Следуя за тобой

      Питер нёсся на предельной скорости за Тони по необычно заснеженному Нью-Йорку и чувствовал, что еще чуть-чуть и сердце выскочит из груди. Даже тренированное тело мутанта было не способно угнаться за Марком последней модели, который выжимал сейчас максимальную скорость, и только далёкие огни джет-паков были ему ориентиром. Сил почти не осталось, но он упрямо пытался не потерять свою цель в череде переулков и молился о том, чтобы у преступников, которых они преследовали вот уже минут сорок, не оказалось при себе инопланетного оружия, которое те сперли из хранилищ ЩИТа.       Как иронично.       Питер бы тоже посмеялся над постной физиономией Фьюри, но был слишком озабочен тем, чтобы не отставать от Старка. Он, как никто из команды, знал его увлекающуюся натуру.       Пролетев один переулок, второй и почти миновав третью развилку, Питер понял, что потерял Тони, и в ушах шумит только собственный кровоток вместо гула двигателей костюма. С трудом затормозив, он зацепился за ближайший карниз и повис на паутине, чутко вслушиваясь в отдаленные звуки города.       — Карен? Свяжись с Тони Старком.       — В доступе отказано.       «Ну же! Пожалуйста, дай знать!».       Впереди слева что-то грохнуло, сверкнула яркая вспышка, и Питер почувствовал, как тошнота подкатила к горлу.       «Черт», — с отчаянием подумал он и прибавил прыти.       Откуда что взялось! Еще минуту назад умирающий от усталости, он влетел на небольшой пятачок между домами с такой скоростью, что легко мог бы пробить своим телом кирпичную стену. И не одну. Кроме этого, в крови бушевал настолько жгучий коктейль из страха и адреналина, что Питер был способен голыми руками порвать целый легион преступников.       Тони стоял около противоположной стены, лицом к нему. Напротив него стоял один из воришек и держал в руках странного вида пушку с немного изогнутой рукояткой. Несмотря на то, что видел такое оружие Питер впервые, он отчётливо ощутил, как от ужаса зашевелились волосы на затылке. Как-то, на одной из общих миссий, ему довелось увидеть на что способны подобные игрушки. В тот день даже видавшего виды Клинта стошнило за мусорными баками, и никто ни разу его не подстебнул.       — Стой, где стоишь, иначе во второй раз я прострелю тебе голову, — прошипел преступник, и Питер вздрогнул. Куда же он попал в первый? Тони вроде бы стоял самостоятельно, но кто его знает? За опущенным забралом было не видно лица, возможно, управление взяла на себя Пятница. Он снова попытался связаться с костюмом Железного Человека через Карен, но опять наткнулся на отказ. Запретив себе паниковать, Питер постарался бесшумно приблизиться.       Преступник, целившийся в Тони, никак не мог решить, что делать — выстрелить в противника или бежать. С одной стороны, сложно стрелять в человека, который не делает попыток тебя убить, с другой — страшно повернуться спиной к Железному Человеку.       Питер вглядывался в фигуру Тони, стараясь уловить хотя бы движение, хотя бы намек на то, что он в порядке. Стараясь не думать, что может сделать излучение с хрупким человеческим телом внутри брони.       Нельзя было торопиться. Медлить тоже было нельзя.       Старк видел его. Стоящий спиной к нему преступник — пока нет. Осторожно приблизившись на максимально близкое расстояние, Питер дождался удобного момента, резким движением поднырнул под правую руку преступника, подбивая ее вверх, сбивая прицел с Тони, одновременно ногой проводя подсечку.       Все-таки от неожиданности вор выстрелил. Заряд прошел в десяти сантиметрах над броней, оплавив до основания дорожный знак, а Тони даже не дернулся. Минуту спустя качественно упакованный в паутину преступник стонал на земле (пришлось слегка приложить, чтоб не дергался), а Питер рванулся к Старку.       Тот не реагировал ни на слова, ни на попытки его пошевелить или открыть чертов лицевой щиток. Питер пытался изо всех сил, леденея от ужаса, пока случайно слишком сильно не толкнул броню, а та не упала на землю с жутким грохотом. А значит… тело мистера Старка внутри испарилось, как и тела тех несчастных, в которых попадали заряды от такого оружия. Питер видел это своими глазами.       Почувствовав, как перехватило дыхание, он осел рядом, обхватывая металлический корпус руками, чувствуя, как останавливается мир, останавливался сердце, останавливается его жизнь…       — Связь с костюмом налажена, — внезапно отрапортовала Карен, и сквозь помехи Питер явственно услышал вполне живой и бодрый голос наставника.       — Карапуз, где ты застрял? Мы уже закончили, и ждём только тебя.       — М…м… мис-стер С-тарк? — от стресса Питер никак не мог справится с заиканием, слезы залили щеки, нос распух от соплей, и он не был уверен, что его не глючит. — В-вы ж… ж…       — Питер, что случилось? Карен, координаты мне, живо! Оставайся на месте!       В наушнике что-то пиликнуло, но Питер уже не слышал, он ловил страшный отходняк. Его трясло и выкручивало от стыдливо подавляемых рыданий.       Попался.       Как ребенок, попался.       Конечно, Тони Старк умный. Умнее любого на этой чертовой планете, и его жертвенность никогда не идёт вразрез с логичным и холодным расчётом. Гораздо разумнее было послать за вором одну из копий Марков, чтобы отвлечь внимание преступника, чем подставляться самому, что он и сделал. А предупреждать обо всем какого-то Питера Паркера Тони Старк не обязан. Даже если у этого Питера Паркера сейчас от ужаса разорвется сердце.       С тех пор, как Тони Старк умер и воскрес, такое происходило регулярно. Питер терпел, прятался ото всех, скрывая свежеприобретенное ПТСР, устало понимая, что с такими проблемами прямой путь к психотерапевту. Но откуда у обычного студента деньги, а у супергероя — время? Он и тянул с этим, по-юношески надеясь, что «само рассосётся», тем более, что мистер Старк вылетал далеко не на каждую миссию.       Дожидаться Тони он не стал. С трудом собрав в кучу трясущиеся ноги, Питер побрел прочь с места задержания, отключив в наушнике связь. Сейчас он не хотел ни видеть, ни слышать никого, особенно мистера Старка с его очередной порцией нравоучений, обеспокоенных взглядов и снисходительных похлопываний по плечу.       «Ты же уже большой, карапуз, нужно вникать в тонкости стратегии».       «Стоило остаться с командой, как я и сказал, а не нестись, сломя голову туда, куда не следовало».       «Ты хотя бы что-то слышишь из того, что я говорю?».       Питер понимал, что злиться и обижаться на него не за что. Тони Старк прав, как и всегда. А Питер, вероятно, так никогда и не сможет дотянуться ни до его гениальности, ни до звания полноправного Мстителя, ни до… права беспокоиться и переживать. В глазах Старка он так и останется навсегда надоедливым карапузом, недорослем в детских штанишках, предупреждать которого в таких вот ситуациях — абсолютно пустая трата времени.       Кто он Тони Старку?       Да никто. Один из многих фанатов. Один из команды Мстителей, один из сотен знакомых.       — Босс настаивает на связи с вами, — подала голос Карен. — Я могу отправить ему ваши новые координаты?       Питер огляделся, сам с трудом понимая, где находится. В своих невеселых раздумьях он ушел довольно далеко, оказавшись в каких-то подворотнях. Чтобы сориентироваться, нужно было подняться на ближайшую крышу. Ноги уже не дрожали, дышать было чуточку легче, но вот слабость от нервного срыва пройдет только к вечеру. К сожалению, ускоренная регенерация ничего не могла поделать с психосоматикой.       — Соединяй, Карен, — вздохнул он. Лучше было как можно скорее пережить очередную выволочку и отправиться домой, чем откладывать ее на будущее. Ожидать, что Старк забудет об этом — глупо.       — Питер? — отличные динамики передавали голос так отчётливо, будто Тони стоял за спиной. — Где тебя снова черти носят?! Я же просил оставаться на месте!       — Я в порядке, мистер Старк. Не ранен. Костюм цел. Просто немного устал и решил не дожидаться команду.       — Зачем ты вообще её оставил? Я же просил…       Тони ещё что-то говорил, вероятно о том, что Питер снова едва не облажался. Он не слушал по причине того, что едва не сорвался с паутины, пытаясь забраться на крышу ближайшего здания, не удержав ее в руках. Все ещё фоном слыша строгий голос наставника, Питер рассматривал мелко подрагивающие ладони. И понимал, что, кажется, влип по-крупному.

