Серьги для Серого Мыша.

Он - Пак Чимин, маг второго уровня и выпускник аспирантуры Академии Магических Искусств. Но все его зовут «Серый Мыш» из-за пепельно-русого цвета волос и темно-серой мантии. Ее расцветку Чимин выбрал исходя из практических соображений. Не то, чтобы ему не нравилось это прозвище, но после попойки по случаю выпуска друзей из Академии и поступления в аспирантуру, оно вызывает у него весьма сомнительные воспоминания. Однако сколько бы Пак не просил, все продолжают звать его Мышом. Ну, а в чиминовой памяти при этом всплывает хрипловатый голос Чон Чонгука над самым ухом, его горячее дыхание, требовательные губы…. Черт! Ну почему выпускной их Академии и Рыцарской школы всегда в один день?! Почему эти учреждения вообще рядом находятся?! И почему маги и рыцари постоянно отмечают в одних и тех же местах?! И это ж надо было так надраться, чтоб поспорить с этим парнем из-за девчонки, которая особо его не интересовала, целоваться с ним на спор, а утром обнаружил в своей постели. Он прижимал Чимина к себе и называл «своим Мышом», нежно так… А он… Он ни черта не помнил о той ночи. И честно — вспоминать не хотелось. А вот Чонгук помнил ВСЕ и забывать не хотел. Но это уже его проблема. Так и не добившись от Пака даже имени новоиспеченный рыцарь должен был отправиться на королевскую службу, а это немного в другом конце их немаленькой Столицы. И вот уже два года Чимин о нем ничего не слышал, вернее не интересовался. Да и совсем другие у аспирантов заботы – им вообще ни до чего. Чимин до сих пор остается «Серым Мышом» и недовольно хмурился при звуках своего прозвища. Однако всем на его душевное спокойствие наплевать, да и не расскажешь никому, почему его так коробило. Но оставим в покое его сомнительное прошлое и вернемся к весьма замечательному настоящему. Чимин закончил аспирантуру, доказав что достоин своего второго уровня, ведь только 15% всех выпускников Академии способны его достичь. Остальные же в силу своих возможностей или в силу своей лени доходят только до первого. По сути, базовый уровень магии, он же начальный, есть у всех людей, но человек может называться магом, только достигнув первого. Второй уровень – это уже более высокая планка, квалифицированный волшебник с широким набором знаний и навыков. Третий уровень – маг высшей категории, на этой ступени находятся Старейшины Академии и Верховный совет. Этой планки никто не достигает раньше сорока, даже при усиленном совершенствовании своих способностей. И то, это касается только тех, кто достиг второго не позднее 25. У Пака, к примеру, есть все условия добраться до высшей ступеньки, т.к. ему всего 22. Ну а пока на пути к совершенствованию Чимина ждет назначение в какое-нибудь ведомство или при каком-нибудь субъекте высокого звания или происхождения, ну или с приличным состоянием. Они все обычно в очереди выстраиваются, чтобы зацапать себе талантливого мага после выпуска. За год заявки подают, чтоб к ним второй уровень направили. В настоящий момент Чимин шел именно за своим назначением. И вот дойдя до заветных дверей кабинета своего куратора – старейшины Кима, неуверенно стучится и проскальзывает внутрь. Прям с порога его оглушает радостный возглас Дженни (помощницы старейшины, а так же его бывшей однокурсницы): — Привет, Мыш!!! Так давно тебя не видела!!! Ты за назначением? Посиди минут пять, старейшина Ким скоро должен придти. Его ректор с утра вызвал – опять наверно кофе с коньяком глушат! – и все это на одном дыхании. — И тебе тоже, здравствуй, — ответил он и опустился на стул рядом со столом девушки, которая тут же налила другу чаю, как-то не интересуясь, хочется ли Чимину его пить. – Да, я за назначением. Ты, кстати, не в курсе, куда меня направят? — Ну не особо. Вроде к рыцарю какому-то знатного рода. Я сейчас поищу, тут где-то на столе недалеко лежало, — Дженни подошла к столу и стала перебирать какие-то свитки. Пак тем временем уткнулся в свою чашку, пытаясь разглядеть тайные знаки в плавающих на ее дне чаинках. — Ура! Нашла! – отвлек его от созерцания чая звонкий голос подруги, извлекшей типовой свиток из груды себе подобных. Хм! Долго же она его искала, минут 5, не меньше. — А говорила, что недалеко лежало, — усмехнулся он. — Мог бы и спасибо сказать, — обиженно поджала губки девушка. — Да ладно тебе, не дуйся. Давай уже посмотрим, какой мне «приговор» наши старики подсунули. Точно ли там рыцарь. Они склонились над свитком. Запрос бы именной «на Пак Чимина, мага второго уровня, выпускника аспирантуры Академии Магических Искусств…» То есть на него, лично. — Надо же «именной»! И лично на тебя, Мыш! Кому-то это ты так в высших кругах приглянулся?! — удивилась бывшая сокурсница. Еще бы! У нашей Академии вообще мага второго уровня порой выбить сложно, а тут просят конкретного. «…на назначение в качестве личного мага при черном рыцаре Его Королевского Величества Чон Чонгуке…» Чимину вдруг резко поплохело. — Вау! Черный рыцарь! Это ж круто, Мыш! Может, должность тебе досталась и не в меру «веселенькая», но оно того стоит… Ой! Мышик, ты, что такой кислый? Ты же радоваться должен! — Ты имя прочитай. — Чон Чонгук. Старший сын князя Чон Хосока. Видишь, я была права, когда говорила про аристократа. — Джен, ты прикалываешься? – обиделся он, а ведь она была в курсе его