей сказать. Он хотел сам с ней поговорить, но уже после того, как у них с Тео всё решится. Драко сжал кулаки, после расслабился и вышел в гостиную.       Гермиона присела на диван, сложив ноги по-турецки. Она выглядела необычно в джинсовых шортах и белом худи. Когда Драко появился в поле зрения, она заметно напряглась, но старательно не подавала виду. А после махнула рукой в сторону кресла.       — Присядешь?       Драко хмыкнул.       — Только Гермиона Грейнджер может предложить мне сесть в собственном доме, да?       Гермиона улыбнулась.       — Будет легче, если мы оба примем факт важности и необходимости этого разговора в более непринуждённой атмосфере.       — Куда уж непринуждённее. Ты буквально застала меня после душа, — засмеялся он.       — О, я это не планировала, — поддержала шутку Гермиона, но быстро посерьёзнела. — Я хочу сказать, что…       — Извини меня, Грейнджер, — перебил её Драко. Он был не в силах контролировать этот порыв. Драко чувствовал перед Гермионой вину за свой поступок. — Извини за то, что лгал тебе. Это… ты была права, это правда было мерзко. Но я… ни я, ни Тео… мы не имели злого умысла, хотя это едва ли нас оправдывает. Я уважаю тебя, Гермиона. И это был откровенно дерьмовый поступок.       — Ты тоже прости, Драко. Когда… то, что я сказала тебе после операции, Мерлин, мне так стыдно. Я, на самом деле, вовсе не это имела ввиду. Я бы никогда не попросила тебя выбирать между мной и чем бы то ни было ещё. И жертвовать… Прости, я не должна была тебе этого говорить. Мне жаль.       Драко кивнул. Ему стало легче от того, что Гермиона произнесла это вслух самостоятельно. Огромный булыжник с лёгкостью соскользнул с его плеч. Но был ещё один…       — И… я хотела сказать тебе спасибо. За всё то время, что мы провели вместе. Ты замечательный, Драко, — у Гермионы внутри заходилось сердце. Мерлин, как сложно было это говорить. Малфой не заслуживал того, чтобы его вот так отшивали. Но выбор уже был сделан. И давно. Гермиона обязана его озвучить. Как минимум, из уважения к Драко. — Но я…я…       — Но ты выбрала его, — спокойно закончил за неё Драко. И теперь второй булыжник упал с его плеч.       Гермиона застыла, смотря на Драко и вовсе не моргая.       — Я… — начала она, но замолчала, когда увидела прищуренный взгляд Малфоя.       — Грейнджер, ты влюблена в Нотта? — ровно спросил он, ожидая очень честный ответ. Он не хотел видеть сомнение, длительное размышление или неуверенность. Драко хотел услышать чёткий и быстрый ответ.       — Да.       Гермиона не подвела. Малфой улыбнулся.       — Отлично, Грейнджер, потому что Тео — человек, который заслуживает любви. Я благодарен тебе за время, которое мы провели вместе. Ты прекрасная женщина, и, я уверен, Тео будет с тобой очень хорошо. Как и тебе с ним. Он сделает тебя самой счастливой, вот увидишь, — Драко говорил ровно и спокойно. Гермиона поразилась на мгновение.       — А… а ты…       — Если ты хочешь узнать, влюблён ли я в тебя, то мой ответ — нет.       Гермиона незаметно выдохнула. Она ведь тоже не была влюблена в Драко. Она чувствовала сексуальное притяжение, страсть, интерес, но любовь… это, пожалуй, было слишком громкое слово.       — По этой причине я могу искренне радоваться за вас и не страдать с бутылкой огневиски в одиночестве, — засмеялся он. Гермиона поддержала.       — Я рада это слышать, Драко.       — У меня есть только одно условие, Грейнджер, — строго произнёс он. — Береги его. Таких, как Нотт, больше нет.       Гермиона кивнула. В уголках глаз собирались слёзы.       — Кстати, Нотт должен быть в Австралии сейчас, — вспомнил Драко, когда провожал Гермиону к двери.       — Что?       — Угу. Мне пришлось постараться, чтобы найти твоё логово за океаном, — ухмыльнулся он. — Думаю, если он тебя там не застал, то должен был уже вернуться.       Гермиона покачала головой.       — Спасибо, — прошептала она. Подумала несколько мгновений и крепко обняла Драко. — Спасибо.       — Тебе не за что меня благодарить, Грейнджер. Хотя, — он отстранился, наколдовывая клочок бумаги, — разве что за это.       Гермиона словила пальцами левитирующую бумажку, читая написанное.       — Это...?       — Адрес, куда ты направляешься прямо сейчас, — снова ухмыльнулся Малфой. — Вперёд. Он ждёт тебя.

