Я останусь с тобою..

Высокий юноша в темном, будто воронье крыло пальто, ритмично постукивая своей тростью, которую обрамляла голова ворона, скользил по темным и узким улочкам Кеттердама в надежде как можно быстрее встретится с пьянящим дурманом виски. Сворачивая на ещё более узкие улицы, обходя каналы, Каз Бреккер двигался к Бочке — единственному месту, что могло подарить ему покой на короткий миг. По пути он «случайно» столкнулся с миловидным юношей, что расхаживал с высоко поднятой головой, гремя монетами на всю улицу. От него несло сладкими духами и алкоголем. «Бей туда куда филя не смотрит» — пронеслась мысль в голове Каза, прежде чем он открыл кошелёк, оценивая свой улов. — Неплохо. — размышлял вслух Грязные Руки, сам не заметив, как оказался прямо перед порогом клуба. — Черт бы побрал его, а гремело так будто, там целое состояние.. — пройдя внутрь Каз опустился на стул у барной стойки и, одарив бармена ледяным взглядом, произнес — Двойной виски. — бармен не успел издать и звука и, со скоростью молнии, стал выполнять поручение. Получив столь нужную дозу алкоголя, Бреккер осмотрел клуб. Как и везде, грязные столы, шлюхи, снующие вокруг более богатых посетителей, невменяемые пьяницы и он… Джеспер. Наблюдая за его игрой, Каз поймал себя на мысли, что чем-то этот паренек приковывает взгляд. Пристальный взгляд не остался незамеченным, с легким недоумением, но все еще ярко горящими от азарта глазами Фахи взглянул в ответ. Привычной жест — и парень уже возле него, пускай Каз все еще не понимал причину своего раздражения. Вероятно, в силу алкоголя, наилучшим вариантом для беседы, по мнению нетрезвого ума Каза, послужила его комната. И как бы странно то не было, Джеспер беспрекословно последовал за тем, возвращаясь к столу со словами: «Сегодня удача не на моей стороне». Пара пьяных мужчин с хохотом пригрозило Джесперу, чтобы тот как можно быстрее возвращался, однако обладатель мутно-серых глаза лишь одарил стол ухмылкой, после чего последовал за его боссом. Кабинет Бреккера не был уж неприступным местом, однако же гости там появлялись нечасто. После того, как нечастый гость в лице Фатхи зашел в комнату, механизм замка громко щелкнул. — Меня собираются убить? — шепотом предположил Фахи, однако тот не ожидал следующего вопроса, что беспородно слетел с уст юноши: — Выкладывай, ты гей? — с пренебрежением поинтересовался Каз, с каким-то неясным отвращением глядя в чужие глаза. — Эм.. да?.. Я и не скрываю вроде. —  кинув тревожный взгляд на Бреккера, Джеспер развёл руки в жесте, мол, к чему ты это? Надвигалось что-то серьезное, но парень был не уверен хорошо это или нет. — И чем же тебя так парни привлекают? — в его нарочито холодном тоне проскальзывала издевка. Холодные глаза прожигали насквозь. В тот миг казалось, что эти прекрасные.. глубокие чёрные глаза были, словно океаны.. Ах, если бы в них окунуться и утонуть безвозвратно.. Однако, вопрос, что слетел с не менее желанных губ, был весьма необычным, даже для Бреккера. Будучи в нелучшем расположении духа, Каз не проявлял особого интереса к личной жизни своих товарищей. В такие моменты его больше обольщала возможность выпить чего-нибудь крепкого..  Юноша задумчиво хмыкнул. — И почему тебе это так интересно?.. — бормотал себе под нос Джеспер, обезоруженный такими вопросами со стороны Каза.  — Ты правда предполагал, что я не замечу твои взгляды искоса, которые будто бы пожирают меня? Или тех парней-шлюх, которые будто мои братья-близнецы? О, быть может, ты не предполагал, что тут плохая звукоизоляция? Не волнуйся, свое имя я слышал очень отчетливо. — Каз, я.. — Лицо Джеспера налилось свинцом, казалось, что он был краснее самого помидора. Пусть и тот всегда был весьма наблюдательным, но.. подобные подробности о сексуальной жизни своего товарища, и в каком-то смысле и подчиненного, слегка выбивали из колеи..   — Я не предполагал, что буду громким или.. Не давая шанса договорить, Бреккер приблизился к нему. Между ними были, считанные, пламенные сантиметры, они были так близки, но так далеки, одновременно. — Что чувствуешь сейчас? Что ты хочешь сделать? — горячий шёпот юноши обжигал щеки, дыхание у обоих было неровным, у каждого по своим причинам. — Вперёд. — Джеспер не заметил, как перестал дышать, он замер пред тем, кого так давно любил; пред тем, кто казался недосягаемой птицей, неприступной крепостью; пред тем, кого он так страстно желал уже долгое время. Горячая, как раскалённая сталь, ладонь коснулась щеки Каза. Мурашки прошлись по всему телу Бреккера, однако по какой-то причине, невероятно сложной для понимания их обоих, он не отпрянул. Все из-за того, что это был Джеспер? Его аккуратные пальца обжигали, поскольку Каз успел забыть, каково это: ощущать тепло чужого тела. Прикосновения были мягкими и теплыми, совсем не такими, как у Джоржи. И вновь маленький мальчишка оказался в путах тёмной воды: под ним находилось бездыханное тело его покойного брата, а впереди крошечный берег, добраться до которого без «плота» ребенку было бы слишком сложно. Воспоминания о том дне останутся с ним навсегда и они всегда будут его пугать.. Не только воспоминания, невидимые шрамы тела.. что навсегда останутся с ним. Из