We are dating?

В первый раз, когда Токоями проснулся от руки Бакуго, обвивающей его, его тело полностью застыло в его хватке. К тому времени они уже много раз делили постель, но ни разу Токоями не просыпался от того, что его держат на руках. Несколько мыслей промелькнуло у него в голове после того, как первоначальная сонливость была рассеяна тяжестью рук вокруг него. Во-первых, было тепло. Что не обязательно было плохо сейчас, когда погода стала холоднее, а в комнатах немного прохладнее. Во-вторых, и самое главное, это было странно , верно? У Токоями не было большого опыта, когда дело доходило до ночевок и тому подобного, Бакуго был первым человеком, который когда-либо хотел ночевать в том месте, которое считалось его местом в школе. Но из внешних источников он знал достаточно, чтобы это можно было считать объятиями… если быть точным, ложкой . И это… не было нормой для друзей… верно? Что было хорошо, конечно же, Бакуго неосознанно вцепился во время сна, и это ни в коем случае не было преднамеренным … верно? Верно. Вежливо было бы найти способ аккуратно высвободиться из хватки Бакуго, не разбудив его… верно? Или … он мог просто притвориться спящим… и дождаться, пока Бакуго проснется, и отпустить его по собственному желанию. Это был бы более безопасный вариант, так как Бакуго не был чутко спит, и его хватка была достаточно надежной, чтобы Токоями уже мог сказать, что выпутаться из него будет непросто. Итак, он ждал и изо всех сил старался оставаться как можно более неподвижным, несмотря на ерзание в груди и желание воспользоваться ванной, из-за которой он не спал в первую очередь. Все было хорошо… Бакуго все равно рано вставал, так что он мог продержаться… Вот только он не мог. Было слишком много стимуляции, и его сердце бешено колотилось, и его мочевой пузырь не работал, и Токоями просто нужно было уйти . Это не должно было быть странным, и Токоями не собирался делать это странным. Итак, набравшись смелости, чтобы рискнуть разбудить взрывного подростка, Токоями просто сел и осторожно взял руку Бакуго, когда тот оторвал ее от него. Он не стал задерживаться на странном чувстве разочарования, когда сделал это. — Извини, Кацуки, мне нужно в ванную, — произнес Токоями, надеясь, что это звучит не так нервно, как за мгновение до этого. Бакуго только пошевелился и издал звук, нечто среднее между хрюканьем и стоном, от которого у Токоями покалывало кожу, когда он слез с кровати в поисках облегчения. Видите… не странно. Совсем не странно. *** Во второй раз, через некоторое время, Токоями уже не так срочно нужно в туалет. Он лениво подумал, может быть, это случается чаще, чем обычно, и только в тех редких случаях, когда он просыпался раньше Бакуго, он мог это заметить. Если это случается чаще, чем заметил Токоями, значит, Бакуго ничего не сказал и не придал этому большого значения, поэтому Токоями решил, что тоже не будет. Не то чтобы это было совсем уж неприятно . Наоборот, оно было теплым, и в этом жесте было чувство безопасности и комфорта, которое заставило Токоями чувствовать себя непринужденно. Ну, после первоначальной паники, конечно. Но он будущий профессиональный герой, и Токоями научился справляться с паникой. «Должно быть, это преимущество женской дружбы», — подумал Токоями про себя, — возможность открыто демонстрировать платоническую привязанность, не будучи при этом сексуальной или романтической по своей природе. Должно быть, приятно быть девушкой и иметь возможность платонически получать привязанность от друзей. Он определенно согласился с тем, что мужчинам не помешало бы больше проявлений платонической привязанности. Токоями нахмурился, не понимая, почему эта мысль его не устраивала. Он не мог дольше задерживаться на этой мысли, потому что именно в этот момент Бакуго зашевелился позади него, и немедленной реакцией Токоями было притвориться, что он спит, и заставить себя расслабиться в объятиях, закрыв глаза. Токоями не мог видеть его лицо и какое у него могло быть выражение. Если бы он мог, возможно, он смог бы сказать, действительно ли это повторяющееся… событие? Жест? Вхождение? Чего он не ожидал, так это задыхающегося вздоха на затылке, когда Бакуго на самом деле притянул его ближе и уткнулся носом в его перья сзади. Глаза Токоями практически распахнулись, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Особенно, когда Бакуго уютно пробормотал и прижался к нему еще ближе . О, Боже. Все еще! Токоями уже решил, что в этом нет ничего странного или важного. Бакуго, вероятно, все еще был в полусне и не совсем осознавал, что делает, и, возможно, холод в воздухе заставил его искать его тепла. Тем не менее, его мозгу, похоже, было трудно понять, что он должен думать или делать, так что все, что мог сделать Токоями, это лежать и просто… переждать. Что бы это ни значило. Бакуго замер позади него, но Токоями