***

Car's outside - James Arthur

      Тео стоял напротив какого-то непримечательного бара, наблюдая за парочкой. Они хохотали, касаясь носами друг друга, целовали друг друга, обнимали. Были счастливы.       Вероятно, именно так могли бы выглядеть сейчас Драко и Гермиона. В его новой квартире в Гринвиче, которую Малфой так сильно хотел одомашнить. Тео с силой сжал челюсти, а после прикусил внутреннюю сторону щеки. Наверное, со стороны он выглядел жалко, мысленно хороня свою любовь к Гермионе Грейнджер.       Внутри было пусто. И эта пустота поглощала все его внутренности. Тео облизнул губы, глубоко вдыхая. Хватит.       Он собирался отправиться домой, принять душ и постараться вновь всё обдумать. Тео надеялся, что Драко свяжется с ним, чтобы всё рассказать. Нотту очень не хотелось оставаться за бортом не только любви, но и дружбы. Особенно, учитывая их последний разговор с Малфоем.       Он аппарировал к своему дому, резво поднимаясь по ступеням в квартиру. На мгновение застыл, когда почувствовал шлейф знакомого аромата. Так пахла Гермиона. Тео качнул головой, отгоняя наваждение и заходя внутрь квартиры.       Вокруг было тихо. Закатные лучи просачивались сквозь окна и мягко оседали на мебель и пушистый ковёр в гостиной. Тео сделал два шага вглубь коридора, вновь вдыхая запах. Он никуда не испарился, напротив, стал чётче.       Что за…?       В два быстрых шага он пересёк коридор, сразу оказываясь в просторной гостиной. Рядом с высоким французским окном в кресле, обшитом синим бархатом, сидела Гермиона. Тео громко выдохнул, привлекая к себе внимание. Грейнджер резко обернулась, подрываясь с кресла. По всей видимости, она ждала его достаточно долго.       — Тео, — прошептала она.       Этот шёпот так больно резанул его, будто вместо слов она бросала в него ножи.       — Я пришла, чтобы… — она запнулась.       — Чтобы извиниться? — хмыкнул он. Да, он знал, зачем она пришла. Гермиона пришла, чтобы сказать, что дело не в нём, что она очень сожалеет, ведь её сердце выбрало другого. Тео правда не хотел этого слышать. — Тебе не за что извиняться, Гермиона. Я всё понимаю.       Она покачала головой, делая несколько шагов ближе.       — Нет. Я не должна была говорить тебе все эти вещи, это нечестно по отношению к тебе, — начала она. Это ещё больше ранило. Теперь она отказывалась от всех слов, которые когда-либо сказала ему. Прекрасно.       Он фыркнул, сразу замечая недоумённое выражение лица Гермионы.       — Ты говорила то, что хотела, я полагаю. Не нужно оправдываться за это.       Гермиона нахмурила брови.       — Я не оправдываюсь, Тео. Мне действительно не стоило этого говорить. И мне жаль, — Грейнджер начала раздражаться. О, отлично. Пусть лучше злится, чем жалеет его.       — Тебе жаль только за то, что ты говорила мне? — рявкнул он.       — Да, — быстро ответила Гермиона. — Об остальном я не жалею.       Тео громко выдохнул.       — Спасибо и на этом, — грубо бросил он. Нотт вёл себя как настоящая задница. Он знал об этом, но ничего не мог с собой поделать. Чёртова влюблённость в чёртову Гермиону Грейнджер затмила его рассудок.       — Почему ты так говоришь? Раз на то пошло, это я должна злиться на тебя! — прошипела Гермиона, делая ещё шаг к Тео.       — Да ладно?       — Да! — крикнула она, выставляя вперёд указательный палец. — Ты, Теодор Нотт, так сильно злишь меня! Как ты мог так поступить?       — Как, Гермиона, как я поступил? — взорвался Тео, не веря, что она и правда провоцирует его на эмоции. — Я облажался, знаю! Спасибо, что напомнила мне это в сотый раз! Я облажался! И продолжаю лажать, видимо, до сих пор, если единственная женщина, которую я смог полюбить, выбрала не меня, а моего лучшего друга! — Тео быстро дышал, наблюдая, как вытягивалось лицо Грейнджер. Да, смотри, Гермиона, и слушай. Ты обязана это услышать. — Мне жаль, Гермиона, что я поступил как грёбаный мерзавец, устанавливая в твоём доме передатчики, чтобы узнать тебя лучше. Мне жаль, что всё, что я узнал о тебе, я знал и так, потому что каждый грёбаный год в Хогвартсе я наблюдал за тобой, уже тогда зная о тебе практически всё! Мне жаль, Гермиона, что даже узнав тебя очень близко, мне не хватило сил, чтобы сделать тебя своей! Мне жаль, ясно? — он запыхался. Тео выплёвывал эти слова, с каждым разом подходя к Гермионе всё ближе. — Мне жаль тебе говорить это, но мне чертовски больно сейчас видеть тебя в своей квартире и знать, что, мать твою, не имею права даже прикоснуться к тебе, потому что знаю, что ты пришла извиниться и… и уйти, ведь тебя ждёт Драко. Мне жаль, Грейнджер, но сейчас у меня нет сил, чтобы пожелать вам счастья. Я… я просто не могу. Поэтому, прошу, — он опустил голову, свешивая руки вдоль тела. — Если это всё, чего ты хотела, уходи. Я не держу на тебя зла, я прощаю тебя за… за что ты там пыталась извиниться, но уходи.       Гермиона подняла брови, наблюдая за этой картиной. Признаться честно, несколько абзацев его монолога назад, её сердце уже выпрыгнуло из груди и поскакало прямо Нотту в руки. Жаль, он был слишком занят страданиями, чтобы это заметить.       — Закончил? — спокойно спросила она.       Тео поднял на неё тяжёлый взгляд.       — Да.       — А теперь слушай ты, — начала Гермиона, подходя в плотную к Тео. — Мне жаль за те слова, которые я сказала тебе после операции. Никогда, Нотт, слышишь, никогда я не буду жалеть, что подарила тебе исполнение своей мечты. Никогда я не буду жалеть, что это был именно ты, потому что, на самом деле, моей главной мечтой было сделать это с любимым человеком. А ты, Тео, именно тот человек.       — Чт…       — И я пришла извиниться только за эти слова. Но помимо этого я хотела сказать тебе, что… что влюбилась в тебя по уши, — выдохнула она, почувствовав, как глаза застилает пеленой. — И я поняла это уже тогда, в Ницце, но… но мне, видимо, понадобилось некоторое время, чтобы это принять и…       Гермиона была бестактно заткнута глубоким поцелуем. Тео обрамил её лицо своими ладонями, целуя так требовательно и нежно одновременно. Грейнджер не сопротивлялась, шире открывая рот. Её руки обняли Тео за плечи, огладили трапецию и шею, а после пальцы зарылись в волосы на затылке.       Нотт отстранился на мгновение, чтобы прошептать ей в губы:       — Возможно, я не знаю о тебе всего, Гермиона, но я знаю достаточно, чтобы любить тебя.

