Принцесса была ужасна

      Хедер заебалась. Окончательно и бесповоротно. Она устала. Всё смешалось, стало серым. Тусклым.       Металлическая ручка вкручивается в пробку из-под шампанского за неимением штопора, пробка же выцарапывается из горлышка со скрипом и соответствующим «чпоком».       Из горлышка идёт белый дымок — шампанское искрится, прозрачные пузырики ползут вверх, и испускает дух. Ягодный флёр щекочет ноздри, а горячительный лимонад ласкает розовый язык, приятно покалывая вкусовые «сосочки».       Глотку окутывает прохладная жидкость, согревая пищевод, после какое-то время продолжая взрываться в пустом желудке. Завтра её будет мучить больной ливер и дикий сушняк во рту, но это всё потом. Не сейчас.       Бокалов нет. Есть только бутыль и вино в нём. Игристое, пенное и как нельзя кстати одна бутылка, которую принцесса распивает практически в полном одиночестве на пару со своей шизой. В пьяном угаре не понятно: кто правый, кто левый, кто Хедер, а кто Марина.       Им все равно.       Хедер жалуется Маринке на жизнь; отца, вексов, фронт, предмет своих воздыханий, которому, что об стену горох, кроме своей игрушки ничего не надо и вообще, что она хочет так мало.       Ну, совсем капельку!       Алкоголя, сигаретного дыма, танцев до утра и песен до рассвета.       Хоть раз в жизни, как обычная девчонка её возраста. У неё даже выпускного не было!       Марина же согласно кивает головой Хедер, тоскливо вздыхает, прикладываясь к горлу бутылки. Она тоже хочет гулять, танцевать, петь, затягиваться тонкой папироской из общей пачки, а не всё это.       «Что — это?»       Так вот, это вот всё!       Попаданка обводит рукой по початой бутылке, которой в две головы (или параллельных потоков сознания) как-то быстро приказала долго жить. Ну и пусть. Пусть!       Ей нисколько не стыдно!       Только помимо того, что хотела её вторая половина, она хочет горячего красавчика под боком, секса, страсти, да такой, чтоб на весь дворец гремела, а эта чёртова Вестроя подорвались и взлетела к чёртовой бабушке!       Она ж хочет так мало и в тоже время совершенно ничего. Она никогда не просила. Брала и делала, что «говорили».       Что от неё хотели. Правда, всегда молчали.       Никто не предлагал. Всё сама и сама.       Что по делу, что в любви…       Маринка не замечает, как перестаёт быть собой. Хедер же, что их было двое.       «Двое?»       «А, не важно!» — ладонь легко отмахивается от навязчивого шума, продолжая подносить тёмно-зелёную стеклотару на свет светильников, где на донышке плескалось её содержимое. Они дополняют друг друга. У Хедер есть Марина, у Марины — Хедер, но этого мало. Она хочет большего.       Мысля о красавчике не покидает, а бакуганы… А что бакуганы? Плевать на эту хтонь с самого высокого шпиля Дворца Матери. У нее более важные проблемы, чем это.       Принцесса пролистывает списки с именами, досье — всё одно. Подходящих кандидатов нет. Ну и фиг с ними.       Когда-нибудь да найдётся. А сейчас, сейчас проект колонизации Вестрои… Вот, что важно.