все еще чувствовал даже дыхание на его затылке и сосредоточился на этом звуке. Это было на удивление успокаивающим, и Токоями смог расслабиться и каким-то образом подстроить свое дыхание под дыхание другого, пока они лежали там. "Ты проснулся?" Токоями не ожидал вопроса, который прозвучал настороженно и не так сонливо, как он ожидал. И уж точно не тогда, когда Бакуго все еще держал его против себя. Первым желанием Токоями было притвориться спящим… но… какой в ​​этом смысл? Токоями уже установил, что это не должно иметь большого значения… верно? — Я… — ответил Токоями так спокойно, как только мог. Потому что он был. Он был совершенно спокоен. Его сердце обычно так быстро бьется по утрам. Бакуго по-прежнему не отпускал его, а Токоями по-прежнему не двигался. Минута молчания, они просто лежали — ложились — вместе. — Что ты хочешь на завтрак? — спросил Бакуго так легко, словно спрашивал, как погода. «Хм… Последнее время мне хочется вафель…» "Скучно." Токоями усмехнулся. — Ты спросил, — ответил он. Бакуго все еще держал его. «Может быть, я смогу сделать вафли с халапеньо…» "Нет, спасибо." "Что ты имеешь в виду? Звучит лучше, чем скучные простые кусочки приготовленного теста!» «Халапеньо подходит для начос и некоторых бутербродов и продуктов. Уж точно не на сладких вафлях. — Сладкоежка? — проворчал Бакуго. "Дa." Бакуго все еще держал его, только шевельнувшись, чтобы лучше подпереть его голову, чтобы он мог говорить, не пряча лицо в перьях Токоями. Несмотря на это, Токоями чувствовал, что это было просто еще одно утро, когда они просыпались вместе, что, возможно, случалось чаще, чем Токоями когда-либо ожидал. «Я все же сделаю вафли с халапеньо». «Я бы все равно хотел вафли без халапеньо, если вы будете так любезны». Бакуго усмехнулся. — Только потому, что ты так любезно попросил. Бакуго застонал, когда наконец отпустил Токоями, перевернулся и сел, зевнув. «Поторопись, пока все не проснулись и тоже не начали просить еды. Я не делаю завтрак для гребанных статистов. Токоями, наконец, тоже перевернулся и увидел, как Бакуго вытянулся на своей стороне кровати… и удивился, когда он начал думать об этом как о стороне кровати Бакуго… Солнце освещало его светлые волосы и кожу, придавая ему определенное сияние, которое Токоями находил привлекательным. — Значит ли это, что я больше не статист? Бакуго встал и даже не оглянулся, а поискал толстовку, которую выбросил на пол прошлой ночью. "Ты? Неа. Ты как… фольга°, наверное. Токоями вопросительно посмотрел на Бакуго, не удивившись, что Бакуго так легко смог подобрать литературный термин, учитывая его интеллект. И Литература была единственным предметом, который, по мнению Токоями, мог почти сравняться с ним. — Ты… не ошибся. Учитывая, насколько мы противоположны». Бакуго надел темно-зеленую толстовку с капюшоном, которая, по мнению Токоями, ему очень подходила. Зеленый ему шел хорошо. Фольга что ли? Персонаж, который подчеркивал характеристики другого из-за их различий. Свет Бакуго против тьмы Токоями. Абразивность Бакуго по отношению к пассивности Токоями. Тенденция Бакуго выделяться из-за того, что Токоями сливается с фоном. Любовь Бакуго к острой пище против отвращения к ней Токоями. — Давай, птичий мозг, переоденься уже! Нетерпение Бакуго бесконечному терпению Токоями. Тем не менее, Токоями получил свои простые и просто сладкие вафли, а Бакуго — свои вафли с перцем халапеньо. И ничего странного в этом не было. *** В третий раз Бакуго сделал неожиданный физический контакт с Токоями во время очередной их комической прогулки, когда он бесцеремонно положил голову на колени Токоями. «Солнечный свет не может беспокоить меня таким образом», — было его единственное рассуждение. Токоями только моргнул и посмотрел на солнце, которое действительно светило туда, где сидел Бакуго, в то время как сам он оставался в тени из-за удобного расположения листа против солнца. "Я понимаю." Итак, Токоями не видел причин, почему бы и нет, но осознавал вес Бакуго у себя на коленях, когда читал свой комикс и потягивал свой напиток. Его колени, безусловно, благодарили его за добавленное тепло в холодный день, причина, по которой они не могли оставаться дома очень долго и вскоре после этого вернулись в общежитие. *** В четвертый раз Токоями ничего не подумал об этом, когда инициировал телесный контакт. Они смотрели новую порцию фильмов, что было частью их еженедельного распорядка. Толстовки Токоями были в процессе стирки, и ему было холодно. В отличие от своего взрывного одноклассника, он не горячился. Даже под небольшим одеялом Токоями все равно было холодно. Вдобавок холод вызывал сонливость. Сочетая все эти факторы, казалось, что колени Бакуго будут самой удобной альтернативой, особенно когда его глаза начали опускаться, и он почувствовал, что начинает засыпать. Он действительно не хотел засыпать, но