outta my head - OMIDO&ordell ft. Rick Jansen

      Грейнджер обняла его крепче, поднимаясь на носочки.       — Покажи, — решительно прошептала она, касаясь кончиком языка его нижней губы. Она видела, как тёмно-голубые глаза потемнели, как его дыхание сбилось, как кадык дёрнулся, когда Тео громко сглотнул. — Покажи, как ты меня любишь, Тео, — заискивающе протянула Гермиона, пробираясь пальцами под его белую футболку.       Тео громко выдохнул, крепче сжимая пальцами её талию.       — Твою мать, — прорычал он. Тео вновь глубоко поцеловал Гермиону, чуть опускаясь, чтобы подхватить её под бёдра и усадить к себе на талию. — Эти твои шортики, Грейнджер.       — Что с ними? — выдохнула она, крепче сжимая бёдра. Тео был таким твёрдым и сильным. Это буквально заставляло её задыхаться. А ещё его запах.       Нотт пах крышесносно всегда, но сейчас этот аромат мятных конфет, чистоты и сандала буквально дурманили её разум. Она таяла под напором его запаха, прикосновений и поцелуев.       — Они подстёгивают мою выдержку, — пробормотал Тео, направляясь в сторону барной стойки.       — А я? — промычала Гермиона, когда губы Тео переместились на линию челюсти, а после на шею.       — А ты просто сносишь мне крышу, — прохрипел он, усаживая Гермиону на высокую столешницу и широко разводя её колени в стороны. Тео прошёлся по ней жадным взглядом, отмечая её лёгкий загар. Рассмотреть её полностью мешало большое худи.       Нотт просунул обе ладони под кофту, задирая подол и снимая ту через голову Грейнджер. Она осталась только в шортах и белой майке, сквозь которую проступали еле заметные очертания её возбуждённой груди.       Тео наклонился, поцеловав участок голой кожи над тонкой белой тканью. Эти лёгкие поцелуи вынудили Гермиону сильно выгнуться навстречу прикосновениям влажных губ.       — Я так долго мечтал об этом, — бормотал он сквозь череду поцелуев. — О том, как смогу целовать тебя так, — он оставил мокрый поцелуй под левой ключицей. — И так, — а после — на левой груди прямо поверх ткани. — И так, — закончил Тео, мягко прикусывая сосок.       Гермиона тихо застонала, запутываясь пальцами в тёмных кудрях.       — Сними её и поцелуй как следует, — скомандовала она, кладя его руки себе на пояс шорт. Туда, где заканчивалась майка.       Тео усмехнулся. Он помнил, что Грейнджер любила жёсткий секс, но это знание он оставил на задворках сознания, предпочитая изучать желания Гермионы в постели с нуля.       — Хочешь, чтобы я всё сделал как следует? — прошептал он, снимая с Грейнджер майку. Медленно так, по истине наслаждаясь каждым сантиметром её тела.       — Хочу, — выдохнула она, опуская руки к поясу его джинс. — Я тоже этого хотела очень долго, — тихо говорила Гермиона, наблюдая, как Тео водит жаждущим взглядом по её груди и животу. Она буквально покрывалась мурашками в тех местах, куда он пристально смотрел.       Чуть пошевелив пальцами, она пробралась под подол его футболки, ногтями царапая нежную кожу внизу живота. Тео послушно поднял руки вверх, давая ей возможность стянуть с себя одежду.       Гермиона точно знала, что у Нотта шикарное тело, но увидев его сейчас… чёрт, она могла бы запросто захлебнуться собственной слюной. Её организм так резво реагировал на его изгибы. На чёрные узоры татуировок, которые — как она и думала — покрывали практически всю кожу груди и живота. Она притормозила, проводя кончиками пальцев по надписи над поясом его джинс. В этом месте живот Тео еле заметно дёрнулся.       — Я обязательно дам тебе рассмотреть каждую татуировку на моём теле, — прошептал он, наклоняясь к шее Гермионы. — Но только после того, как хорошенько трахну на барной стойке.       