***

      — К доктору ты, конечно, не пойдешь, — Эмджей помешивала в стакане коктейль. Они встретились в кафе недалеко от кампуса через несколько дней после происшествия, потому что Питеру надо было выговориться, а к Неду с такими вещами было обращаться неловко. Как-то не по-пацански. Другое дело — Эмджей. Она могла не только выслушать и хлопнуть сочувственно по плечу, но и дать дельный совет.       — Ну какой доктор? — он устало вздохнул и взъерошил и так растрепанные волосы. — Да и какому доктору я могу рассказать, что так боюсь за Железного Человека, что буквально панические атаки ловлю на ровном месте? А. И ещё я — Человек-паук. Поэтому эти атаки знатно мешают мне летать на паутине.       — Старку ты тоже ничего не скажешь?       Питер устало пожал плечами. А смысл? Чтобы нарваться на очередную лекцию о том, «как это глупо». Где-то Питер был даже, пожалуй, согласен. Одно дело — ловить панические атаки после плена в Афганистане, и совсем другое — из-за непонятных, не поддающихся логике и здравому смыслу страхов? А ещё Старк тут же запретит ему вылетать на миссии. И вот тогда, без возможности сопровождать его, Питер точно сдохнет.       — И что делать думаешь? Ты же понимаешь, что это не шутки?       Питер понимал. Руки за эти дни начинали внезапно дрожать ещё несколько раз на ровном месте. Раньше такого не было, вернее, было лишь в моменты стресса, но и испугался в этот раз Питер так же сильно, как и тогда, на поле боя, когда сердце Тони на несколько минут остановилось.       — Наверное, придется на какое-то время приостановить супергеройскую деятельность. Может, оно само пройдет, — вяло пожал плечами он. — Если я буду вылетать только со Старком. А в остальное время попробую наконец-то выспаться…       — Ты же знаешь, что не поможет, — перебила Эмджей. — Пойми, неудачник, тебе рано или поздно придется выбирать: все рассказать Старку, убиться или вовсе завязать с Мстителями. На что ты готов пойти?       А ни на что.       Как нормальный молодой человек, Питер предпочитал делать вид, что не замечает проблемы размером со слона в комнате.

***

      — Сэм, подстрахуй. Питер, на нижних этажах остались люди. Я не протиснусь сквозь узкий лаз в своем костюме.       — Понял, мистер Старк. Уже иду.       Неделя не задалась с самого начала. Мало того, что в воскресенье Питер засиделся за конспектами по учебе и проспал на занятия, так ещё был вынужден пропустить тест по химии, к которому накануне упорно готовился. И почему террористы решили напасть на торговый центр именно сегодня? И вроде бы с ними удалось разобраться без жертв со стороны мирного населения, но одна из заложенных бомб взорвалась, обрушив часть здания. Люди, все ещё находившиеся под завалами, нуждались в экстренной помощи, чем Мстители дружно и занимались наравне со спасателями.       Занятие несложное, но муторное и тяжёлое физически. Питер уже запыхался и немного порвал костюм на рукаве. Предвкушая очередную взбучку от Тони, он скользнул вниз через узкий проход между двумя упавшими плитами. Мягко спустившись на паутине, он почти сразу же обнаружил двух гражданских — мужчину и женщину. Осторожно переместив их ближе к выходу и закрепив страховочные тросы, он дернул за веревку, показывая, что можно тащить. Едва гражданские оказались в безопасности, а Питер собрался выбираться следом, как земля под ногами задрожала, послышался отдаленный гул, а наушник буквально взорвался от криков команды.       — Осторожно!       — Старк!       — Тони, ты в порядке?       — Твою мать, Старк, ты как?       — Что случилось? Карен? — помертвевшими губами спросил Питер, так и не выделяя среди какофонии голосов голос наставника. — Что?       — Сдетонировало ещё одно взрывное устройство. На момент взрыва ближе всего к эпицентру находился мистер Старк. Пытаюсь соединиться с Пятницей, — отрапортовала Карен, а Питер осел на пол. Слабость и шум в ушах мешали сосредоточиться на звуках в наушнике, руки снова предательски затряслись так, что он не смог бы и стакан удержать, не то что на паутине прыгать.       — Сэм отстань, я живой! Живой я, не дождетесь, — слегка хриплый, но уверенный голос Тони в наушнике вызвал волну дикого облегчения. В ледяные руки и ноги хлынуло тепло, голова закружилась, а тело закололо маленькими иголочками, словно оно страшно затекло.        Живой. Тони живой. Все в порядке.       Уткнувшись в колени головой и сжавшись в комочек, Питер очень надеялся, что о нем забудут. Потому что сейчас выбраться самостоятельно он не сможет ни за что.       — Карапуз, ты где? — как всегда, о нем первым вспомнил мистер Старк. — Прием, Питер!       — Я… Я тут, внизу. На уровне парковки, — промямлил Питер. — Заложников достал, все хорошо.       — Так поднимайся, чего застрял?       — Я… Я не могу.       — Что? Почему?       — Проблемы, Пит? — подключилась Наташа.       — Да. У меня… у меня… паутина кончилась! — Питер придумывал на ходу, одновременно переключаясь на личный канал Романофф. — Нат, — жалобно позвал он, услышав щелчок соединения, — не подавай виду. Подыграй мне. Помоги выбраться отсюда?       — Как она могла закончиться, когда ты лично при мне заправлял полные шутеры и вчера на патрулирование не выходил? — возмущался по общему каналу Старк. — Ты опять не взял сменные картриджи? Питер, ну сколько раз говорить…       — Тони, я спущусь за ним, все в порядке, — вызвалась Наташа, и Питер облегчённо вздохнул. Возможно, удастся оттянуть неприятный момент признания ещё немного.       Конечно, Наташа все поняла с первого же взгляда, не могла не понять. В их команде с ПТСР был знаком каждый первый, а некоторые и не по одному разу. Питер был неимоверно рад хотя бы тому, что она ошиблась с причиной, решив что его состояние — следствие пережитой собственной смерти.       — Давно? — ловко перехватила запястье. — Отчего никому не сказал?       — Все в порядке. Я справляюсь. На самом деле, сейчас уже стало намного реже, чем раньше, — напропалую врал Питер, стараясь выглядеть как можно убедительнее.       — Ерунду не неси, — отрезала она, упаковывая Питера в страховочные ремни. — Я уж в курсе, что эта зараза не отпускает месяцами. А если не работать над этим, как Старк, — то и годами. Питер, не бери с него в этом пример, нет ничего зазорного в том, чтобы попросить помощи. На всех нас так или иначе повлияли битвы. У Тони прекрасные специалисты на Базе, стоит только сказать ему и…       — Нет! — Питер выпалил это раньше, чем она успела договорить. — Только не рассказывай ничего мистеру Старку! Он и так считает меня обузой в команде с моими всеми постоянными косяками. А если узнает, что я… Что у меня… Вообще вышвырнет. Зачем ему супергерой, который не может выполнять свой долг?       «И я никогда больше не смогу быть с ним рядом, не смогу видеть, слышать, не смогу вовремя защитить», — добавил он про себя, состроив самую несчастную мордашку, на которую только был способен. От испуга и пережитого приступа на глаза навернулись слезы, что, несомненно, пробрало Наташу до печенок.       Однако, затягивая последний узел, она нахмурилась.       — Хорошо. Я говорить ничего не стану, но и бросить ситуацию на самотек не позволю. Ты должен обратиться за помощью. Сам видишь, к каким ситуациям приводит твоё состояние. И ладно бы только ты был в опасности, что уже само по себе очень хреново, но ты можешь подвергнуть опасности гражданских или членов команды. А если приступ случится во время миссии? Ты об этом подумал?       Питер старался о таком не думать. Но Наташа была права по всем статьям.       — Ну хотя бы сейчас прикрой? Я обещаю, что сдамся мозгоправам, хорошо?       — Идёт, — она пытливо заглянула ему в лицо. — С чего ты, кстати, взял, что Старк тебя вытурит? Он скорее любым из нас пожертвует, чем тобой, — весело хмыкнула она. — Мой тебе совет, присмотрись…       — Наташа, вы там решили заночевать? Мы тут не молодеем, знаешь ли, — донёсся из наушника голос Тони. — Паучок и тебя заговорил до бессознанки? Это он умеет значительно лучше, чем внимательно следить за своими вещами.       — Вот именно поэтому, — скупо улыбнулся Питер и слегка подергал верёвку, показывая, что уже можно тянуть. — Но я понял, Нат. Я действительно обращусь к доктору.       — Ничего ты не понял, — пробормотала Наташа, с улыбкой глядя ему вслед.

