***
***
Прежде чем алые глаза белокурого мальчика озарил ослепительный свет, страшно режущий глаза и заставляющий землю уходить из под его ног, последним, что услышал маленький Коллекционер, стал возглас истинного счастья, который с горячим притоком крови к ушам отдавался в голове приглушённым эхом, раз за разом вторя непрерывным циклом в подсознании поверженного в пух и прах звёздного ребёнка богов. "Мы победили, Луз!" —
Восторженно вскрикнул чей-то голос со "светлой" стороны, прежде чем Коллекционер успел что-либо осознать.
Зажмурив слезящиеся от болючего света глаза, дитя звёзд почувствовал, как оболочка его физического тела начинает скоропостижно растворяться. Конечности словно онемели, а эмоция нескрываемого отчаяния и ужаса застыла на половинчатом лице мальчика в самый последний момент его материального существования.
Юному богу хватает миллисекунды, чтобы осознать, что он больше не обладает возможностью даже пошевелить бровями, а тело, которое рассыпается на мелкие атомы, больше не подвластно своему хозяину.
Режущая боль в глазах утихает столь же внезапно, как и началась. Вспышка, озарившая взор божественного мальчика тут же меркнет, сродни спичке, опламеневшей на один короткий миг и сию же секунду погасшей до скончания веков.
Пугающая суета, отчётливые крики победной радости, смешавшиеся в дикую какофонию, а также трепетный ритм возбуждëнных сердец названных героев резко и скоропостижно стихли, словно Коллекционер оглох. Лишь гулкие отголоски смутных голосов вертелись в голове у вновь обманутого судьбой ребёнка звёзд, что оказался не в силах как прежде распахнуть свои ярко-алые глаза, которые, казалось бы, ещё совсем недавно отражали лучезарный свет и безумное желание жить... Желание обрести свободу.
Эта обжигающая вспышка стала последним светом в жизни Коллекционера.
Он очнулся в кромешной пустоте, окружëнный густой и непроглядной тьмой. Открывать глаза и смотреть на последствия своего поражения мальчик отчаянно не хотел, предпочитая теплить в глубине души проблески надежды на то, что он всё ещё существует, что он всё ещё материален и по-настоящему жив...
Однако одержать победу в игре в прятки с реальностью, увы, не удавалось ещё никому, и Коллекционер не станет исключением, как бы искусно он не умел прятаться.
Колоссально тяжёлые веки вмиг потеряли любой ощутимый вес, как и руки, ноги, голова и тело... Отныне у Коллекционера нет физической оболочки, лишь жалкое монохромное подобие тени.
Маленький бог осмелился взглянуть правде в глаза лишь спустя несколько десятков секунд. Его обжёг сухой фантомный холод, когда к нему пришло горькое осознание того, что он проиграл, вновь оказавшись в своей давней, ненавистной всем сердцем, стеклянной тюрьме.
Проиграл вновь.
Даже являясь всемогущим божеством, способным держать галактики под своим началом, он был обдурëн. Коллекционера снова обманули, предали и обвели вокруг пальца... Эмоции звёздного мальчика обострились до невозможных пределов, пробили девятое дно.
Он почувствовал обжигающую ярость, пожирающую обиду и лихорадочную жажду мести, разрывающую и без того бесплотного ребёнка изнутри. Ему захотелось кричать, плакать, рыдать навзрыд, рвать и метать... Захотелось разбить кому-то голову, превратить всех своих недругов в бесчувственных кукол, чтобы они больше никогда не посмели кричать во весь голос о своей победе над ним...
Подлой и лживой победе над ним. — Я никогда не прощу тебе этого, Король... — Нервно процедил Коллекционер сквозь плотно стиснутые зубы осипшим и озлобленным голосом куда-то в холодную гущу пустоты, внимая воспалённому разуму и сжимая в кулаки свои ныне плоские ладони, попутно поминая недобрым словом малыша-титана, которого он искренне считал своим самым лучшим другом и которому всем сердцем верил без всякой задней мысли...
Ситуация оказалась идентична с той, как когда-то Коллекционер беззаветно доверился Филиппу, громко и искренне называя его своим единственным другом. "Другом", который в конечном итоге обошёлся с ним абсолютно безбожно: жестоко обманул и подло предал, безжалостно сбросив его с моста.
Друзья так не поступают. Но даже в этой, казалось бы, истине Коллекционер уже глубоко не уверен, ведь у него, как оказалось, никогда и не было настоящих друзей.