Следующий стон Гермионы был заглушён новым поцелуем. Нотт слишком умело, слишком хорошо вылизывал её рот жаждущим языком. Это было так чертовски восхитительно, что она буквально терялась в собственных движениях. Пока его ладони нетерпеливо изучали каждый участок её кожи, Гермиона зарылась пальцами в его волосы, чуть оттягивая у корней. Тео тихо шикнул, прикусывая её нижнюю губу. Грейнджер определённо это понравилось, так что она потянула ещё, надеясь, что Тео укусит её сильнее и желательно везде.       Нотт был таким высоким, что, даже сидя на барной стойке, она была на идеальной высоте. Вдоволь насладившись изгибами талии Гермионы, Тео потянулся к возбуждённой груди, сразу с силой сжимая полушария и получая за это более громкие стоны Грейнджер.       — Я не хочу, чтобы ты сдерживалась, — прохрипел он, опускаясь губами на твёрдый сосок. — Если нужно, кричи, я с удовольствием закрою тебе рот, — закончил он, довольно ухмыляясь.       От этой фразы всё внутри Грейнджер перевернулось и вывернулось наизнанку. Между ног стало так влажно, что это ощущалось даже сквозь джинсовую ткань шорт.       — Я помню, какой ты можешь быть послушной, — протянул он, опускаясь руками к поясу шорт. Тео ловко расстегнул пуговицу и молнию, а после сильно надавил Гермионе на поясницу, резко притягивая её ближе к себе. Грейнджер охнула, когда почувствовала возбуждённой промежностью его стояк. — Но сегодня, — пробормотал он, — сегодня я хочу, чтобы ты показала, какой ещё можешь быть, Гермиона.       Она сильно выгнулась ему навстречу, проводя ногтями по груди Нотта. Его татуировки так сексуально смотрелись под её ладонями.       — Раздень меня, — прошептала она. — Сейчас же.       Нотт довольно хмыкнул, стаскивая Гермиону с барной стойки. Резко развернув её спиной к себе, он надавил всем корпусом, припечатывая Грейнджер животом к холодному камню. Его руки бесцеремонно огладили загорелые бёдра Грейнджер, её упругую задницу. Тео с лёгкостью скользил пальцами по краю шорт, оглаживая кожу дальше и глубже. Кончики его пальцев практически касались промокшего белья — настолько короткими были её шорты. Он наклонился сильнее, проводя носом невесомую дорожку от изгиба плеча к уху. Его руки переместились на плоский живот Гермионы, а после ниже.       Грейнджер выгнулась, упираясь ягодицами чуть ниже паха Нотта. Она поднялась на носочки, упираясь тазовыми косточками в край столешницы, и зазывно покрутила бёдрами. Тео сзади ругнулся, рывком стаскивая шорты с Гермионы. Он присел на корточки позади неё, наслаждаясь открывшейся картиной. Переступив через джинсовую ткань, Гермиона вновь выпрямилась, прогибаясь сильнее и гладя стопой икру. Она обернулась через плечо, чтобы практически застонать от вида Тео, который теперь опустился на колени и принялся оглаживать её ноги, покрывая неторопливыми поцелуями заднюю часть бёдер и внутреннюю часть коленей — её одну из самых чувствительных точек.       — Мерлин, — прошептала она. Вид стоящего на коленях Тео не просто сводил с ума, он вынуждал всё тело покрываться громадными и бесконечными мурашками. Он вырывал из груди самые громкие и непристойные звуки. Он порождал самые греховные мысли.       Тео не мог перестать наслаждаться её телом. Блядство, она была такой потрясающей, а Тео буквально пёрло от любви и желания. Его руки скользили по гладкой загорелой коже, дольше задерживаясь на бёдрах и тазовых косточках. Он то надавливал, то еле касался, замечая как тело Гермионы покрывается мурашками. Нотт оставлял влажные поцелуи на ягодицах, не в силах контролировать собственные действия. Он несильно прикусил кожу под тканью белых стрингов, сразу получая довольный протяжный стон Гермионы.       Тео прикусил сильнее, теперь втягивая кожу и оставляя на том месте небольшое красное пятнышко. Грейнджер громко выругалась.       — Какие непристойности, — прошептал он, поднимаясь с колен и вновь оказываясь у её шеи. Большими пальцами Тео поддел резинку её трусиков, спуская те по бёдрам. Они упали к ногам, давая Нотту раздолье для действий.       