***

      Питер уже полчаса расхаживал по гостиной, обдумывая, что делать. С одной стороны, можно было обратиться к частному специалисту. Но тогда либо придется раскрывать тайну личности, либо врать так много и основательно, что смысл терапии теряется на корню. Да и денег на частных докторов не было.       Можно было пойти к штатному специалисту ЩИТа. Но тогда тоже придется выложить кучу конфиденциальной информации человеку, фактически являющемуся шпионом. Питеру страшно не хотелось трясти собственным грязным бельем перед посторонними.       Либо…       Либо идти сдаваться Старку.       Нет, он не собирался ему открывать истинных причин, но кто знает, не выведает ли тот их сам…       Впрочем, выбора особо не было. Из всех зол, Старк казался наименьшим. Вот были бы у Питера деньги…       — Дыру ещё в ковре не протер? — стоило подумать о нем, как Тони тут же появился в гостиной, сразу же направляясь к холодильнику. — Чего маешься, Карапуз?       — Денег нет, — ляпнул он не подумав. Тони даже холодильник закрыл, уставившись на него во все глаза. Крайне щепетильный в финансовых вопросах, Питер всегда наотрез отказывался от дорогих подарков, и вообще никогда не поднимал вопрос финансов.       — И сколько тебе нужно?       — Много, наверное, — потупился Питер. — На самом деле, я не знаю, сколько.       Тони помолчал, потом достал из ящика стола какой-то блокнот, ручку, черкнул что-то и, подойдя, всунул в руку Питера. Тот перевел взгляд на бумажку в своей руке и обомлел. Это был чек на его имя, где в графе «сумма» было… пусто.       — Тогда сумму сам поставишь, когда узнаешь, — пожал плечами Старк.       Питер недоверчиво смотрел на чек в своей руке. Серьезно? Вот так просто?       — А если я захочу снять пару миллиардов? — прищурился он.       — Значит, тебе понадобилось пару миллиардов. У меня они есть — в чем проблема? — совершенно спокойно пожал плечами Тони и, вернувшись к холодильнику, достал оттуда тарелку с остатками ветчины после завтрака. Задумчиво оглядев аппетитные кусочки, прихватил ещё помидоры и сыр и невозмутимо принялся сооружать сэндвичи. На Питера он больше не смотрел.       «Шутить изволит», — понял Питер и с укоризненным вздохом положил чек рядом с тарелкой Старка.       — На самом деле, мне не совсем деньги нужны, вернее… Мне нужен доктор. Психотерапевт. Я не могу пойти на прием к частному, чтобы не раскрыть тайны личности и не хочу идти к штатному психотерапевту ЩИТа, потому что…       — Так, стоп! — Старк отложил надкусанный бутерброд, буквально прожигая Питера взглядом. — Пит, в чем дело? Что случилось, пока я пару часов был в мастерской? Почему тебе нужен психотерапевт, и почему я узнаю об этом только сейчас?!       — Вообще-то ничего страшного, мистер Старк, — торопливо проговорил Питер и отвел взгляд. — Просто понимаете… после битвы с Таносом иногда снится… всякое. А потом сложно уснуть. На самом деле, я уверен, что оно и само бы прошло со временем, но лучше ведь не рисковать, верно?       Старк смотрел на него так же внимательно, чуть прищурившись, и, когда Питер уже уверился, что лжец из него никакой, и принялся гадать, сразу у него отберут костюм или наорут предварительно, тот внезапно приблизился и заключил его в крепкие объятия. Впору охренеть окончательно, потому что Тони никак нельзя было назвать человеком тактильным.       — Почему раньше не сказал? — проговорил он над ухом. Теплое дыхание скользнуло по щеке и шее, и тело тут же покрылось гусиной кожей. — Поверь, я мог бы тебя понять, как никто другой, — так же резко отстранившись, он снова невозмутимо отошел к столу, подхватив недоеденный бутерброд. — С завтрашнего дня организую тебе лучшего специалиста.       Все еще дезориентированный крепкой хваткой Старка, Питер благодарно кивнул и, сославшись на недописанный реферат, ретировался в свою комнату. На удивление, все прошло значительно проще, чем он думал. Оставалось надеяться, что психотерапевт действительно ему поможет.

***

      Терапия оказалась пиздецки сложной.       Питер ни разу в жизни не был у психотерапевтов и имел представление о том, что ему предстоит, только из фильмов. Он ожидал мягкую удобную кушетку, тихую музыку фоном и миловидную женщину, которая сразу же, едва выслушав, даст пару дельных советов как избавиться от тремора в руках, и он со спокойной душой и чистой совестью отправится на вечернее патрулирование.       На деле же, из всех ожиданий оправдалась только кушетка.       Вместо миловидной девушки Питера ожидали серьезный, даже хмурый мужчина средних лет и полуторачасовое копание в жизни. Подчас такое глубокое, что он весь взмок. И это при том, что о реальной его проблеме они поговорили не более пяти минут. Выползая из кабинета, Питер чувствовал себя так, словно в одиночку разгрузил пару составов с бетонными блоками. Голова была одновременно пустая и тяжелая, словно он взболтал и перекопал в ней все воспоминания, ощущения и переживания едва ли не с момента рождения. Впрочем, почему «словно»? Так оно и было.       Забредя на кухню, он мечтал только о большой бутылке апельсинового сока, таблетке растворимого аспирина и восьми часах здорового сна, как минимум.       — Привет, карапуз, как прошло? — в гостиной почему-то обнаружился Старк. Он сидел на диване, а перед ним, на низком журнальном столике, застеленном какой-то бумагой, были разложены запчасти от встраиваемых в его костюм лазерных пушек. Вооружившись тряпочкой и маслом, он чистил и смазывал их, зачем-то сменив привычную обстановку мастерской на полумрак гостиной. Напротив на стене негромко бормотала плазма, и Питеру иррационально показалось, что он тут караулит именно его, Питера. Впрочем, вряд ли. Скорее всего, в порыве творческого вдохновения Тони снова что-то взорвал или разнес, а теперь дожидался, пока боты закончат уборку.       — Нормально, — вяло отмахнулся он, держа курс к холодильнику. — Устал только. Никогда бы не подумал, что так устать можно просто от разговоров.       За спиной негромко фыркнули.       — Вот уж действительно, никогда бы не подумал, что тебя могут утомить разговоры, — беззлобно усмехнулся Старк.       — Я действительно так много говорю? — отпив из бутылки восхитительно-холодный сок, Питер присел за барную стойку, наблюдая, как перекатываются под кожей крепкие мышцы мистера Старка, когда тот круговыми движениями ввинчивал одну деталь в другую. Несмотря на комфортные плюс двадцать пять на Базе, сегодня наставник был в спортивных штанах и простой черной майке, полностью открывающей предплечья. — Простите, если раздражаю. Иногда сложно себя… контролировать.       — Много, — улыбнулся тот. — Но кто сказал тебе, что меня это раздражает? Напротив, сегодня поймал себя на том, что в твое отсутствие меня начала раздражать тишина. Давненько мы не работали вместе в мастерской, успел соскучиться, — он, чуть прищурившись покосился на Питера, не то ожидая немедленной готовности идти в мастерскую, не то объяснений.       Что ответить, Питер не знал, потому что и вправду стал заходить в святая святых Базы как можно реже. С одной стороны, он опасался, что Старк догадается о его странном недуге, с другой… Ну зачем дразнить себя? Все эти голые предплечья, низко сидящие штаны, фирменная походка «от бедра» и вкрадчивый саркастичный баритон… Ну Питер же не мазохист, в конце-то концов.       — Да как-то привык справляться с мелким ремонтом сам, — пробормотал он, чувствуя, что ответить что-то надо.       — Ты и эксперименты свои совершенно забросил.       — Все должно… эм… немного уложиться в голове, — Питер ткнул себя пальцем в висок. Сообразил какой глупый вышел жест — он бы еще им покрутил! — и опустил руку.       — А наставнику помочь уже не надо? — хмыкнул Тони, откладывая запчасти и поднимаясь с дивана. Шагнул ближе, вглядываясь пристально, тщательно вытирая запачканные руки веселеньким розовым полотенцем. — Эх, невнимательная молодежь пошла.       — Раньше вам моя «помощь» больше мешала, — попытался свернуть все к шутке Питер.       — Так то было раньше, — Тони отбросил тряпку на барную стойку, приблизился совсем вплотную, медленно скользнув взглядом по фигуре Питера. — Года четыре назад.       Если бы Питер не знал, что его наставник гетеросексуальнее Дэвида Бэкхема и не вел втихую счет его женщинам, можно было подумать, что тот с ним флиртует.       «Даже, можно сказать, заигрывает», — проследив взглядом за рукой Тони, которой он оперся о стойку рядом с его головой, нависая, поправился Питер. Охренеть можно, что только в голову не придет после такого трудного дня…       — Шутки у вас, мистер Старк, — буркнул он и, пригнувшись, выскользнул из-под руки. — Если я и впрямь так вам нужен в мастерской, завтра буду после пар, как штык. Сегодня, боюсь, толку с меня еще меньше, чем четыре года назад, простите. Спать хочу смертельно. Вам бы тоже не помешало выспаться.       И, прижав к себе с таким трудом отвоеванную бутыль с соком, Питер удрал к себе, напрочь забыв о растворимом аспирине.