отношения к этому субъекту. Из-за нее-то они тогда с Чонгуком и спорили. Чимин из вредности, Чон из принципа. И чем закончилось? А эта… слов нет, кто…. еще и подстрекала обе стороны разборок. Ее же идея была про этот «конкурс поцелуев», но почему-то целовались они не с ней, а друг с другом. Вот только она об этом уже напрочь забыла. — Нет, вполне серьезно. Ну, и что с того, что ты с ним по пьяни поцапался? — Я с ним не просто по пьяни поцапался, я с ним по пьяни в засос целовался! И переспали, кажется… — Мыыыш, а почему я это только сейчас узнаю? – девушка как-то недобро прищурилась. — Потому что, я ни черта не помню! Просто проснулся утром в постели с этим гадом! – взвыл Пак. — Ну и в чем тогда проблема? — Он все помнит! — Брось! Два года уже прошло. — А какого тогда запрос на меня именной? Причем он не поленился лично обратиться. Вот подпись! — ткнул парень пальцем в витиеватую закорючку после текста запроса. — Чимин, возьми себя в руки и не истери. Может парень просто впечатлился тем, что ты все на той же судьбоносной пьянке превратил жареную курицу во вполне живого тушканчика? Рыцарям, особенно черным, действительно нужны талантливые и сильные маги. А ты у нас крепкого второго уровня – это даже два года назад всем известно было. Чимин недоверчиво покосился на Дженни… Вздохнул. Успокоился. — А ведь не поленился же и имя мое разузнать, — протянул он, допивая уже третью чашку чая. — Ну не на «Серого Мыша» ему же запрос отправлять, — скривилась Джен, — хотя все и так бы поняли. Тебя вся Академия только по прозвищу и знает, даже преподавательский состав. — Да знаю… И все-таки, на кой черт я сдался Чону? — Надоел ты уже со своим Чонгуком! Может он и не в курсе, на кого подписался. Может, ему тебя порекомендовал кто-то из старейшин? У твоего Чона слишком высокое происхождение и слишком большие перспективы, чтобы первого подвернувшегося второуровника посылать. А ты у нас аспирантуру закончил. Весь из себя такой умный. Так что кончай капать мне на мозг, при встрече разберешься, тем более от ЭТОГО назначения тебе никуда не деться. Другое не дадут. Нет, ты можешь отказаться, но тогда тебе потом всю оставшуюся жизнь придется возиться с тканями в лавках твоего отца и читать заклятья от клопов и моли. — Все понял, понял. Уже заткнулся и смирился с неизбежным, — вздохнул Пак. – Кстати, а когда мне следует явиться пред светлые очи, хотя они у него вроде темно-фиолетовые были, я запомнил, своего нанимателя? Дженни зашуршала свитком, отложенным в сторонку, дабы Пак не порвал его в припадке истерики: — Хм… Сегодня, наверное, ну или в ближайшие два-три дня. Тут написано: «сразу после получения назначения». — Блиииин, а я хотел еще на пару недель дома зависнуть. Может, сделаем вид, что затерялось мое назначение? А? — Неа, по факту ты его получил и вроде как должен бежать паковать вещички. Вот дождешься куратора, поставишь для отчетности «закорючку» в свитке и бегом на место работы. Кстати, где этот старый хрен столько времени шарится?! Все запасы коньяка у ректора в кабинете выдуть за это время можно было, — ворчливо заявила его подруга, раскладывая по полкам валявшиеся на столе старейшины Кима свитки и переплеты с документами. – Совсем дед обнаглел! Девушка собиралась продолжить, не все же Чимину причитать на свою несчастную судьбу, надо и другим дать выговорится. Но на сей праведной ноте тяжелая дверь отворилась, и в кабинет вошел не раз уже упомянутый добрым тихим словом старейшина, следом за ним зашел какой-то парень, на которого Пак особо внимания не обратил. Он учтиво поклонился: — Доброго дня, старейшина Ким. — И тебе того же, Чимин, — улыбнулся куратор и, кивнув на валяющийся свиток назначения, весело добавил,— Вижу, не дождался. Впрочем, я на твоем месте поступил бы точно так же. Да и к лучшему оно… Джен, солнышко, согрей-ка чаю, а то замерз я что-то в этих наших коридорах, — обратился он к своей помощнице. – А вы, молодой человек присаживайтесь, — это он пришедшему с ним парню, — Тут еще пару формальностей, и можете его забирать. Чимин, принеси-ка книгу в коричневом кожаном переплете, третья полка с верху. Да, вот эта толстая. Вытащив слегка пыльный фолиант из шкафа — ну и тяжелый же зараза! – и положив на стол перед своим куратором, Чимин соизволил обратить внимание на посетителя, который, как ему показалось, то и дело кидал на него косые взгляды. Высокий такой – выше почти на голову, плечи широкие, волосы цвета темного золота зачесаны в высокий хвост, лицо узкое, длинноватое, глаза темно-фиолетовые. Вполне красивый. А на парне вроде форма черных королевских рыцарей, золотые нашивки на мундире. Два меча в черно-красных ножнах и с такого же цвета оплеткой рукояти, угрожающе висят на поясе. Где-то Чимин такие уже видел, да и сам их хозяин выглядел как-то знакомо. Хотя мало ли. Рыцарка же через улицу от Академии, вполне мог видеть раньше. Он заметил, что Пак его разглядывал, тонкие губы дрогнули в усмешке. А что? Джен его тоже во всю разглядывает. Или голубоглазым блондинкам это можно делать безнаказанно? Парень ловит немое возмущение, ухмылка становится еще шире. Да что с ним такое-то?! Их игру в гляделки нарушает голос старейшины, наконец, нашедшего в своем фолианте нужную страницу: — Ну вот, молодой человек, здесь вот ставите