Пальцы медленно очертили круг вокруг пупка — Тео понравилось, как реагировала Гермиона. Он чувствовал, как участилось её дыхание, он слышал, как колотилось её сердце. Не медля, Тео опустился пальцами ниже.       — Салазар, — протянул он. От ощущения влажных и тёплых складок под пальцами его член сильнее упирался в ткань джинс. Это было и больно и приятно в одночасье. Тео подался бёдрами вперёд и одновременно проник пальцами глубже, задевая основанием ладони клитор. — Гермиона, — протянул он, наслаждаясь её громким и частым дыханием.       — Тео, — ответила Грейнджер, ожидая нового движения. Пальцы Тео были мягкими, движения нежными и аккуратными, но ей так хотелось большего. Он уже показал ей, каким может быть заботливым, но сейчас ей хотелось, чтобы он буквально втрахал её в эту грёбаную каменную столешницу. — Прошу, не сдерживайся. Я… — она застонала, почувствовав его палец намного глубже, чем ожидала. Ох, эти длинные пальцы, вероятно, могли творить чудеса. — Я так хочу… — Гермионе было трудно связывать слова в предложения, потому что Тео добавил второй палец, сильнее растягивая её мышцы. Он не спешил, но с каждым толчком проникал глубже. После снова вытаскивал пальцы, размашисто проводя по складкам, задевая клитор и вновь погружаясь так глубоко. Блять. — Тео, — простонала она, опускаясь грудью на прохладную столешницу барной стойки.       Нотт убрал руку, но быстро переместил её за спину Гермионы, сразу проникая внутрь, но уже с другой стороны. Она вновь застонала.       — Скрести руки за спиной, — грубо прошептал он ей в шею, прикусывая кожу где-то под ухом. Она подчинилась, сжимая собственные запястья и складывая руки на пояснице. Гермиона услышала, как расстегнулась молния. Услышала шелест ткани и почувствовала тепло противозачаточного заклинания. Господи, всё внутри загорелось от предвкушения.       Сейчас ими руководила настоящая страсть. Они обязательно займутся менее диким сексом где-то в недрах его или её спальни, но сейчас обоим хотелось поскорее завладеть телами друг друга.       Тео провёл рукой по твёрдому члену, упираясь головкой в промежность Грейнджер. Она громко выдохнула, когда почувствовала такое нужное давление. Чуть подалась назад и ахнула, когда Нотт придавил её к столешнице сильнее, сдавливая пальцами её скрещенные на пояснице руки.       Быстрым, но аккуратным толчком он проник в Гермиону, наклоняясь ниже, чтобы уткнуться носом в изгиб её шеи.       — Салазар, — прохрипел он, вновь толкаясь глубже. Грейнджер застонала. — В тебе так охуенно.       К огромному сожалению Тео, ещё не придумали того слова, которое могло бы описать те чувства, которые испытывает мужчина, с особым наслаждением трахающий свою любимую женщину. Просто, блять, не придумали.       Его дурманили её запах, её срывающиеся стоны, её теплота, её приоткрытый рот и трепещущие ресницы. Она вся сносила Тео крышу, вовсе не заботясь о последствиях. Нотт выпрямился, сильнее вбиваясь в тело Гермионы и крепче сжимая её запястья. Он громко дышал, сам изредка выдавая низкие стоны. Всё внутри него кипело, готовя организм к волне бурного оргазма.       Тео опустился пальцами к клитору Грейнджер, нежно выводя круги на возбуждённом бугорке. Гермиона выгнулась, чуть поднявшись со столешницы. Она чувствовала подступающий оргазм, который зарождался не только внизу живота. Он начинался в её мозгу, по нервным окончаниям доходя до кончиков пальцев. Она чувствовала наслаждение всем телом, подстраиваясь под движения Тео, чтобы проникновение было резче.       — Тео, боже, — хрипло прошептала она, когда волна оргазма вот-вот грозилась обрушиться на неё. Нотт, кажется, всё понял. Движения его пальцев стали грубее и быстрее. — Да-да-да, — бормотала она, шире открывая рот, чтобы глотнуть побольше воздуха.       