***

      Сеансы у психотерапевта шли уже вторую неделю, а никакого облегчения Питер не чувствовал от слова «совсем». То ли он не мог достаточно довериться постоянно хмурому мистеру Эккарту, то ли его проблема оказалась куда более глубокой, чем он сам подозревал, но приступы слабости и тремора в руках продолжали накатывать время от времени, причем в самые неподходящие моменты. И, как бы Питер не скрывал свою маленькую проблему, пришло время, когда ее заметил и Тони. Когда ранним утром, после ночевки у Нэда, он пытался заварить себе на общей кухне Базы чай, и, не донеся до стола, выронил кружку, его трясущиеся пальцы не заметил бы только слепой. Накатило резко и внезапно, как, впрочем, и всегда. Метнувшись за тряпкой, Питер почувствовал, как от смущения и ужаса заливает румянцем щеки, лоб, даже, кажется, шею.       — Я понимаю, что у тебя регенерация, быстрый обмен веществ и все такое, карапуз, — протянул Тони, прищурившись, — но не налегал бы ты на дешевое спиртное. Раз уж так неймется, приходи ко мне, выделю из своих запасов что поприличнее.       — Старк! — укоризненно ткнул в него лопаточкой жарящий блинчики Стив.       — Что? — в притворном недоумении развел руками тот. — После коньяка десятилетней выдержки у малого хотя бы не будет такого жестокого похмелья.       — Нет у меня никакого похмелья, — пробормотал Питер, собирая сладкую лужу у стола и тут же прикусил язык. Раз уж Тони так любезно сам придумал подходящую причину произошедшего, не стоило ему мешать.       — Ну конечно, — снисходительно кивнул тот. — А жажда и тремор — это просто последствия здорового крепкого сна в компании твоего пубертатного дружка. Кому ты заливаешь, мелочь? Чтобы двое девятнадцатилетних парней на пижамной вечеринке и просто паззлы складывали?       На самом деле, Питер с Нэдом полночи складывали лего, попутно обсуждая возможности создания собственного искусственного интеллекта, но настаивать на этом он благоразумно не стал.       — Внимание, код красный. Активность в северо-западной части города, — громко проинформировала Пятница. — Общий сбор!       Красным кодом Тони обозначал «всякую инопланетную хрень» и лично доктора Стрэнджа. Питер не знал, чем его наставнику так не угодил главный маг Земли, но сейчас Пятница имела в виду явно не его. По всему выходило, что чай отменяется. Отбросив тряпку, он сделала было попытку метнуться за костюмом, но был остановлен суровым голосом Старка:       — Стоять, членистоногое. Ты сегодня на скамейке запасных. Чайку попей, парацетамольчику, Пятница подскажет, где взять.       — Я в полном порядке! — чувствуя, как от ужаса остаться не у дел леденеют ноги и руки, выкрикнул Питер. — Мистер Старк, я…       — Остаешься на Базе, — перебил тот. — Не обсуждается. Пятница, протокол «Ясельки».       — Принято, Босс, — отозвалась та, и на секунду Питеру почудились в голосе ИСКИНа сочувственные нотки. Старк ему не сочувствовал и был неумолим. В два счета облачившись в костюм, он поднялся на площадку, даже не вслушиваясь в мольбы Питера, игнорируя его, как сотни надоедливых просителей.       Мстители вылетели спустя десять минут. Питер остался один на всей Базе, не имея возможности покинуть ее ни в костюме, ни без него, чувствуя, как горло медленно сжимает подступающий приступ.       Не так он планировал сегодня провести выходной. Он собирался написать доклад по истории робототехники, выложить в блог свежие фото Человека-паука, возможно, снова спуститься поработать к Тони в мастерскую…       С тех пор, как тот настойчиво пригласил его, Питер заходил несколько раз, заново вспоминая, как здорово было делить рабочее пространство на двоих, слушать громкие аккорды старого доброго рока, воплощать самые необычные идеи, не опасаясь того, что кто-то может назвать «фриком». Тони всегда поддерживал даже откровенно провальные проекты и никогда не смеялся в случае неудачи. Просто пожимал плечами, предлагая попробовать по-другому. Благодаря такому подходу, Питер вскоре перестал зажиматься, и у него начало получаться с каждым разом все лучше и лучше. С некоторых пор, в углу собственной мастерской Старк оборудовал ему личный закуток, и дело пошло. Пока не случилась вся эта история с ПТСР, у Питера на счету, кроме паутины, было уже две собственные разработки, готовящиеся под патенты. Между прочим, личные, а не от Старк Индастриз.       — Должны же у тебя быть собственные карманные деньги, — говорил Тони на робкие попытки Питера отказаться. — Чтобы приглашать на свидания девочек, нужно оплачивать цветы, такси, кафе и презервативы. На последнем настаиваю.       Питер краснел, бледнел, лепетал что-то о старковском оборудовании и реактивах, за которые не платил ни копейки, но Тони только посмеивался, называя это «маленькими инвестициями в будущее планеты». Почему маленькими и именно всей планеты — Питер так и не понял. Ему бы больше всего хотелось делать инвестиции в будущее исключительно мистера Старка. Ну, на крайний случай, его компании.       Гул в голове нарастал. Дыхание сбивалось, словно он не сидел на большом диване в общей гостиной, а бежал пятый километр. На экране включенного телевизора без звука шел репортаж с места событий, и даже через экран Питер видел, что дело серьезное. Он должен быть там.       — Пятница, мне нужно выйти, прошу тебя. Мистеру Старку грозит нешуточная опасность, если ты не выпустишь меня.       — Активирован протокол «Ясельки», Питер. Ты не можешь покинуть периметр Базы. Не переживай, Босс знает, что делает, к тому же его страхуют четверо Мстителей, — попыталась успокоить она.       «Его должен страховать я», — хотел было выкрикнуть Питер, но на экране телевизора, с той стороны где должна была проходить битва, над зданиями поднялось облако черного дыма.       Его глупое сердце тут же сорвалось в бесконтрольный ритм, руки и ноги налились холодом, показалось, что из комнаты откачали весь кислород разом. Никогда в жизни не страдая клаустрофобией, Питер почувствовал, что задыхается на огромной, супертехнологичной и светлой Базе. А еще то, что если он не выйдет отсюда сию секунду на свежий воздух — однозначно свихнется. Смахнув со лба трясущейся рукой липкий холодный пот, Питер нерешительно оглянулся в сторону мастерской. Можно было попытаться влезть в компьютер Тони и сделать Пятницу сговорчивее, но на это у него уже не было времени. Оставалось одно — пробивать себе дорогу напролом.       Питер не думал о том, что стекло огромных панорамных окон, защищённое внешним периметром, выдержит даже ракетный удар, что у него нет на запястьях веб-шутеров и, даже если удастся проломить его, он, скорее всего, погибнет, разбившись о плиты внизу. Не спасет даже регенерация. Ни о чем этом Питер не думал, потому что просто не мог думать. Он ничего не видел перед собой и не слышал, методично, раз за разом влетая плечом в стекло, не чувствуя, как хрустят собственные кости.       Последнее, что ему запомнилось, это резкий звук сирены, да разряд тока, милосердно вырубивший сознание.