подпись, — указывает рыцарю место на пожелтевшей странице. А сам поворачивается к Паку: — Чимин, подойди сюда, распишешься за свое назначение. Пак подходит поближе, смотрит, как парень выводит пером в журнале именных запросов какую-то знакомую закорючку. Он поднимает голову, и Чимин замечает в его волосах ярко-алую прядь, которую раньше не видел со своего положения. Мозг вдруг дает ответ на головоломку по теме «где-то уже видел»: черная рыцарская форма, красная прядь, роспись за именной запрос, наглая ухмылка – Чон Чонгук… Чимину снова поплохело. Свою подпись на каком-то типовом свитке он ставил уже на автомате. — Ну все! — потирая руки объявил чиминов уже бывший куратор. – Можете его забирать. — Премного благодарен, старейшина Ким! – ответил Чонгук, поклонился, сцапал Пака под ручку и вывел в коридор. — Тебе хватит полтора часа на сборы? – спросил Чон. К счастью, отпустил он Чимира сразу. Пак кивает: там, в принципе, и собирать-то нечего – книжки, артефакты и прочие магические безделушки. Ну, еще жезл забрать из мастерской – их всем аспирантам дарят. — Тогда жду внизу у фонтана, через полтора часа. – Поворачивается и уходит в сторону лестниц, пока Пак удивленно таращится ему в след: — Что это только что было? — Твой «работодатель», — отвечает подошедшая сзади Джен. — Пошли, собраться помогу. Они с Дженни тащатся в крыло, где живут аспиранты, быстренько собирают паковы книжки и прочее. Чимин отдаёт подруге половину своих амулетов и кристаллов, все равно уже не пригодятся, а она, может, сплавит кому. Все оставшиеся вещи влезли в одну сумку. Пак забирает свой жезл, как ни странно, дымчато-серый. Он ему особо-то и не нужен, но все равно спасибо Академии за бесплатный артефакт, причем лично под него, Чимина, сделанный. Затем прощается с Джен, обещает написать и топает на встречу своей судьбе. Управился он, кстати, всего за час. ***** Прошел уже год, как Чимин работает с Чонгуком, а вернее на него. Хоть личный маг черного рыцаря – это довольно хлопотное занятие, особенно когда твой рыцарь полностью обезбашенный и лезет во всякие немыслимые авантюры, но вполне занимательное и вполне прибыльное. В общем они с Чоном хорошо сработались! И дело даже не в королевских наградах или престижном статусе, который получает маг черного рыцаря и аристократа, — сам Гук оказался весьма неплохим человеком, не заносчивым, как обычные дворяне, ценящим своих людей и их интересы, а так же прислушивающимся к их советам. Единственная черта этого парня, которая Чимина жутко бесит – это чертов авантюризм! Ну не может этот славный рыцарь усидеть на месте, обязательно лезет в самое пекло! Его при дворе называют Чонгуком Бесстрашным, Пак же зовет его Чонгуком Обезбашенным. Как говорится, вот так и живут. Сегодня, кстати, годовщина их, так сказать, сотрудничества. Ровно год назад Чон забрал Чимина из Академии и сразу же потащил на задание, связанное с последствиями темной магии. Как Чимин помнит, они неделю гонялись за тремя собаковидными демонами, созданными дворянским магом второго уровня с помощью какого-то древнего темного свитка. Демонов Пак тогда распылил, а дворянину и его магу досталось по шапке от короля. Эх! Попросить, что ли, отпуск, а то Чимин уже три года, как не был дома. Вроде и родители его живут в этом же городе, но все не получается. Все в разъездах, празднованиях удачных миссий и заданий, дворцовых приемах и прочих подобных мероприятиях. Хочется отдохнуть… Обо всем вот об этом Пак думал, сидя на трибуне и смотря, как сражаются друг с другом королевские рыцари. И дернул же черт Чонгука участвовать в этом треклятом турнире, он на них обычно забивает, говоря, что все и так знают, как он хорош. А Чимин вчера полдня убил на заговоры его мечей и доспехов. Хотя, если задуматься, совсем игнорировать турниры тоже нельзя, плохо повлияет на статус и общественное мнение, тем более что этот турнир устроила королева, и многие рыцари бьются в ее честь, а еще победителю турнира достанутся заколдованные платиновые серьги. Так что, если Чон победит, можно будет тиснуть у него сей предмет в качестве поощрения за «год верной службы». У него есть все шансы победить, так как турнир для мечников, а он в этом деле один из лучших. Сейчас Гуку осталось одолеть всего двух соперников. Сзади Пака шепчутся придворные дамы. Тонкий голосок одной раздался почти у меня над ухом: — Интересно за чье имя сражается сэр Чон. Он явно не называл своей «дамы сердца». — Может за Ее Величество, так половина рыцарей сейчас делает, — отозвалась ее подруга. — Да нет, что ты! На нем же нет алой пурпурной ленты с королевским гербом! — А я видела у него на плече темно-серую ленту, — отозвалась третья. – Я спросила, какой дамы это цвет, сэр Чон засмеялся и сказал, что все узнают, когда он победит. «И когда это Гук все успевает, уже и с дамой полюбезничал?» — подумал Чимин, когда его тронула за плечо одна из этих болтушек. — Господин Пак, — да-да именно так к нему теперь и обращаются, то есть по фамилии, он тогда сразу попросил Чонгука не звать меня Мышом и не называть окружающим его кличку, — вы не знаете, кто дама, за которую бьется сэр Чон? — Не имею не малейшего понятия, милые леди, — честно ответил Пак, действительно ведь не знал. — Как же так, вы ведь его личный маг! — Увы, леди. Сэр Чон порой слишком