Психоз

— Зачем ты мне постоянно врёшь, Лия?! Я знаю, что ты с ним гуляла! — злой голос отца был отчётливо слышен даже на другом конце дома. — Не смеши меня! — в голосе мамы слышалось пренебрежение, мешавшееся с раздражённым недовольством. — Он просто друг! — Так получается, ты признаёшь, что с ним гуляла? — Я… ну а даже если и так? Что с этого? Что, запретишь мне выходить из дома?       На некоторое время воцарилась пауза. Затем раздался вздох. — Нет, Лия, я не пытаюсь тебе что-то запретить! Я просто… — Ну и почему тогда ты постоянно ревнуешь, стоит мне начать часто ходить с друзьями? — Я… я не знаю, я правда не знаю! — голос отца зазвучал устало и жалобно. — Я просто злюсь, когда ты с кем-то другим! Вот просто злюсь. И я не знаю, чем это вызвано, и я правда пытаюсь с этим справиться, но у меня почти никогда не выходит! — Фредди, милый, ты не должен злиться из-за таких мелочей…       Я неподвижно сидел на ковре, прижавшись ухом к двери нашей с сестрой комнаты. Я мог бы рискнуть, выйти наружу и подойти прямо к двери комнаты, в которой жили родители, но для этого надо было бы пройти через кухню. А в кухне сидел бабушка, и если бы она увидела, что пытаюсь прокрасться мимо, сразу отправила бы меня назад в комнату, что я бы и сделал.       Но мне повезло, папа с мамой кричали друг на друга так громко, что я мог слышать даже отсюда! Правда, эти крики скорее нервировали и напрягали меня, чем радовали. В свои почти пять лет я был уверен, что когда есть семья в ней не должно быть ссор! А ссоры между детьми почему-то не считались.       В общем, для моего мировосприятия эта ситуация была не меньше чем полным нонсенсом. Абсурд какой-то! Как могут папа и мама ругаться, если любят друг друга?       «А вдруг они уже не любят друг друга?!» эта неожиданная мысль почему-то настолько испугала меня, что я вес сжался, чувствуя, как часто забилось моё маленькое сердце. — Сэээээммииии! Ну же, хватит там стоять, поиграй со мною! — раздалось недовольное хныканье сзади.       Я обернулся, скорчив недовольную мину. Моя трёхлетняя сестрёнка Синди оторвалась от своих игрушек и теперь смотрела на меня. — Нет! Не хочу играть! — надулся я, отворачиваясь обратно к двери. — Почему же? — округлила голубые глаза сестрёнка. — Скучно! У меня есть более важное дело! — Какое? Подслушивание родителей под дверью? — фыркнула девочка, слезая со своей кровати. — Ты что, шпионом стать хочешь? — Нет! Но… Синди, они же не должны так ругаться! Зачем они кричат? — спросил я, ощущая, что полностью сбит с толку. — Ну, мама же ждёт сестрёнку! — с важным видом заявила девочка, садясь за свой небольшой столик и поворачиваясь к зеркалу. — А… ну ждёт, и? — не понял я.       Я знал про сестрёнку, бабушка и дедушка говорили мне, что она появится у нас осенью. Но осень-то ещё через два месяца! Как тут может быть замешана эта сама Сестрёнка? — Глупый Сэмми. Глупый! — вздохнула Синди, с драматичным видом покачав головой. Она делала так, потому что как-то раз мама с таким же видом назвала моего отца глупым, во время какой-то их перепалки. Синди увидела это и решила подражать. — Почему? — не понял я. — Что почему? — Почему глупый-то? — Да потому, что не понимаешь! — заявила девочка, развернувшись ко мне и подняла указательный палец вверх, прямо-таки надувшись от чувства собственной просвещённости в этом вопросе. — Папа сердится, потому что не хочет сестрёнку! — Не хочет...? — повторил я, удивлённо захлопав глазами. — Да! А всё потому, что он знает, — кивнула Синди. — Что вот появится эта страшная сестрёнка и придёт к нам домой! — Ну и? И почему сразу страшная? Обычная Сестрёнка, прямо как ты! — А вот и нет, глупый ты Сэмми! — замотала головой мелкая. — Она необычная! Она ну просто жуть, какая страшная будет! Она будет громко топать, валяться на наших кроватях, кушать вместо нас сладости, смотреть вместо нас мультики, гулять вместо нас с мамой и папой, играть вместе нас в игрушки, бегать вместо нас в саду… Всё вместо нас делать будет! А если она будет делать всё вместо нааас… — Синди сделала эффектную паузу, а затем продолжила: — То кому мы с тобой нужны будем, а? Они же выкинут нас на улицу! И там мы будем мёрзнуть в полном одиночестве! — торжественно окончила девчонка, снова разворачиваясь к своему ненаглядному зеркалу. — Почему же? Меня ведь не выкинули, когда ты родилась! Так с чего им нас сейчас выкидывать? — не понял я.       