***

      Открывать глаза не хотелось.       Хоть Питер и пришел в себя, но предпочитал притворяться, отчетливо слыша в комнате рядом с собой чужое дыхание и чуть ускоренный стук сердца. Впрочем, чьего сердца — вопрос даже не стоял. Тони он узнал бы из всех людей на планете.       Игры закончились и теперь неприглядная правда о его состоянии, конечно, известна всем и каждому. Естественно, Пятница предоставила видео во всей красе и, едва он откроет глаза, ему сделают очередной обязательный выговор, потом немножко подлечат и вытурят из Базы под благовидным предлогом какой-нибудь реабилитации. А может быть, и без всяких удобоваримых предлогов. Питер уже достаточно взрослый, чтобы с ним не сюсюкаться, как с ребенком.       — Ты же понимаешь, что я вижу, что ты пришел в себя? — голос Тони был на удивление мягким. Видимо, горькую пилюлю все же решили подсластить.       Вздохнув, Питер открыл разом заслезившиеся от яркого искусственного света глаза, и Тони, сидевший рядом с кушеткой, поторопился его немного приглушить. Они находились в больничном крыле, Старк выглядел не только живым, но и здоровым — небольшая царапина на лбу не в счёт.       — Что миссия? — не зная как начать, спросил Питер. Болела голова, правое плечо, шея и бедро — все части тела, которые соприкасались со стеклом. Осторожно втянув в себя воздух, он поморщился. Вероятно, без переломов ребер тоже не обошлось.       — Да ничего интересного. Повязали каких-то монстров, которые вылезли из неосторожно открытого нашей Феечкой портала и двинули обратно. Оказывается, самое интересное было тут. Расскажешь?       Питер слабо улыбнулся, оценив очередное прозвище, которым наградил доктора Стрэнджа Тони. Но, при виде предельно серьезных, встревоженных глаз, улыбка быстро стекла с его лица.       — У меня случилась паническая атака, — пытаясь выглядеть максимально спокойно, признался он. — Иногда, очень-очень редко, такое бывает. Я именно поэтому и обратился к психотерапевту. Мне помогает, уже становится значительно лучше, но иногда все же случается.       Тони молчал, с нечитаемым видом вглядываясь в его лицо.       — Я не хотел, чтобы так получилось, простите, пожалуйста, — на всякий случай добавил Питер, глядя куда-то мимо плеча Старка.       — И как давно это началось?       — М-м-м… Месяц? Полтора? Я точно не помню, мистер Старк. Примерно как-то так.       Глубоко вздохнув, Тони поднялся со стула около кровати Питера и, отвернувшись, подошел к окну. За окном было темно, вероятно, он провалялся в отключке больше десяти часов.       — Скажи мне, Пит, я действительно такой херовый человек или только наставник? — грустно и как-то устало вдруг проговорил Тони, не поворачиваясь к его кровати.       — Что? — поперхнулся воздухом Питер, — В-вы…       — Я знаю, что временами совершенно невыносимый самовлюблённый эгоист, не видящий дальше собственного носа. Но я правда очень старался быть для тебя хорошим наставником. Мне казалось, что это получалось. Наверное, только казалось.       — Да что вы такое говорите, мистер Старк! — если бы не сильная боль и страх сделать еще хуже, Питер уже вылетел бы из-под одеяла навстречу застывшему у окна силуэту. — Вы самый лучший наставник и самый лучший человек в моей жизни! — пребывая в шоке и некоторой панике, он не обращал внимания на то, что говорит. К счастью, Тони тоже.       — Тогда какого черта ты так меня боишься, Пит? Скажи мне, ради всего святого, где я так облажался с тобой? — он повернулся и вновь приблизился к кровати, но уже не присаживаясь на стул. Слегка покачиваясь с носка на пятку и засунув руки в карманы домашних джинс, Тони выглядел донельзя растерянно и… убито?       — Я не боюсь вас, — прошептал Питер, отводя взгляд. «Я боюсь за вас», — добавил он мысленно.       — Ты даже сейчас мне врешь. Потому что что? Опасаешься, что я не пойму? Посмеюсь? Отберу костюм? Причина в этом? Я действительно так напугал тебя в тот раз?       — Да, — Питер решил, что полуправда лучше, чем ничего. — Я хочу… Мне нужно быть на миссиях. И я очень боюсь, что вы запретите, — добавил он поспешно, видя горькую усмешку Тони.       — Причина действительно только в этом?       — Да.       — И ты ничего не скрываешь от меня?       — Эм, нет.       — Твои занятия с психотерапевтом правда приносят результат?       — Конечно.       — Что триггер твоих панически атак?       — Вы… — Питер прикусил язык, но было уже поздно. Тони отшатнулся, его лицо побледнело, а в глазах отразилась неподдельная боль. Черт! И надо же было так по-глупому попасться в такую примитивную ловушку!       — Я не это имел ввиду, мистер Старк!       — Я понял тебя, Питер. Не буду врать, что мне не больно, но винить кроме себя некого. Малыш, вероятно, мне долго придется пытаться исправить то, что я так феерично запорол, но мы справимся, честно. А пока можешь быть уверен, что никто не собирается забирать у тебя костюм — он твой по праву уже очень и очень давно. И не допускать тебя до миссий я тоже не собираюсь. И все, что ты там успел надумать — тоже делать не буду. Я не дракон, Питер, хотя многие будут утверждать обратное. Скажи мне, чего ты боишься? Что во мне пугает тебя больше всего, и я клянусь, сделаю все что угодно, чтобы эти приступы больше не повторялись. Да я чуть не умер, когда нашел тебя без сознания, всего в крови около почти раздолбанного окна!       Питер действительно понимал, что «чуть не умер» это всего лишь слова.       Но его измученный недавно пережитой атакой и болью организм среагировал, даже понимая, что они совсем не означали того, чего он так боялся. Сердце рванулось к горлу, в глазах потемнело. Чувствуя, что еще немного и он провалится в очередную паническую атаку, пережить которую будет на порядок труднее, в поиске спасения, Питер непроизвольно протянул руку к Тони. Ему нужно было всего лишь прикоснуться. Почувствовать под пальцами теплую кожу и уверенно бьющийся пульс, потому что уши будто ватой заложило.       Старк понял его с полувзгляда, и уже в следующую секунду не только рука, но и весь Питер целиком оказался в его объятиях.       — Т-ш-ш-ш, малыш, ты чего? Пит! Пятница, доктора сюда!       — Нет, пожалуйся, — прохрипел Питер. — Просто, можно я…       Ходящими ходуном руками он распахнул рубашку Тони, которую тот набросил на себя поверх футболки, и прижал ладони к его груди, сразу же ловя знакомый ритм. Тепло тела Старка, растворяя все страхи, проникало в каждую клеточку Питера, прогоняя панику быстрее, чем летает костюм Железного человека.       — Малыш, что ты… — почувствовав, как замер, сосредоточенно вслушиваясь, Питер, как выравнивается его дыхание и теплеют руки, Тони тоже замолчал, сделав знак Пятнице, чтобы та отменила доктора.       — Господи, маленький мой, чего ж ты молчал, — почти простонал он, осторожно вжимая Питера в себя. — Глупый. Я ведь тоже этого боюсь, только не за себя, а за тебя. Отчаянно, до… — он осекся, вероятно вспомнив, что о смерти в присутствии Питера лучше не говорить. — Это самый большой мой страх, в общем. Может быть, я и казался тебе в чем-то мудаком, но это только оттого, что мне невыносима мысль, что ты можешь пострадать.       Питер слушал его негромкий голос, окончательно успокаиваясь и расслабляясь. На его памяти Тони обнимал его всего лишь в третий раз. Еще один был десять дней назад, на кухне, когда он только узнал, что Питеру нужен психотерапевт, а первый… о том первом, всего лишь за несколько минут до проклятого щелчка, лучше было не вспоминать…       Неосознанно он прижался крепче. Нужно было брать от жизни все, пока Тони не опомнился. Хотя тот и не выказывал ни малейшего желания выпускать Питера из рук.       — Со мной все в полном порядке, честно, — Тони легонько провел по его спине вверх и вниз. — И будет в порядке, я тебе обещаю. Нет ни малейшего повода для паники.       О да. Даже в таком состоянии Питер мог бы навскидку назвать случаев пять за последние полгода, когда Тони был на волосок от смерти.       — Я видел вашу смерть. Понимаете? Уже видел. Такое ничем не переплюнешь, — устало и обреченно выдохнул он куда-то в область левой ключицы Старка. — И теперь каждый раз, когда вы оказываетесь в опасности, мозг будто отключается. Это похоже на конец света, мистер Старк. Словно я лишаюсь всех своих сил, превращаясь вновь в беспомощного астматика. Руки становятся слабыми, я не могу удержать даже вес собственного тела. Отключается повышенное восприятие, будто слепым и глухим становишься. Я понимаю, что в таком состоянии не смогу вам помочь, и от этого паникую еще больше. Наверное. Мне так кажется.       — Я ведь тоже видел твою смерть, помнишь? — пробормотал Тони ему куда-то в волосы. — Не могу пообещать тебе, что это пройдет быстро, но я приложу все усилия, чтобы тебе помочь. Ты только больше не закрывайся от меня, малыш, хорошо? Ты же знаешь, что я терпеть не могу, если чего-то не понимаю.       Питер зажмурился. Интересно, Тони понимает, что назвал так нежно и практически интимно Питера уже второй раз? Не то чтобы он возражал, но…       Они слегка покачивались в объятиях друг друга из стороны в сторону. Тони офигительно пах и был таким теплым и живым, что Питер не сдержался. Отчасти виной тому были все эмоциональные качели сегодняшнего дня, отчасти — притупленное всеми нежными прозвищами чувство самосохранения. Слегка повернув голову, он легонько прижался губами чуть ниже ключицы Тони, прямо сквозь футболку. Если тот и заметит — можно списать на невменяемое состояние. Если нет — это станет самой эротичной вещью, которую переживет Питер за всю свою девятнадцатилетнюю жизнь.       Хотя нет. Определенно он ошибся. Не самой эротичной.       Едва его губы коснулись хлопковой ткани, как Тони замер, буквально закаменел каждой мышцей.       «Заметил», — мысленно поморщился Питер, прикидывая, как безопасно отступить, но не успел и двинуться с места, как на его макушку легла уверенная ладонь, бесцеремонно отклоняя голову. Питер встретился взглядом с горящими темными глазами напротив и забыл не только о том, что надо притворяться, но и о том, что нужно дышать.       — Пит? — хрипло приговорил Тони.       — М? — только и смог отозваться он.       Нет, настолько уж наивным Питер не был. Он видел в глазах Старка весь спектр сдерживаемых эмоций, его скользнувший к губам взгляд, затопившие радужку зрачки, ощущал сорванное дыхание…       Но все равно оказался не готов к тому, что вот так просто Тони склонится еще ниже и поцелует. Прямо своими губами прижмется к его губам, и вот это вот осознать совсем не получалось. Он тонул в уверенных, но очень аккуратных движениях, рецепторы выли, подавая в мозг срочные сигналы о перегрузке, а Питер все не верил, что это на самом деле происходит с ним.       Ну потому что не может же быть, что и правда…       Тони прервал поцелуй так же внезапно, как и начал, и чуть прищурившись, вгляделся в его лицо.       — Это же было не из жалости? — неожиданно ляпнул Питер. — Я не…       — Определенно нет.       — Хорошо, — выдохнул Питер, ошеломленно глядя на его губы. Кажется, до него только сейчас действительно начало доходить, что произошло. Он легко повел головой, высвобождаясь из захвата и поцеловал сам. Конечно, весь опыт Питера сводился к парочке слюнявых поцелуев на вечеринках, но он очень надеялся, что это компенсируется энтузиазмом.       Тони не возражал.       Более того, спустя пару неуклюжих движений Питера быстро перехватил инициативу, вновь провоцируя в голове мини-взрыв из эмоций и ощущений, которые раньше тот не испытывал никогда.       Так вот оно как бывает, когда целуешь любимого человека?       — Открой рот, — на секунду оторвавшись, шепнул Тони прямо ему в ухо, заставляя все волоски на теле встать дыбом. Питер послушался и поцелуй тут же вышел на новый уровень: из крышесносно-приятного мгновенно становясь обжигающе-горячим. Трепыхнувшись в руках Старка, Питер неловко закинул здоровую руку ему на шею, пытаясь не то оттолкнуть, не то притянуть еще ближе. Хотелось немного отдышаться, вдумчиво осознать каждое ощущение и, в то же время, он ощущал, что буквально взорвется, если Тони остановится.       Словно почувствовав его состояние, тот снизил интенсивность, замедляясь до легких ласковых касаний к губам, а после — щекам и шее. Питер послушно откинул голову, давая наилучший доступ, и впервые тихонько, жалобно застонал.       Этот звук отрезвил обоих.       Тони с неохотой отстранился, а Питер остался сидеть все так же прикрыв глаза и шумно дыша, пытаясь убедить сердце хотя бы немного притормозить.       — Прости, я немного увлекся, — голос Тони, низкий и хриплый, можно было заносить в реестры как самое опасное оружие против Питера Паркера. — Ты как, малыш?       Снова услышав это восхитительное прозвище, Питер издал невнятный звук и открыл наконец-то глаза, возвращаясь в мир, который уже точно не будет для него прежним.