непредсказуем. Девушки разочарованно вздохнули и продолжили шептаться уже о других рыцарях. А Чимин смотрел на арену, там снова сражался Чон Чонгук, во имя неизвестной ему «дамы сердца». Красиво сражается, надо сказать – четкие движения, точные быстрые удары, его мечи почти танцуют в воздухе, атакуя и отражая удары противника. Рисуется ведь, зараза! Ну, как, в принципе, и все участники этого турнира. Это в бою удары всегда быстрей, четче, жестче, от них жизнь зависит. А здесь что? Вполне можно и покрасоваться. Пак смотрит дальше на эти павлиньи танцы и вдруг замечает ту саму ленту на плече Чона, о которой говорила одна из девушек. Ох, и не нравится мне ее цвет. Интересно, что же это у сэра Чона за «дама сердца» такая, что предпочитает цвета аккурат как у паковых мантий времен Академии? Странно это, странно. Остается только ждать конца турнира, чтобы узнать наверняка. Сейчас вдруг вспоминает один их с Чоном разговор, когда Чимин спросил его, какого лешего он подал именной запрос на его скромную персону, ведь, если учесть положение и происхождение Чонгука, плохого мага ему бы точно не дали. На что Чон ответил, что написал заявку в тот же день, как Чимин его отшил, очень уж больно ударило по самолюбию, и на тот момент он решил, что сделает Пака хотя бы своим личным магом. Конечно, пришлось бы воспользоваться положением и именем отца, если бы Чимина уже определили куда-либо. Однако, он стал аспирантом и продолжил учится, а у Чонгука было два года, чтобы остыть, понять, что он придурок, и ощутить резкую необходимость в квалифицированном маге второго уровня, которым Чимин, как раз, и являлся. Больше они к этому вопросу не возвращались. А теперь вот эта лента мышиного цвета… Может у Чимина паранойя? Тем временем турнир подходил к своему завершению. Вот сразились два незнакомых ему рыцаря, оба, кстати, с лентами королевы. А теперь победитель будет драться с Чонгуком. Как в ход моих мыслей, герольд объявил: — Сэр Чон Чонгук против сэра Ким Тэхена! Слышал Пак об этом Тэхене – капитане красных рыцарей, а специализация их цвета, как раз фехтование. А ещё Ким дрался за королеву, по слухам он ее двоюродный брат, так что стремление к победе у него сильнее, чем у Чонгука, который пришел на турнир во имя поддержания статуса. Мотивация, знаете ли, очень важна. Пока Чимин тут размышлял о роли мотивации, Тэхен уже вложил свой меч в ножны и склонил голову перед Чоном. И это все? Они закончили турнир одним ударом! И где зрелище и пафосный финальный поединок во славу Ее Величества?! Чимин даже слегка разочаровался. Хотя рыцарей тоже понять можно, они уже устали, а мастерство меча – это не только замысловатые финты и показуха, это так же скорость и точность удара. В общем, главное, что Чонгук выиграл, и можно трясти с него эти заколдованные сережки. Вот королева спускается со своего трона – рыцари приклоняют колено. Ее Величество произносит речь о том, как славно все бились, дарит Тэхену шелковый платок, а Чонгук коробочку, затем целует победителя в лоб и жестом приказывает подняться. И Чимин даже со своего места слышит ее звучный голос: — Итак, сэр Чон, кому вы посвятили свою победу? Все мои придворные дамы уже извелись от любопытства, кто же ваша «дама сердца». — Человек, ради которого я бился на этом турнире, вряд ли подходит под определение «дамы сердца», Ваше Величество, — даже отсюда видно, как он улыбается, — и вряд ли одобрит такой порыв с моей стороны. — Сэр Чон, вы обещали, что если победите, то вы ее назовете, — возмутились сразу несколько королевских фрейлин. — Хорошо, — согласился Чонгук. – Я посвящаю свою победу Серому Мышу! И тишина… А у Чимина тихий шок, плавно переползающий в бешенство. Чонгук еще что-то говорит королеве, но кроме нее этого, кажется, больше никто не слышит. Знал бы Пак, что этот гад сказал, что своей «даме сердца» он подарит выигранные сережки, никогда бы их не стал носить. Теперь Ее Величество улыбнулись и объявили о завершении турнира. Девушки сзади расходиться не спешили и тихо шушукались, на тему «кто же такая Серая Мышь». А Чимин поспешил побыстрее свалить, чтобы не испепелить Чона на месте. Тоже ему, рыцарь нашелся. Нет бы, как все нормальные люди, посвятить победу королеве! Но их светлость решили выпендриться и посвятить своему магу, то есть ему. Ведь знал же, что не оценит Пак. Одно радует, никто не в курсе. Ну, держитесь сегодня сэр Чон, Чимин все выскажет, что о вас думает, и потом свалит в отпуск. Хм… А может прям сейчас и свалить? Из вредности. Как раз и отомстит за сегодняшнюю выходку. В общем, решено – берет отпуск. Забегает домой к Чону, передает через слугу записку с наказом отдать не ранее завтрашнего утра. Текст записки: «Я устал от твоих выходок — беру отпуск на две недели, можешь даже не искать. Серый Мыш. P.S. Чонгук – ты придурок!!! » ***** Как же хорошо дома! Уже три дня Чимин наслаждается покоем, ни каких турниров, заговоров, разборок, а главное черных рыцарей с красными прядками в волосах цвета темного золота… Уют и тишина. Родители и младшая сестра безумно рады, особенно мама. Она каждый день готовит что-нибудь вкусненькое. А вчера заходил Намджун, он сейчас работает у его отца, такни от моли и клопов заговаривает и вывески, чтоб внимание привлекали, в общем, все, чтоб торговля хорошо шла. У