Оргазм подкрадывался медленно, но обрушился сильно. Гермиона громко вскрикнула, сжимая внутренние мышцы. Тео сзади громко выдохнул и застонал, падая на спину Гермионы. Его оргазм был не менее сильным, но даже его было мало. В голове уже рождались новые мысли о том, как Гермиона будет отпадно смотреться на его простынях.       Оставив несколько поцелуев между лопаток Грейнджер, он аккуратно вышел из неё, поворачивая Гермиону к себе лицом и сразу нежно целуя её губы. Зарывшись пальцами в волосы на её затылке, он скользнул языком по нижней губе и отстранился.       — Мне мало, — хмыкнул он, изучая её влюблённым, практически обожающим взглядом тёмно-голубых глаз. — Хочу тебя много и часто, — улыбнулся он, когда увидел, как Грейнджер быстро облизнулась.       — Я тоже, — прошептала она, обнимая его за шею. — Избавься от джинс и пошли в спальню, — пробормотала она, всасывая его нижнюю губу.       Тео ухмыльнулся, тряхнув сначала одной ногой, а после другой. Его джинсы бесформенной грудой остались лежать на полу кухни, когда он, посадив Гермиону к себе на талию, отправился в сторону спальни.

      ***

      2 месяца спустя

      Гермиона медленно открыла глаза, сразу жмурясь от яркого солнца, лучи которого слишком настойчиво пробирались сквозь шторы в их спальне. Она накрылась простынёй с головой, растягивая губы в блаженной улыбке. С кухни доносился лёгкий аромат свежей выпечки и жареного бекона.       Она выпуталась из капкана простыней, натянула на голое тело короткий шёлковый халат небесно-голубого цвета и отправилась на запах, при этом всё так же улыбаясь.       Закручивая волосы в высокий пучок на голове, Гермиона вошла на кухню, но сразу остановилась на пороге. Тео стоял к ней спиной в светло-серых спортивных шортах. Он ловко переворачивал в одной сковороде бекон, пока в другой мешал практически готовый омлет. Кто бы знал, что у Теодора Нотта получаются отменные завтраки.       Гермиона опёрлась о дверной косяк, закусывая нижнюю губу. На широкой спине Тео виднелось несколько красных полос от её ногтей. Вчера ночью она, кажется, была слишком возбуждена. Его мышцы аппетитно перекатывались под тонкой, покрытой татуировками, кожей. Широкие плечи, массивная шея и выбритый затылок — всё это будоражило Гермиону вот уже два месяца. Каждое утро просыпаясь рядом с ним, ей часто не верилось до сих пор, что этот мужчина принадлежит ей телом и душой.       Она переехала в квартиру Тео практически сразу. После того, как они перевезли её родителей домой; как Гермиона вновь — теперь по-настоящему — устроилась в Блумсбери Мэджик Паблишинг главным редактором, а Тео признался, что пиццерия, в которой они ужинали в первый раз, на самом деле, его пиццерия.       С тех пор они успели побывать на матче по квиддичу, где Скорпиус словил снитч. Кажется, Маклагген — тренер Скорпа — был не очень рад, но Драко предпочёл не говорить об этом. Он просто довольно улыбался, выкрикивая что-то о том, что Скорпиус весь в отца. Кстати, Драко — Гермиона вообще не удивилась — стал главным офицером Международной Ассоциации Авроров. Она подозревала, что лучше Малфоя некого поставить на эту должность. Но всё же она вытянула из него обещание, что в случае надобности, они с Тео без проблем помогут ему. Нотт тогда фыркнул и сильно закатил глаза.       — Думаешь, я позволю тебе снова гоняться за преступниками? — говорил он, на что получил согласный кивок Малфоя.       — Поддерживаю.       Гермиона на это только цокнула языком.       За это время родители Гермионы практически полностью восстановили свои воспоминания, лишь иногда путаясь в некоторых фактах. Но это было вопросом времени.       