Только сейчас, замерев падшей тенью в безликом межмирье, юный бог понял, насколько это было глупо. Он хотел выбраться на свободу, чтобы найти себе друга...
Настоящего друга, с которым можно было бы весело проводить время, играть в незамысловатые игры, доверять любые секреты... и даже собственное благополучие. Однако... всё это время Коллекционеру врали, использовали, вонзали в искалеченную спину бесчисленное количество раскалённых ножей и бросали на произвол жестокой судьбы — захлёбываться цикличными утратами, потерями и разочарованиями.
Ужасам не было конца, кошмарам не было предела.
Счастливому будущему не было места быть.
Раз за проклятым разом Коллекционер привязывался, стремился помогать "друзьям" даже в ущерб самому себе и открывал свою душу нараспашку...
Он ни разу за всю свою безумно долгую пятисотлетнюю жизнь никому не соврал, пока его снова и снова кормили ядовитой ложью, приправленной пленяющим ароматом долгожданный свободы и приторно-сладкой карамели.
Во всём этом грязном фарсе безалаберных кукол, лицемерных и мерзких по существу своему и подобию, именно он, Коллекционер, с самого рождения был искренен во всём и со всеми.
И искренность, которую он так старательно излучал — это и есть фатальная ошибка, обошедшаяся молодому богу слишком дорогой ценой.
Голубым мечтам, связанным с безусловной любовью и привязанностью, о которой всё это время грезил маленький Коллекционер, не суждено было сбыться. Он не услышал ни единого нежного слова в свой адрес за всю свою безумно долгую жизнь.
И не услышит уже никогда. ***
Унеси меня с собой, Я хочу забыть, кто я такой. Я устал слоняться тенью Среди голых стен.*** Коллекционер бесспорно и абсолютно всегда требовал много внимания... Может, был слишком навязчивым и болтливым, излишне взбалмошным и гиперактивным... Но разве это справедливая цена за простое желание иметь настоящих друзей и быть по-настоящему любимым? Неужели всё должно было сложиться именно так и никак иначе? Почему именно с ним судьба обошлась настолько жестоко, безжалостно и до одури бессердечно? Вопросы, на которые нет и никогда не будет ответа, циклично крутились в заражённом отчаянием разуме Коллекционера, ведь его только и делают, что боятся, предают, ненавидят...
Боятся, предают и ненавидят. Внутри отверженного бога всё болезненно сжалось, образуя спутанный клубок чувств, в котором перемешалось абсолютно всё: ненависть, гнев, страх, беспомощность, отрицание... невкусный коктейль, не сладкий, пахнет кровью. Тремя словами — коктейль многогранной боли, которую больше никак не получится унять. Половинчатая тень безмолвного мальчика гулко застонала в глухой пустоте...
Пустоте, которая не пожалеет, не обнимет, не подарит долгожданную свободу, ведь межмирье всегда оставалось холодным и равнодушным к своему единственному обитателю.
Ему не досадно. Ему нет дела. Никогда не было. Оно — тюрьма.
Даже когда в безуспешных попытках тягаться с бременем сокрушающего одиночества, Коллекционер рассказывал стенам пустующего измерения планы на игры со своими будущими друзьями, которых он, им же пообещав, обязательно приобретёт.
Вот здесь, к слову, Коллекционер, очевидно, соглал.
Но разве межмирью когда-нибудь было дело до его обещаний? Никогда.
Узник не мог обвинить в безучастности тюрьму, которую проклинал не раз и не два, точно так же, как и бездушная клетка не смогла бы укорить Коллекционера во лжи.
Межмирье не дышит. Межмирье — страшное место, с которым нельзя водить дружбу. А с кем тогда можно?.. Все, кому когда-либо доверял Коллекционер, отобрали у него право жить. Желание кричать и бунтовать бесследно пропало, словно в нутре Коллекционера что-то перемкнуло.
Он осознал, что это не имеет смысла, ничего не поменяется. Смертные, должно быть, уже отпраздновали свою победу над "беспощадным богом-тираном", и не подозревая, что воплощением этого ужасающего образа оказался всего лишь недолюбленный и одинокий ребёнок, пожизненно обделённый заботой, домом, семьёй и друзьями. Коллекционер пусть и не ощущал физическую боль, но чувствовал перевешивающую здравый рассудок тяжесть, где-то там, внутри своего изношенного нутра.