него, надо сказать, прекрасно получается! Хорошо, что паков двоюродный брат — маг, у которого не так много амбиций как у Чимина, есть, кому отцу помочь. Непутевый он сын – три года где-то шлялся, хотя до дома пара часов езды. Но родные не обижаются и даже гордятся им чрез меры. А Чимину только остается рассказывать про то, как жил все эти три года… Сейчас уже пять вечера, отец вернулся пораньше, в его лавках дела идут прекрасно. Мама вместе с Мартой – экономкой, шуршит на кухне. Ну а они с сестрой сидят во дворе на крылечке и болтают. Соен, как всегда, задает кучу вопросов. — Чимин, скажи а ты королеву видел? Какая она? Добрая, наверное? А еще красивая? — Да, видел я королеву, — улыбается, он знал, что сестра об этом спросит, — только издалека, я все-таки только маг рыцаря. Не скажу что она очень красивая, но весьма привлекательная, голос у нее звучный и приятный. А три дня назад Ее Величество устроила турнир, и половина рыцарей сражались за нее. — Ух, ты! Расскажи, расскажи! – ну что еще ждать от шестнадцатилетней девчонки? — Да и рассказывать особо нечего. Турнир мечников, и все тут. Все хотели показать свое мастерство и отвагу. Победитель получил в подарок платиновые серьги, зачарованные очень редким и сильным заклинанием, и поцелуй в лоб от королевы, а его последний противник — ее шелковый платок. — Вау! А кто сражался-то в последнем поединке? – с неподдельным интересом спрашивала сестренка, для нее все рыцари – кумиры, она даже их имен знает больше Чимина. — Чон Чонгук и Ким Тэхен – капитан красных рыцарей. — И сэр Ким, наверное, вышел победителем! — Неа, Чонгук, — ухмыляется Пак. – Вот вернусь из отпуска и потребую с него трофейные сережки в качестве внеплановой премии. — Какой ты алчный, братик! – восклицает Соен, картинно поднимая глаза к небу. Мы смеемся. Потом сестра неожиданно спрашивает: — А какой он? — Кто? — Ну… Твой сэр Чон Чонгук? — Я же рассказывал, что бесстрашный и отважный и все такое, как и положено рыцарю. — А если честно? — Эх! Ладно… Этот парень жуткий авантюрист и всегда несется впереди своего отряда. Ребята его в шутку зовут «сэр Чон Обезбашенный». Человек он хороший, люди следуют за ним, его уважают, несмотря на возраст – Чон мой ровесник. Он не высокомерен, как многие аристократы, с ним легко общаться. А иногда его просто хочется придушить за то, что он является из боя в «разобранном» виде, что дух еле держится в теле. А мне его собирать по частям, не спать две ночи и жутко волноваться – вдруг откинется, и я не смогу высказать ему все, что думаю по поводу… Вздыхает. Сестренка смотрит на него, как-то серьезно, по взрослому. — Чимин, ты часом в него не влюбился? — ЧЕГО??? – Пак готов поклясться, что глаза его от удивления расширились до диаметра блюдца. — Нууу… Вид у тебя слишком был одухотворенно-влюбленный, когда ты рассказывал, — она хитро подмигивает. — Соен, сестренка, тебя же в детстве из люльки не роняли… Как ты вообще могла подумать, что твой родной брат может влюбиться в такого придурка, как Чон Чонгук, — поверь на слово – он придурок, — да и тем более в парня? — В жизни всякое бывает, — философски отвечает сестра. Только Чимин собирается устроить ей разнос, как видит, что к их дому приближается всадник на вороном коне в черной рыцарской форме, а алую прядку в темно-золотых волосах видно аж отсюда. — Черт! Соен, меня нет дома. Ясно? – и не дожидаясь ответа, скрывается за дверью и несется в свою комнату. Сестра естественно решила поступить по-своему. Чимин тоскливо наблюдал из окошка, как она, мило улыбаясь, проводила Чонгука в дом. Через пару минут к нему постучались. Пак обреченно вздохнул и впустил рыцаря в свою комнату. — Ну и зачем явился? Я же сказал, что на две недели в отпуске, — Чимин все еще на него злился. — Мыш, ты дуешься из-за турнира? – ну вот сразу с места в карьер. Что ж вполне в его духе. — Чонгук, я же просил не называть меня Мышом! И я не дуюсь – я в бешенстве! Какая я тебе, черт возьми, «дама сердца»!!! – он сам нарвался. — Ну не обижайся, пожалуйста. Что плохого в том, что я посвятил тебе свою победу? – он еще спрашивает. — Да не посвящают рыцари свои победы своим же магам!!! — А мне плевать! – ооо. Это его, кажется, задело. Чон взмахивает рукой и тут же кривится от боли. Что-то тут не так с конечностью. Чимин с беспокойством, которое быстро сменило злость, к руке приглядывается. Чонгук, тем временем, тоже выйдя из себя, продолжает орать: — Черт, Мыш! Я три дня тебя искал! Ты свалил и оставил – эту тупую записку! Я весь извелся – думал, что ты не вернешься, а про отпуск это отмазка на первое время. Я чуть старейшину Кима до инфаркта не довел, когда явился в Академию, пытаясь узнать, где живут твои родители. Не делай так больше, пожалуйста… — под конец его голос уже стал стихать. — Чонгук – ты придурок, — беззлобно отозвался Пак. — Теперь можно считать, что я отмщен. Но учти, у меня еще полторы недели отпуска. Кстати, что с рукой? Он облегченно вздыхает, радуется, что его простили. — Плечо вывихнул. Целитель вправил, скоро пройдет. Не волнуйся. — Ну и что мне с тобой делать? – Пак прикрывает глаза и накладывает исцеляющее заклятье. – Как ты ее вывихнуть-то умудрился? — Да все на том же турнире. Перед третьим боем, у нас опора шатра рухнула – закрепили плохо. Ну и мне этой опорой