транса Каза вывел шёпот Джеспера, тот что-то невнятно бормотал с вопросительной интонацией, но что именно, разобрать Бреккера не мог. Кровь бурлила в ушах, словно тысячи барабанов. И все очертания распылились, будто акварельная краска на холсте при неосторожном обращении с водой. Прикрыв глаза, он тяжело выдохнул, и все ещё ощущая тепло ладони Джеспера, тот подался вперёд и их губы соприкоснулись. Никакой страсти, эротики или чего-то подобного. До чего же забавно.. Взрослые люди, а целуются — к слову, оба — столь неумело. Это был поистине детский, невинный, чересчур комичный (глядя со стороны) поцелуй. По крайней мере так казалось на первый взгляд. Каждый из них шагал по краю пропасти, бездны страха. Фахи углубил поцелуй, пуская свой язык в вольное плавание, Каз распахнул глаза, его длинные ресницы задрожали, взгляд был не испуганным, скорее удивленным, однако то, что Джеспер ещё не лежал на полу с переломанными ногами означало, что все вполне неплохо, верно? Оторвавшись от Джеспера, Каз ступил назад, ноги предательски подкосились, тело стала бить мелкая дрожь. Сердце норовило выскочить наружу, сбежать из плена клетки рёбер, в то время как мысли в голове не давали покоя. С беспорядком в голове и тяжестью на душе, Бреккер ватными ногами доковылял до тумбы, что стояла возле его кровати, и положил возле неё трость. — Кажется, сегодня я не умру, — пронеслось в голове Джеспера и, хмыкнув, он опустился на край кровать, не желая сильно тревожить парня. С присущей Казу грацией, тот стянул чёрную кожу, скрывающую его тонкие, длинные пальцы, и кинув перчатки на пол, упал на кровать, делая усилие, дабы не окунуться в страшный кошмар вновь. Джеспер медленно следил за руками парня. Странные мысли стали посещать его голову, и он не успел заметить, как его губы беспородно тянулись к кисти, однако он остановил себя в сантиметре перед ними и поднял взгляд на чёрные, словно кофе, глаза. Бреккер сплёл их пальцы в замок и, вновь, проглатывая жуткие видения и мелко дрожа, потянулся за поцелуем. Серые глаза стали ещё более мутными, кажется, ещё немного и Джеспер потеряет рассудок. Нет. Он не может позволить себе этого. Не может, иначе падёт в глазах Бреккера, иначе больше никогда не сможет вот так к нему прикасаться. Он ни за что не сделает что-то против его воли. Ни за что. Не двигаясь, будто боясь спугнуть зверька, юноша позволял тому делать с ним все, что душе угодно, тем самым предоставляя возможность отстраниться в любом момент. — Прийди в себя. — голос, похожий на скрежет металла, вывел Джеспера из транса. — Я разрешаю, можешь прикоснуться.  —  хоть и запнувшись, но все с тем же тоном шептал Каз.  Ловким движением Джеспер оказался сверху, нависая над его возлюбленным. Тело под ним все ещё дрожало, но, кажется, он желал этого не меньше самого Фахи. Высвобождая бледную кожу из-под пут рубахи, темные прядки щекотали чужую оголенную грудь. Мягкие губы выводили одним им известные узоры на ключицах. Дыхание Бреккера сбилось, будто бы его грудь зажали в железных тисках. Словно электрический заряд, мурашки прошлись по позвоночнику, когда розовые губы слегка прикусили кожу возле ключицы. Вспотевшие ладони уперлись в грудь, и Каз, почувствовав чужое бешеное сердцебиение, оттолкнул юношу, и притянул колени к себе, стараясь зарыться в рубашке с ног до головы. Страшные силуэты трупов проследовали его, о, и самым ужасным из них был Джорджи.. Ему давно пора забыть об этом и жить спокойно. Но он не мог. Не мог забыть ощущение от, взбухшей, покрытой миазмами, кожи; ре мог забыть взгляд тех стеклянных, будто кукольных, глаза. Не мог.. Он уставился в пустоту, ничего не видев перед собой. Во взгляде Джеспера виднелся страх.. «Неужели он все испортил? Неужели все так кончится? И все из-за его глупой оплошности..» — Черт бы его побрал, кто тянул его оставлять отметины на теле Бреккера, прекрасно осознавая, что тот наверняка без объяснений убьет его на месте. Тяжело вздохнув, Фахи приблизился к юноше и медленно, очень аккуратно опустил свою ладонь на его макушку. Жест встретили совсем не ласково. Руки, что обычно были окутаны в чёрную кожу перчаток, в настоящий момент, были беззащитны, потому быстро оттолкнули ладони Фахи, с нескрываемым страхом и ужасом пряча их под тканью рубахи. Ледяные темные глаза уставились на него, продвигая в других дыру. — Я не могу их забыть.. — шептал Каз, сжимая ткань рубашки в кулаке. — Что бы я не делал, он всегда рядом.. — Продолжал он, глядя в серые глаза.  — Не заставляй себя. Если ты не хочешь этого не страшно.. Я останусь с тобою..  — Признался Джеспер сам того не понимая, а после осознания залился румянцем. На секунду на лице Бреккера отразилось что-то ласковое, но затем оно вновь приняло прежнее ожесточение и ужас. Каз рухнул на подушку, поворачиваясь на бок, безмолвно приглашая Фахи лечь рядом. Серые глаза просияли детской, невинной радостью. Милый, невероятно приятный поступок.. словно они дети малые, что после затяжной игры, улеглись в одну кровать. Он плюхнулся рядом, прикрывая веки и забываясь в аромате юноши, коим была пропитана вся комната.. Так они и уснули, спина к спине, охраняя друг друга от ужасов сновидений, что крылись во мраке.