Душевная рана кровоточила, сродни повреждённой выточенным лезвием артерии, болела и гнила с каждой секундой его нахождения в этой одинокой ловушке. Осознание всей его жизни вонзилось в открытую душу и сломало её на маленькие блестящие осколки померкшей звезды, обречённой сорваться вниз с родного небосвода. Юный бог был отвержен миром, который, как он думал, безмерно нуждался в нём и его ярких красках, но реальность оксзалась слишком жестокой антиутопией.
Боль от внезапного осознания, прокручивание в голове поочерёдных предательств, стезя одиночества, которая нависала над проигравшим Коллекционером чёрной мглой и безучастной тишиной... Всё это — его рок. Он так боялся вновь очутиться здесь...
Но он снова тут, снова один, а значит, страхи себя оправдали.
Никого нет и больше никогда не будет рядом, кроме него самого, запертого в стенах безразличного межмирья. Мучительные мысли жестоко поглотили некогда светлого и уверенного в себе Коллекционера.
Так страшно, так страшно, так ужасно одиноко и страшно... Предательство Белоса, потеря желанной свободы и разочарование в бывшем лучшем друге окончательно сломали мальчика и выбили его из колеи. Коллекционер больше не хочет свободы. ***
Я звал на помощь, Я кричал. Немою улыбкой, Через слёзы на глазах. "Всё пройдёт" — Знакомый голос Тихо мне сказал. А вокруг никого, Это был я сам.*** Коллекционер ясно осознавал, что вся невыносимая боль и беспорядочный хаос, терзающий его душу, пришли из трёхмерного мира, который он тщетно пытался подстроить под себя. Все, кто жили там, снаружи, вне бездонной ловушки с тонированным стеклом — желали ему зла. Что тогда, что сейчас, что потом. Юный бог наивно полагал, что его, вероятно, очень ждали на Кипящих островах, как избранного принца неисповедимых галактик и волшебных созвездий, надеялся, что его грядущему возвращению попросту не могут быть не рады, и вот уже совсем скоро он обязательно услышит хвалебные оды в свой адрес и звонкие песни в свою честь... Но сейчас, преданный дважды, убеждённый, что факт его отсутствия делает ведьм, людей и демонов счастливыми, он понял, что возвращаться туда, где с ним не хотят дружить, не имеет никакого желания. Печальный бог понурил голову, судорожно протирая глаза от эфемерных слёз, которых он совсем не ощущал. ***
Не поймут, Да и что ждать От бездушных кукол? Мир очень сложен, И чем дальше — тем сложней.*** — Я больше не хочу ни с кем играть... — Тихо пролепетал Коллекционер, а его шёпот удивительным образом пронёсся по чёрной пустоте протяжным эхом, мерно повторяя его слова, словно сам фундамент этого места непоколебимо подтверждал ход его мыслей. Чёрно-белый мальчик громко всхлипнул, неизбежно принимая свою судьбу.
Больше не было ни единого желания мстить своим обидчикам, как и жгучей мечты выбраться из наглухо запертой клетки, из которой никогда не было настоящего выхода.
Доказывать что-то самому себе, доказывать что-то межмирью... Зачем? Есть ли в этом хоть какая-то малая толика смысла? Всё, что осталось от прежнего Коллекционера — лишь неутешимая боль и липкое чувство обречённости, постепенно сводящей его с ума. Не зная физической боли, Коллекционер во всей красе познал душевную, которая ранит в двойном квадрате сильнее, чем любая гематома на материальном теле. Кто не был любим — нелюбимым останется. Дитя звёзд обречено навсегда остаться в своей холодной тюрьме, которая стала для него единственным возможным безопасным местом, откуда он больше никогда не выйдет ни по чужой, ни по своей воле.
...Звезда померкла, а значит — погибла.
Маленький Коллекционер и его колоссальные страдания на веки вечные заперты в голубом луновидном стекле, и в наказание за свою глупую наивность и излишнюю доверчивость, ему суждено целую вечность существовать в астральной темноте в обличии жалкой и абсолютно беспомощной тени. Самое могущественное божество из когда-либо существовавших понесло самую неблагодарную и болезненную ношу. Его светлую душу окутала загустевшая тьма с мерзкой примесью безысходности, сопротивляться которой одинокий ребёнок оказался не в силах. Судьба несчастного звёздного мальчика предрешена. Всё совершённое было зря, и ничего уже не будет хорошо. ***
Крик небес, холодный дождь... Забери меня, чего ты ждёшь? За руку меня возьми, Не мой дом этот мир.