по плечу. Мин, так вообще, чуть ногу не сломал. Но все обошлось. — Не хочешь ли ты сказать, мой дражайший друг, что почти весь турнир ты сражался с вывихнутым плечом? – кажется, Пак опять начинает злиться, ненавидит, когда Чонгук так вот просто распинается про свои травмы… — Ну, а что такого? Бывало и хуже. – Нет, он еще удивляется! — Сколько раз я говорил тебе, что ты придурок?! — Эй, ты чего? — А в глазах действительно столько беспокойства от моего тона. Переживает значит. — Я – ничего. Меня просто бесят такие твои выходки! Порой мне кажется, что тебе жить надоело!!! Чимин сорвался и начал, буквально, орать на Чонгука. Тот, возмущенный такой несправедливость, начал орать на Пака в ответ. Последний раз они так ругались, когда Гука полгода назад притащили чуть живого с какого-то боя во имя Короны, видите ли, сэра Чона Бесстрашного тогда не особо беспокоило, что противников раза в три больше. Чимин с целителем тогда сутки над ним колдовали, кучу нервов и сил убили, чтоб эта зараза только в себя пришла. В общем, Пак потом сам чуть Гука не убил. — Да ты, что жена моя, чтобы мне указывать?! – ишь куда Чонгука уже понесло, а они только минут десять друг на друга орут. — А вот и стану! Из вредности! – н-да! Чимин не лучше. — Не станешь!!! Да тебе мужества не хватит! — А ты попробуй — предложи! — И предлагаю! Только ты не согласишься! — А вот соглашаюсь! И ни за что не возьму свое слово обратно! – и какой только черт Пака за язык дернул. — Что? — Что слышал! Чимин видит, как Чонгук резко успокаивается, улыбается, сгребает его в охапку и целует… в губы. Пак не успевает опомниться, как Чон тут же его отпускает и поворачивается к двери. — Ты куда? – чего-то Чимин определенно недопонял. — К твоим родителям. — Зачем? — Как зачем – просить твоей руки, — весело подмигнул мой рыцарь и скрылся в коридоре. Чимин тихо осел на пол, осознавая, что сейчас произошло, и почему-то улыбался как придурок. Сидит себе в прострации, тупо смотрит на дверь. Кажется, его только что позвали замуж, и он, кажется, согласился. ЧЕРТ! Чимин же еще сказал, что не возьмет свои слова обратно! Это же почти клятва, долг чести. И теперь ему за этого рыцаря выходить что ли? И на кой черт Чимин ему сдался? Если оставить проблему пола, то зачем рыцарю — потомку древнего аристократического рода — сын торговца тканями, который к тому же и внешне средней привлекательности. А может, он пошутил? Но только успевает загореться маленький лучик надежды в парковой, полной сомнений душе, в комнату врывается радостная Соен и кидается ему на шею. — Чимин! Поздравляю! Так рада за тебя! Так рада! — Чему ты рада? – интересуется Пак, пытаясь выбраться из сестринских объятий, иначе она его сейчас придушит. — Брат, не тормози, тебе же предложение сделали. Родители, кстати, не против. — Чего? Как…? Почему? – хм... кажется, у кого-то начались проблемы со словарным запасом. — Да, ваши вопли весь дом слышал. Мама сразу сказала, что у вас взаимная любовь. А папа сказал, что его вполне устроит такой зять как твой Чонгук. — Блин, а ничего, что они сына, — делаю ударение на этом слове, — замуж решили выдать? — А кто на это сейчас смотрит? Тем более у вас любовь, — философски заявила Соен. — Да с чего вы все это взяли?! — Чимин, со стороны лучше видно. Так самозабвенно орать друг на друга и при этом решить пожениться могут только два влюбленных придурка. Вот только до Чонгука уже давно дошло, что он тебя любит, а ты до сих пор тормозишь. — С чего ты взяла, что до него что-то там дошло? – Пак недоверчиво посмотрел на свою, слишком уж умную для своего возраста, сестру. — Ха! Да он сам сказал нашим родителям: «Я люблю вашего сына, позвольте мне просить его руки»! — Что?! Так и сказал? — Ну да, так и сказал. А ты давай дуй вниз, иначе наши предки сейчас совсем замучают твоего рыцаря всякими вопросами на личные темы. Чимин почему-то густо покраснел и пулей вылетел из комнаты. Сестра весело смеялась ему в след, думая, что наконец-то у этого дурака жизнь личная наладилась. Подходя к гостиной, Пак услышал, как отец спросил Чонгука, не будут ли его родители против такого брака, на что тот ответил, что ему все равно. Его матери уже семь лет нет в живых, а отец вполне рассудительный человек, и не будет ссорится со своим старшим сыном, который сейчас находится на хорошем счету у Его Величества. Да и после Чонгука титул унаследуют дети его младшего брата. Но даже если отец лишит его наследства и титула, то пакова рыцаря это особо не заботит, его положение при дворе и должность от этого не изменятся, черными рыцарями просто так не становятся. Слушая с как какой решительностью говорит Чонгук о намеренье на мне жениться, Чимин понял: что это не Гук придурок – это он, Пак, дурак, раз все эти годы не видел любви в глазах этого человека. Не понимал, почему в душе теплее при виде Чонгука. Не воспринимал комплименты от Чона в свой адрес. А Чонгук его действительно любит. И если Чимин за него не выйдет, то будет полным придурком. А поэтому, он сделает это не смотря ни на что. Было уже за полночь, когда раковых родные оставили их в покое. Чонгука, конечно же, оставили на ужин, а потом и ночевать, дескать, что же это благородный рыцарь на ночь глядя домой-то поскачет. Чон, честно, упирался. Говорил, мол, только познакомились, не