За эти два месяца Гермиона успела заново познакомиться с родителями Драко. Нарцисса и Люциус пригласили их с Тео на ужин. Он говорил ей, что Малфои заменили ему семью. Гермиона с радостью согласилась. Это был прекрасный ужин. Ей было приятно наблюдать за происходящим, особенно за Тео и Драко, которые теперь открылись ей совсем по-другому. В тот вечер Гермиона поняла, насколько действительно важна их дружба.       А теперь, глядя на этого сексуального мужчину, она понимала, что влюблялась с каждым днём всё сильнее и сильнее. Тео удивлял её ежедневно.       Она тихо хмыкнула, понимая, что такой счастливой не чувствовала себя никогда. Нотт повернулся на звук, растягивая губы в улыбке.       — Проснулась, любимая? — он подошёл к Гермионе, чмокая её в кончик носа. После прошёлся взглядом по её телу. — Идеальная покупка, — прокомментировал он, мизинцем отодвигая подол халата и заглядывая за ткань, скрывающую грудь Гермионы.       — Согласна, — засмеялась она, обнимая Тео за шею. — Доброе утро, — прошептала она, целуя его в губы. Мягкий утренний поцелуй как-то слишком быстро перерос в глубокий и страстный.       — Сначала завтрак, — пробормотал Тео, но быстро заткнулся, когда Гермиона опустилась перед ним на колени, стягивая шорты по стройным рельефным ногам Нотта.       — Сначала завтрак, — кивнула она, плотоядно облизываясь. Он уже был твёрдым после порции глубоких поцелуев.       Гермиона опустилась губами на возбуждённую головку, сразу нежно проходясь языком по уздечке. Тео громко выдохнул, запутываясь в каштановых кудрях. Он несильно надавил на её затылок, сразу шикая от того, как глубоко Гермиона заглотнула его член.       — Ох, блять, любовь моя, — пробормотал он.       Грейнджер довольно хмыкнула, активно работая языком и щеками, помогая себе рукой. Утренний минет был быстрым, но охренительно приятным действием. Гермиона успела несколько раз опуститься и лишь единожды поиграться языком, чтобы тёплая струя брызнула ей в рот. Она улыбнулась, оставляя поцелуй на розовой головке и довольно облизываясь.       Гермиона поднялась с колен, чмокая Тео в губы. Он выглядел таким расслабленным.       — Люблю тебя, — протараторила она и обошла стол, чтобы усесться на барный стул. — Пахнет сногсшибательно, — она покачала головой, чуть прикрывая глаза.       Тео постоял ещё с минуту, прежде чем пришёл в себя и повернулся к своей любимой женщине. Он перегнулся через стол, схватив Гермиону за подбородок. Нежно поднял её голову, заглядывая в глаза.       — Я уже говорил, как сильно люблю тебя, да?       Гермиона кивнула.       — Каждый день говоришь.       — Отлично. Не забывай об этом, сладкая, — Тео поцеловал её с громким причмокиванием. Грейнджер засмеялась, но резко замолчала, услышав тихий стук в окно.       Присмотревшись, она увидела сову. Гермиона подошла к окну, забирая небольшое письмо, и подняла взгляд на Тео.       — Это от Драко, — пробормотала она, раскрывая письмо. Пробежавшись взглядом по написанному, она в удивлении подняла брови, а после уставилась на Тео. Он быстро пересёк кухню, оказываясь рядом. Забрал письмо и принялся читать.       Драко очень скомкано объяснил ситуацию, но было точно ясно, что он просил их двоих явиться в Ассоциацию Авроров. Тео сглотнул, когда увидел прикреплённый к письму документ. Развернув его, он пробежался взглядом по информации.       Имя: Стэнли Праудфут       Статус: Очень опасен/В розыске       Выдвинутые обвинения: Обвиняется в использовании тёмных запрещённых артефактов, используемых для порабощения и подчинения волшебников       Статус операции: Совершенно секретно       И подпись: «Мне очень нужна ваша помощь».       Он перевёл взгляд на Гермиону, которая уже задумчиво кусала губу. Чуть щуря глаза.       — Мы ему обещали, — выдала она.       Тео просто кивнул. Он был согласен. По всей видимости, после завтрака их ждёт новое секретное задание.