***

      В итоге пришлось провести в медблоке целых четыре дня. Регенерация справилась за три, но еще одни сутки доктора продержали Питера практически насильно, то и дело беря какие-то анализы. Он мирился с положением вещей только оттого, что Тони навещал его каждый вечер, засиживаясь подолгу. Пару раз они даже вместе смотрели какие-то старые фильмы, и Питер млел от того, что может безнаказанно привалиться к его плечу.       С тех пор между ними больше ничего не было, кроме целомудренного поцелуя в макушку и пожеланий «спокойной ночи», но он знал — чувствовал — Тони не пошел на попятный, просто ему, как и самому Питеру, нужно осознать новую сложившуюся реальность. В остальном же тот Питера не избегал, был более чем расслаблен в его присутствии и охотно позволял использовать разные части своего тела в качестве подушки.       Устроившись на пятые сутки вечером в своей комнате, Питер даже пожалел о том, что его статус «больного» закончен.       Спать было еще рано, поэтому он лениво перелистывал ленту соцсетей подумывая о том, чтобы написать Тони какие-то сообщение. Просто чтобы напомнить о себе.       Неожиданно в дверь постучали.       — Войдите, — Питер с удивлением смотрел на вошедшего Старка, который, остановившись посередине комнаты, хмуро уставился на него.       — Что? — первым не выдержал Питер, отчаянно соображающий, где уже успел накосячить.       — Что ты здесь делаешь? — серьезно спросил тот.       — Эм? Живу? Вы не подумайте, меня доктора отпустили!       — Я не это имел в виду, — поморщился тот. — Почему ты тут, когда я жду тебя у себя в комнате?       — Э-э-э, — Питер окончательно подвис. — Но… вся команда же на Базе, и…       — И?       — Я не думал… вернее, я не думаю… что вы захотели бы огласки. Вдруг кто-то будет искать меня здесь или увидит входящим в вашу спальню?       — Питер… — Тони глубоко вздохнул и уселся на край кровати, всем корпусом повернувшись к Питеру. — Вероятно мы или не с того начали, или не поняли друг друга до конца. Если я уж решился на такой серьезный и ответственный шаг, как поцеловать подростка, своего протеже, члена команды и просто тебя, я совершенно точно настроен очень серьезно. Вот самым серьезным образом, какой только может прийти тебе в голову. И сюда ну никак не встраивается то, что я буду тебя каким-то образом от кого-то скрывать. Только если ты сам этого захочешь.       — Оу.       — Возможно я немного тороплюсь или давлю, — а такое вполне часто со мной случается, — но я хотел бы, чтобы ты спал в моей комнате. Просто спал, — поспешно уточнил он, видя округлившиеся глаза Питера. — Мне бы хотелось… быть как можно ближе к тебе. Пятница говорит, что это может помочь тебе справиться со своими приступами. А ты? Чего хотелось бы тебе, Питер?       Сердце трепыхнулось в неверии и сладко сжалось предвкушением. На самом деле, то, что предлагал Тони, уже было в разы больше, чем мог рассчитывать простой парнишка — Питер Паркер.       — Мне взять свою подушку? — только и смог выговорить он, чувствуя, как горло перехватывает от щемящего счастья, как оно пузыриться внутри, грозя прорваться наружу неуместным смехом.       — Не стоит, — хмыкнул Тони, заметно расслабившись. — Моего дизайнера удар хватил бы, если бы он увидел в моих личных апартаментах вещь стоимостью меньше тысячи баксов.       Питер отлично знал, что никакого дизайнера Тони не нанимал, и его комната не отличается ни планировкой, ни обстановкой от прочих комнат Базы, разве что размерами. И все, что внутри, выбирал он лично или с помощью Пятницы, потому что не любит лишних людей. Но он был благодарен Старку за эту неуклюжую шутку, разрядившую предельную серьезность разговора. Просто поднявшись с кровати, Питер вытащил из шкафа пижаму, прихватил телефон и зарядку и с готовностью оглянулся на следящего за ним коршуном Тони — веди, мол. И тот повел.       — В комнате Старка было существенно прохладнее, чем у Питера, или ему так показалось на нервной почве, а его кровать — раза в четыре больше. Да на таком плацдарме можно искать друг друга неделю, так что мешать Питер точно не будет.       — В душ? — Тони становился за его спиной, наблюдая, как он с интересом осматривает комнату.       — Я уже был, — мотнул головой Питер.       Тогда я пойду. А ты пока устраивайся. За той дверью — гардеробная. Я освободил немного места, думаю, тебе удобнее будет перенести часть вещей сюда. Не подумай, твоя комната все еще остается за тобой, но не слишком удобно по утрам бегать туда переодеваться. Я сплю справа. Тумбочка с левой стороны кровати тоже пустая — можешь занимать ее чем хочешь. Если ты тоже предпочитаешь правую сторону — это обсуждаемо.       — Мне все равно, — пожал плечами Питер. Если он хотел спать — мог заснуть даже стоя, не то что не на той стороне кровати.       — Прекрасно. Пульт от плазмы на полке. Иногда я работаю в кровати, но ты всегда можешь воспользоваться наушниками, они там же. Все остальные мелочи покажет Пятница.       — Хорошо, — легко согласился Питер и солнечно открыто улыбнулся. Тони замер на пару секунд, а после поспешно скрылся за неприметной дверью в углу. Очевидно, там и была ванна.       — Питер прошелся по комнате, сунул любопытный нос в тумбочку, пристроив сверху свой телефон и не удержался от порыва заглянуть в гардеробную.       Потому что если и существовало что-то, что Тони лелеял так же, как свои железки, так это собственные шмотки. У Питера каждый раз дыхание перехватывало от очередного сидящего, как влитой, костюма, узких джинсов, маек с вычурными принтами и дерзких кожанок.       Личная гардеробная Тони Старка и вправду была похожа на портал в модный супермаркет и даже больше, потому что столько всего и сразу — от белья до верхней одежды Питер видел только там. Всю правую сторону огромного помещения, лишь едва уступавшего спальне и увешанного ростовыми зеркалами, занимали бесконечные шкафы, полки, подставки и ящики, наполненные самым широким ассортиментом дизайнерских на вид шмоток.       Отдельную нишу занимали костюмы, многие из которых он видел впервые. Легко проведя ладонью по рукаву одного из них, он мечтательно улыбнулся.       По левую сторону все шкафы оказались пустыми. Питер недоверчиво оглянулся на двери ванной. Это в понимании Тони — «немного места»?       Еще раз с удовольствием вдохнув еле уловимый запах туалетной воды Старка, витающий в помещении, Питер вернулся в комнату и с комфортом устроился с левой стороны исполинской кровати. На его долю пришлось аж четыре подушки разного размера, из которых он и свил вполне комфортное гнездо.       Когда Тони, наконец, присоединился к нему, Питер раздумывал, стоит ли действительно поискать фильм, или предполагается, что они займутся чем-то более интересным? Тот, конечно, обозначил границы как «просто спать», но что если попробовать развести его на что-то большее, чем поцелуй на ночь?       — Не спишь?       — Да пока как-то не хочется, — пожал плечами Питер.       — Как давно начались приступы, Питер? — голос Тони был необычайно мягок, он повернулся на бок, лицом к Питеру. Сейчас их разделяло не больше полуметра.       — Наверное, сразу после щелчка. Я очень испугался тогда за вас, мистер Старк, — перед глазами снова поплыли воспоминания страшного, подернутого смертью лица наставника, серого, словно обескровленного. Это лицо потом часто снилось Питеру. — Думаю, все начиналось постепенно, я даже не сразу понял, что что-то идет не так. Ну подумаешь — кошмары. Подумаешь, иногда страшно становится так, что дыхание перехватывает… Вы сами говорили, что с таким сталкивались все. Но вы же как-то живете, — с досадой проговорил он. — Продолжаете летать на миссии. А я…       — Глупости не говори, — Тони протянул руку и решительно накрыл его ладонь своей. — У всех у нас длительный послужной список реабилитаций, даже у меня. Да, не смотри на меня так — я тоже человек, хотя предпочитаю это скрывать. И никто уж точно не осудит тебя за твое состояние, потому что есть причины — их масса. Тебе всего девятнадцать, но ты, Питер, пережил столько, что другим на всю жизнь хватило бы.       Питер слушал его голос, наслаждаясь теплом сухой шершавой ладони, и предельным вниманием, сосредоточенным только на своей персоне. Никто не говорил ему таких ободряющих слов, никто не улыбался так понимающе. Потому что Тони действительно понимал.       — Спасибо, мистер Старк, — пробормотал Питер, не сводя взгляд с их переплетенных пальцев и раздумывая, не попытаться ли самому сократить почти целомудренное расстояние между ними.       — Пожалуйста, карапуз, — легко и весело хмыкнул Тони, и Питер впервые поверил, что все будет хорошо. Что он справится. А если не справится — ему непременно помогут. — А сейчас давай спать, пока я не отрубился на полуслове, — решительно обрубил все мечты. — Несколько последних дней были, прямо скажу, утомляющими. Если я начну громко храпеть — просто пни.       — Мистер Старк!       — И хватит уже мистерстаркать. Я серьезно, малыш. Право называть меня по имени обычно приходит через постель. Ты уже тут — так что не порть мне статистику. — С этими словами он зевнул и отодвинулся от него на свою сторону, сделав знак Пятнице приглушить свет.       Глядя на накрывшегося с головой Тони, Питер только вздохнул. В свете всего, сейчас даже поцелуй на ночь выглядел неплохо, но, видимо, придется отказаться и от него.