вежливо как-то. Но чиминова мать крайне настойчивая женщина. В результате обоих затолкали в комнату Чимина, со словами: отдыхайте, дети. Кстати, Пак поражается своим родственникам, у них в доме три гостевых комнаты, а они решил, что егожениху надо обязательно спать с Чимином. Соен, ухмыляясь, просила сильно не шуметь. А Чимин…. а что Чимин? Он-то думал, что до свадьбы, которая, кстати, через две недели, ничего не будет. Но как только дверь в комнату закрылась, и его тело оказалось прижатым к ближайшей стенке, а губы заняты страстным и требовательным поцелуем, пришлось забыть, о чем Чимин думал в принципе. — Чонгук, подожди… Не так сразу, — пытаясь отдышаться, пролепетал Пак. — Мыш, ты не представляешь, как сильно я люблю тебя, как тяжело было ждать весь вечер, а до этого еще целые годы… — его губы касаются паковского уха, а хриплый шепот вызывает приятную дрожь по всему телу. — Ну, может, хотя бы до кровати дойдём? — заглядывать в глаза Чону было ошибкой, понимает Пак, когда видит взгляд с поволокой желания. До кровати они дошли, причем еще как-то умудрились попутно избавиться от одежды. До чего же она порой мешает! Интересно, в тот раз три года назад так же было...? Вероятнее всего, тогда Чимин свои шмотки по всей комнате собирал. Ладно, потом у Чонгука спросит, сейчас не до этого как-то. Чон, тем временем, покрывает поцелуями всю доступную кожу юноши, бормоча что-то между касаниями. Гладит, изучает, дорвался. Чимин же еле сдерживает свои стоны, зажимает рот рукой, жмуря глаза и пытаясь вспомнить заклинание тишины. В итоге, сделав титаническое усилие, чтобы не застонать, открывает рот и шепчет, как в бреду, слова заклятие. Теперь можно было дать себе волю, не боясь разбудить весь дом, не волноваться за спокойствие окружающих и отдаться во власть… Ну ладно, просто отдаться. А Чонгук самозабвенно продолжает покрывать его тело поцелуями, постепенно опускаясь от ключиц к животу, затем опускаются ещё ниже. Лижет на пробу, после, осторожно берет в рот головку, тут же начиная посасывать, втягивая щеки и глядя при этом Чимину в глаза. А мага уносят невероятные ощущения, захватывают все сильнее. Пальцы давно в волосах его рыцаря, пытаются прижать ближе к паху, но тот не даётся. А Чимин стонет, буквально мечется по постели. Выгибается всем телом и выкрикивает его имя кончая…. Только вот Чонгук этого мало, он на не останавливается, снова покрывает поцелуями смуглую грудь, слегка прикусывает соски, шепчет всякий жаркий бред о том, какой Чимин красивый, желанный, соблазнительный, самый лучший и любимый. Пак чувствует, как внутрь него пытается проникнуть палец… — Подожди, — шепчу я, хриплым от стоном и волнующего возбуждения голосом, — у меня кое-что есть… ну чтоб легче было нам обоим. Пак оскальзывает с кровати, когда Чон его нехотя отпускает, и под пожирающим взглядом находит в своей бездонной сумке заветную баночку. На еле идущих ногах возвращается в постель, оставляя поцелуй на припухлых губах Чона и протягивает ему. — Что это? — Чон открывает баночку, принюхивается, удивленно на меня смотрит, — Откуда у тебя это? — Подруга прислала на прошлое день рожденье, сказала – нужная в хозяйстве вещь. А до меня только сейчас дошло что это за «крем такой». Наверное, надо будет поблагодарить потом Дженни, только она явно будет разочарована, что ее подарок полгода без дела провалялся. Чонгук тут же притягивает жениха к себе, снова вовлекая в поцелуй и опрокидывая на подушку. Прохладные и скользкие пальцы проникают внутрь. Сначала один, чуть позже второй. Гук разводит их на манер ножниц, в один момент затрагивая особую точку, что заставляет тело выгибаться и гореть от, казалось бы, противоестественных желаний. Чимин вои стоны уже даже не пытаюсь сдерживать. Но вот настает момент, когда Чон чуть отстраняется, смотрит на Чимин обожающим взглядом, так и говорящим: я люблю тебя. Глядит так пару секунд и с поцелуем начинает медленно входить. А Чимину непривычно, больно. Он ругается сквозь зубы. Чонгук шепчетна ухо что-то ласково-нежное, отвлекает поцелуями, и Пак наконец расслабляется, принимает его до конца. Чон ждёт некоторое время и начинает двигаться. Сначала медленно, а после особенно протяжного стона парня под собой, быстрее. Пак мечется под ним, громко выстанывая имя. Острое, ранее незнакомое, наслаждение проникает в каждую клеточку тела. Они двигаются в унисон, оба тонут в глазах напротив. Напряжение нарастает и Чимин, отпуская себя, кажется, возносится на самый пик, теряет свой разум и отдаётся этим ощущением, обмякая под своим рыцарем, что ещё через пару толчков кончает ему на бедра. Кажется Чимин кончился, как человек. Они лежат, обнимаясь, после принятия водных процедур. Приятно так вот смотреть в потолок и ни о чем не думать, когда тебя так нежно и одновременно собственнически обнимают сильные руки… Теперь Чимин понимает, почему на следующий день после их первого …гм… знакомства он проснулся в одной кровати с Чонгуком. — Гук~и? — тихий, осипший голос разбавляет тишину. — Мммм, — Чонгук отрывается от столь увлекательно занятия, как перебирание неровных прядок моих волос и смотрит с нежностью в глаза. А в его собственных целая вселенная. — А в прошлый раз так же было? – Чимин, опускаясь на дно глаз напротив, задаёт уже давно мучающий его