мир за окном.

курсед сидел на подоконнике и напевал загадочную и грустную мелодию, которая только что родилась в его голове. акума знал об этой особенности парня. когда он садился к окну, он часами сидел там, что-то напевая. однажды он молчал целый день, лишь напевая реквием. сидел он там только тогда, когда чувствовал себя плохо или одиноко. и хотя серёжа всегда был рядом и не давал ему ощущать себя одиноким, болезнь давала о себе знать. это было то ли временное помутнение рассудка, то ли кратковременная потеря памяти, но… никто, кажется, точно не знал. в один момент в голове кира что-то щелкало, он садился на подоконник и смотрел в окно, не отрываясь. когда его пытались потревожить, он начинал кричать, суетливо болтать руками, ногами и рваться к окну. когда его отпускали, он запрыгивал на подоконник, и, скручиваясь в неестественной позе, поскуливал, прижимаясь к холодному стеклу, оставляя на нем испарину от своего дыхания. все давно привыкли, и никто не пытался бороться, зато никто не знает, что иногда акума садится на другую половину точно так же и пытается понять, на что же так засматривается парень. они могут просидеть так часа два, а потом курседа будто отпускает. он переводит осторожный взгляд на черноволосого разглядывает его именно снизу вверх. одна нога согнута в колене, на неё парень опирается, другая выпрямлена. футболка скрывает подкаченный живот и грудь, а руки сцепленными лежат на колене. плечи расслаблены, голова повернута в сторону окна, ресницы отбрасывают тени на лице, ровный нос спокойно вдыхает и выдыхает воздух, задумчивые глаза устремлены сквозь стекло. сейчас они кажутся ярко зелёными. сплитовый в одно движение перелезает из своего угла в чужой, ложится меж ног парня и тонкими пальцы проводит по коже лица, шеи, плеч. серёжа буквально кожей чувствует, когда на него смотрят. любой мимолетный взгляд, который чуть на нем задержался, он чувствовал. любой, но не курседа. он не знал, когда кир смотрит на него, и, как бы не пытался понять, у него не получалось. вот и сейчас, акума не знал, что его разглядывают. он настолько увлёкся происходящим за стеклом и осознанием правды, что и не сразу заметил, как в ноги ему рухнул курсед. он очнулся лишь когда тонкие пальцы водили по его коже. он ненавидел, когда кто-то трогал его, но сейчас он не чувствовал ничего кроме удовольствия. кончиками подушечек приятно холодивших кожу, курсед водил по чужому телу, касаясь запретного для всех плода. ни одна девушка серёжи ещё никогда так не делала, и ни одна не сделает.акума чуть вздрогнул, стоило парню коснуться его ключиц. «Что же ты делаешь, глупый?» пронеслось в его голове, и кир, будто прочитав его мысли, поднял свои глаза, встречаясь взглядами с акумой. он, сам не понимая почему, слегка качает головой, и кир приподнимаясь на руках, нежно припадает к его шее. он водит по ней языком, целует до жути сухими губами и один раз прикусывает кожу в очень чувствительном для серёжи месте. от этого действия черноволосый откидывает голову назад и чуть слышно стонет. курсед немного отодвигается, будто любуясь на свою работу, но акума воспринимает это действие совсем не так. он опускает голову, смотря затуманенными глазами в глаза сплитового и, медленно двигаясь к парню, подаётся вперед, накрывая чужие губы своими. этот поцелуй акума начинает осторожно, он думает, что кир испугается последствий, или того, что его отвергнут. он хочет доказать, что сплитовому нечего бояться. вопреки всем его мыслям, на его поцелуй отвечают, с таким неожиданным для него напором, что серёжа, кажется, перестаёт двигать губами, но вскоре осознает, что взял ситуацию под свой контроль и ведёт в этой игре. кир тянет его за собой, ложится спиной на тёплый от тел подоконник и продолжает поддаваться чужой власти, плавясь в этих горячих руках, нежно гладящих его кожу. Они целуются самозабвенно, нежно, но страстно. с напором, но ласково, впервые изучая друг друга с новой стороны. казалось, они знают друг о друге все, а оказалось — ничего. акума знает, какой курсед без одежды, сколько ребер у него видны под тонкой светлой кожей, сколько шрамов на спине от ссоры с одной из подружек, сколько маленьких родинок на его плече, которые вместе похожи на Австралию. все это акума знал наизусть и видел почти каждый день, но чувствовать у себя под пальцами все, что он так любит в этом парне — совсем другое дело. он понял, что влюбился, пол года назад, когда болезнь ещё не прогрессировала с такой скоростью. конечно, сначала, как и любой другой, он не признавался себе в чувствах. это продолжалось месяц, и все это время акума изводил себя вопросом «неужели я и правда влюблён?» он и не знал, что в тот момент курсед думал о том же… по воле судьбы именно тогда сплитовому начало становиться хуже, и мысли о влюблённости отошли чуть на задний план, хотя и не ушли совсем. и вот сейчас, когда серёжа был так близко, курседу лишь хотелось продлить этот момент подольше. он думал о своих чувствах, о чужих, но мягкие губы то и дело возвращали его в реальность из глубины подсознания. поцелуй продолжал сладко переливаться от одних губ к другим, желание быть рядом усиливалось с каждой секундой, парни нехотя прервались и посмотрели друг другу в глаза. — почему, серёж? — тихо спросил сплитовый. — потому что разглядел то, что в окне — шепнул черноволосый и вновь коснулся своими губами чужих. с тех пор, они каждый день сидели у окна. несмотря на усталость, плохую погоду или что-то ещё. они сидели обнявшись, и смотрели в окно, иногда разбавляя созерцание истины и тишины поцелуями.