ему также было трудно сопротивляться его зову, и он, по крайней мере, хотел попытаться закончить фильм. Просто казалось хорошей идеей отдохнуть на Бакуго, когда он опустился так, чтобы положить голову себе на колени, но при этом все еще мог видеть телевизор. Бакуго тоже был теплым, что, как надеялся Токоями, поможет его разбудить. Он едва помнил, как сказал Бакуго разбудить его через тридцать минут, чтобы он мог закончить стирку. — Конечно, — только и сказал Бакуго. Было слишком комфортно бодрствовать, поэтому Токоями не стал этого делать и заснул чудесным образом. *** Их класс определенно любил тренды°° и без колебаний принимал бы участие, если бы думал, что это будет весело. Или глупо, по скромному мнению Бакуго. Больше недели они занимались глупым трендом, когда кто-то высовывал свою ладонь и смотрел, не пойдет ли кто-нибудь позади них и кладет подбородок на их руку Типа… какого хрена в этом был смысл? Они пытались заставить его сделать это много раз, и Бакуго взревел и назвал их своими обычными именами, прежде чем топнуть прочь. Честно говоря, этим неудачникам повезло, что он не сломал им запястье, пока занимался этим. Он говорил, что не может дождаться, пока они перейдут к следующему увлечению, или вызову, или чему бы то ни было, на что они могли бы обратить свое внимание, но он знал, что это будет очередная идиотская вещь, и они все равно попытаются втянуть его в это. как будто у него не было лучших дел. Не говоря уже о том, что они даже заставили Тодороки сделать это. Из всех людей! Что за хрень? Он, по крайней мере, думал, что у парня есть настоящая гордость. Токоями же заболел на прошлой неделе и выздоравливал вдали от своих одноклассников, а это означало, что Бакуго не мог использовать его для побега от всех идиотов в классе. Сегодня должен был быть первый день, когда Токоями вернулся, и Бакуго чувствовал, что мир вернулся к тому, каким он должен быть. Конечно, ничего не могло быть правильным, когда дело касалось класса 1-А. Бакуго ушел только в туалет, а когда вернулся во время перерыва, вокруг Токоями уже собралось несколько человек. Это были даже не обычные друзья Токоями. Это был бездарный отряд, состоящий из Киришимы, Каминари, Ашидо и Серо. — Эй, Токоями, сделай это. Каминари, конечно же, приказал Токоями поднять ладонь вверх. Что, поскольку он был вдали от всех на прошлой неделе во время болезни, Токоями понятия не имел, что это был за жест, и выглядел только сбитым с толку. По крайней мере, он казался немного обеспокоенным этой просьбой, имея здравый смысл знать, кто перед ним. "Да брось! Это того стоит! Это новая игра, — подбадривал Киришима. Возможно, Токоями решил, что проще всего будет просто побаловать своих одноклассников, и сделал, как было велено. Конечно, несколько человек стояли за спиной Токоями, когда он это делал, и многие глаза теперь были прикованы к поднятой ладони, что было обычным делом на прошлой неделе. Бакуго был одним из тех, кто удобно стоял за Токоями. Половина наполовину была слева от него, а девочка-жаба справа. Несмотря на то, что они тоже заметили этот жест, ни один из них сразу не пошел вперед. Вместо этого они оба остановились, чтобы взглянуть на Бакуго, или, возможно, они посмотрели друг на друга, чтобы увидеть, кто будет делать это дело. Бакуго тут же сузил глаза и, прежде чем дать кому-либо из двоих шанс, пошел вперед, пока не оказался прямо за Токоями, и опустился так, чтобы положить подбородок на раскрытую ладонь Токоями. Токоями удивленно оглянулся и хотел было отстраниться, но остановился, увидев, что это Бакуго положил подбородок ему на руку. Эта мысль смутно дала Бакуго чувство удовлетворения, прежде чем оно было неизбежно разрушено глупостью остального класса. «ДАААААААААА!» «ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО, БАКУГО!» "ОКОНЧАТЕЛЬНО!!" Бакуго сразу же почувствовал пульсацию вены на лбу, когда он горячо посмотрел на окружающих, которые аплодировали и на самом деле хлопали . «ПОШЛИ, БОТАНЫ! ЭТО НА ОДИН РАЗ!» У всех было слишком довольное выражение лица, по мнению Бакуго. Бакуго очень хотел, чтобы у него было тепловое зрение прямо сейчас, так как он мог бы сказать, что это был несчастный случай, если бы он расплавил им их лица. Токоями мог только моргать в замешательстве от событий, которые происходили вокруг него. — Конечно, если бы это был ты , он бы сделал это, — прошептал Ашидо ему на ухо, после чего последовал хихиканье, и Токоями мог только нахмуриться в замешательстве. Это было не самое загадочное сообщение. Токоями мог легко понять, что это действительно была очередная игра, которую подхватил класс, и Бакуго, как обычно, отказался участвовать в ней. Но он участвовал… для него ? Токоями надеялся, что никто не заметил, как его перья взъерошились при этой мысли, когда он пытался игнорировать тепло, вспыхнувшее в его груди.