вопрос. — Не совсем, тогда мы так и не дошли до конца, обошлись руками, но обоим было тогда хорошо, и ты был такой страстный и нежный. Жаль, что ты все забыл, — вздыхает его ненаглядный и целует в оголенное плечо. — Мне вот теперь тоже жаль… Скажи, а ты в меня уже тогда влюбился? — Не знаю, Мышонок. Когда ты мне отказал, меня это очень задело и за те два года, что мы не виделись, все забылось, а потом я снова тебя увидел и понял, что не хочу тебя отпускать. Целые года с ума сходил, а потом этот турнир… — Я – дурак, да? Ведь даже не заметил. — Ну что ты, Мышонок. Я очень хорошо умею скрывать свои эмоции, — теперь он целует Чимина в макушку и гладит по волосам. – Тем более, я не хотел тебя вспугнуть и рано или поздно все равно бы своего добился. А когда ты начал так сильно волноваться за меня и психовать, я понял, что могу на что-то надеяться. — А сегодня решил взять в оборот? — Ну, так получилось, тем более ты сам на все согласился, а я просто успел быстро воспользоваться ситуацией, — Чон прикрывает глаза и посмеивается, чувствуя лёгкий удар в плечо. – Ладно, давай спать, Мышонок, мне завтра на службу явиться надо, три дня игнорировал свои обязанности. — Прости, — шепчу я, устраиваясь у него на плече. Чувствуя ещё один поцелуй в макушку, Чимин прижимает я сильнее и погружается в сон. — Мышара, подъем! – орет на ухо чей-то бодрый голос. Блин, а Чимину такой замечательный сон приснился, как они с Чонгуком… Ой! Черт! Ну и идиотские же сны ему снятся! Они собрались пожениться, потом ещё родители этому безумно рады, потом… Чимин резко садится на кровати и по ощущениям внизу спины понимает, что сном это не было. Вот, блин! — Ничего себе! – слышит удивленное восклицание откуда-то с левой стороны, голос, что характерно женский. Поворачивается – Дженни! Пак, округлив глаза и краснея, натягивает одеяло до подбородка и смотрю на нее шокированными глазами: — Что ты тут делаешь? — голос все ещё сиплый и чуть дрожащий из-за смущения. — Да так… Решила проверить, жив ли ты еще. А то вчера в Академию твой Чон заявился, старика Сокджина чуть до инсульта не довел – весь такой взлохмаченный в кабинет влетел, глаза горят адским пламенем, а в их глубине такое отчаянье. Тебя искал. Вижу, нашел, — не думал Чимин, что такие миловидные голубоглазые блондинки способны на такие вот мерзенькие улыбочки. – Да не прячься ты, все рано я уже успела увидеть ту шикарную коллекцию засосов, что тебе твой ненаглядный оставил. — Джен, а мы женимся, — не впопад отвечает ей парень. — Да, в курсе. Твои предки все уши прожужжали. А сам-то ты, что такой потерянный? Радоваться вроде должен. — Не знаю… Вчера все спонтанно так вышло, на эмоциях. Решительность какая-то была, и он сказал, что любит меня, такой счастливый был… А сейчас не знаю, — Пак опустил голову и закрыл лицо руками, вздыхая и думая о ночи. — Ну, ты-то хоть сам его любишь? — Наверное, иначе бы не отдался вчера. — Ну, так и что париться? Все замечательно, Мыш! Джен вышла из комнаты, Чимин кое-как встал с кровати и начал одеваться. Потом посмотрел на себя в зеркало… Ну и на кой черт он ему такой нужен? Действительно, как мышь серая: волосы серые, глаза серые, кожа только смуглая...невысокий и худой. Была бы в нем хоть капля женственности — так нет, обычный парень двадцати трех лет, ничем не примечательный. А Чонгук его любит, почему-то. Вдруг замечает, что вместо привычных серебряных гвоздиков в ушах висят тонкие платиновые колечки, по окружности которых голубоватой волной пробегает рисунок замысловатых чар. Те самые серьги, что Чонгук выиграл на турнире. Его свадебный подарок? Одел, наверное, пока Пак спал… На душе стало как-то легко и уютно. Через две недели свадьба... Весь день Чимин провел, болтая с подругой. Она все не давала ему покоя расспросами, как у них с Чоном все так получилось. Так же Дженни созналась, что прислала мне ту «вещь» в баночке шутки ради, и даже не думала, что парень ею вообще пользоваться будет. Странная она все-таки девушка, и шутки у нее странные. Когда они начали вспоминать Академию, пришел Намджун. Мама сказала ему, что Чимин выходит замуж за Гука. Двоюродный братец долго ржал, он — один из немногих, кто знал об обстоятельствах их с Чоном знакомства. Вокруг них вертелась жутко довольная Соен, — такое ощущение, что у нее свадьба, а не у Чимина. Вечером к Паку приехал Чонгук, и все сомнения, которые терзали юношу утром, растаяли окончательно. Чимин, ни капли не стесняясь своих родственников, повис у него на шее и поцеловал, а потом сказал, что любит — оно ведь так и есть. Просто он решил признаться сразу и ему, и себе. А через две недели они праздновали свадьбу. ***** Теперь его зовут Чон Чимин, а в когда-то мышиных волосах красуется красная прядка – символ дома Чонов. Чимин супруг черного рыцаря сэра Чон Чонгука Бесстрашного, капитана Королевской Гвардии, наследника дома Радан, чье имя произносят с благоговейным трепетом, а иногда страхом, а еще Чимин его личный маг и вечный спутник, поддержка и помощник. Куда бы не направила Гука судьба или воля Его Величества, муж всегда следует за ним. Их брак длится уже восемь лет, и они никогда надолго не разлучались. Пока они вместе – они счастливы. А Чонгук до сих пор называет его Серый мышь и обожающим взглядом смотрит на своего супруга. The end.