Поднимаясь из пепла

Ястреб даже не улыбается. Просто отрешенно смотрит себе под ноги, даже не пытаясь скрыть перекошенное жалостью-отвращением-обидой лицо, видя лишь пепел. Все закончилось минут 5 назад, когда злодей перед ним просто развалился на части, сожранный собственным огнем, все-же взявшим свою цену за все те годы, когда Даби, играясь, слишком близко подпускал его к себе, сжигая все вокруг. Сжигая себя самого. Наверное, Кейго просто ожидал чего-то другого. Хотя-бы ядкой фразы, которыми тот кидался при любой возможности. А он ушел тихо, даже улыбнутся тем, что осталось после бесчисленных самоподжегов на его лице не удосужился. Просто напоследок взглянул в глаза, и растворился в дыме. Следущий кроваво-красный нож, вылетевший из рук героя, пронзил пепел, поднимая его в воздух волной ветра. Ястреб не верил, что все кончилось. Даби кончился. Ястреб просто уже долгое прожигал глазами пепел, пытаясь поймать убегающую мысль. Жаль ли ему, что все сложилось именно так? Наверно и это было той самой мыслью, оседающей глубоко в подсознании, не дающей, расслабив тело, упасть кому- нибудь в объятия, как те дети-стажеры, услужленно предоставленные академией. сказать что-то вроде «мы справились», или как-там принято делать в таких случаях. А перед глазами был только синий огонь. И пепел. Шевельнулся. Кейго отстраненно подумал, что ветра нету. Что? Зрачек истерично кинулся к пеплу, догорающему синем пламенем. Ястреб и сам не смог бы ответить, зачем. Может быть просто навык, натренированный годами. Вижу цель- устраняю. Вижу.? Уже на втором пункте система видемо давала сбой. Дым рассеялся, оставляя еле различимый силуэт, с которого потоками стекал песок- пепел. Взгляд впился в тело. Нет. Кейго не верил глазам, на которые полагался больше всего в жизни. Из пепла медленно поднималось тело. Оно впилось руками в песок, пытаясь сохранить равновесие. Таками знал, чьи это руки. Он начинал трястись, держась похуже силуэта. Тот, подтянув для большей уверенности ногу, встряхнул головой. Пепельные волосы (вот ирония, да?), выглядящие потухшими, сквозь завесу тяжелого дыма, пару раз трепенулись в воздухе за головой. Силуэт расправил широкие плечи, с которых уже почти прекратил сыпатся песок. На контрасте с холодом, забирающимся под распахнутую куртку, туда, ближе, отливающее бронзой, кристально чистое, подобно волосам тело смотрелось неестественно. Осознание подкидывало глупые аналогии про то, что птенчиком дразнили ястреба, а фениксом в итоге стал сам… нет, Кейго определенно не мог назвать этим именем (кличкой?) То, что словно забытая посреди кровавой бойни статуя, сейчас, будто-бы не чувствуя этого мерзкого холода, сейчас сидел спиной к Ястребу. Если бы тело перед ним не передернула от холода, то он бы не скоро смог оторвать взгляд. Мысли, рвущие и метащие внутри, откатили на задний план, оставляя после себе звенящую пустоту с чувством страха. Голова медленно начала поворачиватся, все еще немного наклоненная к земле, скрытая спадающей челкой, и Ястреб не знал, готов ли он это увидеть. Когда он осознал, что все-же не был, было поздно. Его прожигали ярко-синие глаза с расводами аквамарина, и сжатыми до невероятных размеров зрачками. На него смотрел Старатель, с его вечно хмурым взглядом. На него смотрел тот мальчик-стажер, из его-же агентства, Шото. На Кейго, из-под волос, точно таких же, как у того мальчика, смотрел не Даби. Это, блять не был Даби. На него смотрел Тодороки Тойа, восставший из пепла.