Синди лишь вздохнула и покачала темноволосой головкой. — Какой ты всё-таки безнадёжный глупыш, Сэмми! — Эй, хватит обзываться! — рассердился я. — А то что?— ехидно спросила сестра. — А то, что я тогда буду называть тебя не Синди, а просто Мелкая!-заявил я, показав ей язык. — Ой, всё, Сэмми, я обиделась! — Ну… ладно, прости! — вздохнул я. — Не прощу! — ультимативно заявила малышка, решительно покачав головой и демонстративно отвернувшись от меня. — Ой, ну и ладно! — махнул рукой я, собираясь отвернуться обратно к двери. — Хотя… нет! Я прощу тебя, но только при одном условии! — При каком это? — с подозрением спросил я.       Синди явно задумала что-то нехорошее и мне это не нравилось! Увы, мои ожидания оправдались. Девчонка развернулась и протянула мне расчёску с резинками. — Только если ты заплетёшь мне хвостики! — Что? Ну, нет! Я тебе… я тебе не этот, как его? Парк… парикх… Парикмахер, вот, я тебе не этот парикмахер! — обиделся я. — Ну значит будешь им! — захихикала Синди. — Нет! Бабушку попроси, я такими девчачьими делами не занимаюсь! — Ну Сэмми!— заныла Синди. — Не Сэммкай! — Ну пожаааааалустааааааа, ну браааааааатииииик ну сделай мне хвостикиииииии! — заголосила мелкая. — Ладно! — скрепя сердце сдался я. — Ураааа! — пискнула сестрёнка, с довольной ухмылкой разворачиваясь к зеркалу.       «Что угодно, лишь бы не слышать больше твоего нытья!» мысленно окончил я, беря в руки расчёску и чёртовы резинки.       Причёска сестры не удалась. Я смог худо-бедно расчесать волосы, но когда дело дошло до хвостиков… — Кошмарная причёска, я как ведьма! — надула губки сестра, отшвырнув расчёску в сторону.       Её можно было понять. Один хвостик оказался больше другого, но был заплетён под неправильным ракурсом, а какая-то часть её вьющихся чёрных волос вообще не попала в причёску… — Ну я пытался… — заныл я. — Плохо пытался, глупый! И всё вышло отвратительно… Ты ужасный брат!       Я захныкал, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Скрывать не буду, в детстве я был ранимым. Не полным плаксой, но всё же… — Эй, что тут за шум? — дверь открылась и в комнату зашёл отец. — Папа, папа, Сэмми глупый и совершенно безнадёжный! Он причёску мне испортил! — затараторила Синди, прежде, чем я успел что-либо сказать. — Эй, ну ладно, я думаю, он не специально… — А вот и нет! Он всё специально! Он злой и противный! Худший брат на свете! — Синди, — голос отца немного посуровел. — Ты не должна так говорить! То, что Сэмми чего-то не умеет, не значит, что он такой, каким ты его сейчас описала! — Ой, ну и ладно! — скисла девчонка, стаскивая резинки с горе-хвостиков.       Папа обернулся ко мне. — Пап, я правда пытался, я не хотел ничего портить! — захныкал я, схватив его за запястье. — Эй, успокойся, я знаю! — улыбнулся тот, наклонившись ко мне и утирая слёзы с моих щёк. — Не надо плакать по таким пустякам! Синди ещё маленькая! — А вот и неправда! — раздался возмущённый вопль сестры.       Папа счёл нужным его проигнорировать. — Просто не расстраивайся, Сэмми! Всё хорошо. — Ладно, — кивнул я, стирая с глаз остатки слезинок. — Ну вот и хорошо, — кивнул папа, выпрямившись. — А теперь пойдёмте, бабушка уже приготовила ваши любимые шоколадные блины! — Ураа! — дружно закричали мы с Синди и рванули в сторону кухни.