***

      — Тони! — Питер кричал так, что горло резало ножом. Огромный кусок арматуры летел прямо в голову вышедшего из костюма Старка и сделать, казалось, уже ничего было нельзя.       «Нужно выдернуть его паутиной», — за долю секунды пронеслось в голове. Питер знал, что это возможно, он часто пользовался этим трюком, притягивая к себе разные предметы, даже автомобили. Тони не может быть тяжелее автомобиля…       Руки тряслись так, что, кажется, ходуном ходило все вокруг. Выброшенная паутина пролетела всего несколько метров, безвольно шлепнувшись на землю, но тут наперерез летящей в голову Старка неминуемой смерти метнулся один из его железных костюмов, удачно сбивая прицел.       Сердце колотилось быстро-быстро, и еще никогда Питер не чувствовал себя так никчёмно. Зачем он здесь, если не в состоянии защитить самого дорогого человека в мире? И поодаль не может и рядом — бесполезен, как вот тот булыжник у обочины. Только под ногами путается. Обуза, которую держат из жалости.       На глаза навернулись слезы, и он медленно опустился на колени, обхватывая себя руками. Перед командой было мучительно-стыдно, а еще его постепенно охватывала злость.       — Хей, ты чего, малыш? Всё же было под контролем! — Тони присел рядом на корточки, пытаясь заглянуть в его лицо. — Меня все время страховал костюм.       — Почему ты мне не сказал? — не то прошептал, не то простонал Питер. — Почему ты никогда ничего не говоришь? Ты думаешь, это очень весело, каждый раз мысленно хоронить тебя заново?! — Питер понимал, что его несет, но сдержаться уже не мог.       — Но, малыш…       — Не называй меня так! Я думал, ты что-то понял, Тони, что я что-то значу для тебя, но все, что тебя волнует на самом деле, это глупое позерство? Так ли нужно было отдавать свой костюм пострадавшей сегодня, если ее с легкостью мог забрать вертолет? Можно же было намекнуть, тогда, месяц назад, что ты не сам полезешь под инопланетное оружие, а всего лишь пошлешь на перехват пустой костюм? Можешь ли ты представить, что я почувствовал, когда он свалился на землю, дребезжа, как пустая консервная банка?!       Питер задохнулся и, ощущая, что срывается в банальную истерику, оттолкнул Тони и медленно пополз вдоль дороги обратно — по направлению к квинджету. За спиной стояла оглушительная тишина, и так отвратительно он не чувствовал себя еще ни разу в жизни.       — Ни черта не помогает эта терапия, — поднял взгляд на догнавшую его Наташу, которая пошла рядом. — Мне стоит уйти из команды. Сегодня я не смог выдернуть Тони из-под обломков, а завтра — любого другого из вас. Что тогда, Нат? Как мне с этим жить? И только не говори, пожалуйста, «все будет хорошо», ладно? Мне этого за месяц хватило с головой на сеансах.       — Тогда не буду, — чуть улыбнулась она. — Но ты все-таки несправедлив к себе, Пит. Прошло слишком мало времени. Такие вещи не проходят быстро.       — Да я знаю, — он запрокинул голову к небу, желая чтобы выступившие слезы как-то впитались обратно. Не хватало еще разреветься тут, как девчонка. — Я знаю. Но больше так не могу.       Всю обратную дорогу они не сказали друг другу ни слова. Ощущая так явственно разлившееся в воздухе напряжение, команда тоже помалкивала, а едва они приземлились — шустро рассосалась под благовидными предлогами. Питер замер на развилке коридора, раздумывая, не отправиться ли в свою старую комнату, но отбросил эту мысль. Не стоило откладывать решение в долгий ящик.       Едва войдя в их теперь общую с Тони спальню, он сразу же направился в гардеробную, в которую за прошедшие две недели успел, так или иначе, перетащить все свои скромные пожитки. Там же была и старая объемная спортивная сумка с которой он когда-то впервые переступил порог Базы.       — Ты чего это удумал? — Тони встал в проеме с таким решительным видом, что впору опасаться применения силы.       — Думаю, мне лучше какое-то время пожить у тети, — Питер, не глядя кидал в сумку какие-то вещи. Не то чтобы ему действительно были нужны эти футболки, но требовалось срочно занять чем-то руки.       — Только через мой труп, — Старк обеими руками оперся о косяк, полностью перекрывая Питеру дорогу.       — Ты правда думаешь, что это так смешно? — он приблизился вплотную. — Зачем я тебе, Тони?       — Пит, прости, я ляпнул не подумав…       — Именно. Ты никогда не думаешь. Самое страшное, что не только о других, тут я понимаю, что хочу слишком многого, но ты так же не думаешь и о себе.       — Я думаю о тебе почти постоянно, — оттолкнувшись от косяка, Тони в два шага приблизился, выдирая из рук злополучную сумку. Питер мог бы, конечно, с легкостью отвоевать ее, но не стал применять силу. — Я впервые в жизни делаю что-то, обдумывая каждый шаг так отчаянно, что скоро у меня мозги свернутся вкрутую. Я признаю, что был неправ сегодня, прости. Но я не могу приказать негодяям и монстрам всех мастей больше не отсвечивать!       — Но ты можешь хотя бы предупреждать меня о таком! Я понимаю, что значу для тебя гораздо меньше, чем ты для меня, в этом-то вся и проблема. И эта проблема — исключительно мое дело, но я физически не могу это видеть! Мне легче будет не видеть совсем.       — «Меньше»?! — прорычал Тони, ухватил за ворот футболки, притягивая к себе вплотную. Его глаза искрились злостью пополам с тревогой. — Ты слепой что ли, парень? Или это я был недостаточно очевиден все это время? Или ты считаешь, я для каждого встречного-поперечного так распинаюсь? Я пустил тебя в свой дом, свою мастерскую, свою комнату и свою постель на постоянной основе! Я объявил о нас всей команде. Я выслушал истерику твоей тетушки и все еще жду, что, рано или поздно, получу от нее вилкой в глаз. Я наплевал на свой бизнес, заявив всему миру о тебе, являясь с тобой на все мероприятия. Я разругался с Пеппер, которая не одобряет меня, хотя и терпит. Чёрт! Да я уже практически смирился, что сгублю лучшие годы мальчишки, которому еще и двадцати нет! По-твоему, все это я сделал лишь потому, что ты «значишь для меня гораздо меньше»? Меньше чего? Жизни? Если моей — то никак нет.       Прикипев к его лицу взглядом, Питер буквально впитывал каждое слово, ловил каждую искреннюю эмоцию, которую выдавал Тони, как самую великую драгоценность. Он ни разу еще не слышал от него заветного «люблю», но то, что тот сказал, было куда ценнее. Потому что значило гораздо больше. Действительно, в последние пару недель Тони везде таскал его с собой, не отпуская ни на шаг. Но Питер и знать не знал о том, что тот говорил об их отношениях с Мей или, упаси бог, с Пеппер. Выходит, говорил. И Питер мог бы с легкостью об этом узнать, секрета тут не было никакого, мог предположить, что для Тони все это очень непросто. Но он был так зациклен на себе, что действительно не обратил на такие перемены внимания, принимая, как должное.        Что поделать, если Тони был таким? Человеком скорее действия, чем слова, загадкой, разгадать которую можно только если знать, куда смотреть. Не обращая внимания на шелуху пустых слов или блестящий внешний лоск — заглянуть в душу. Он часто подменяет искреннее тепло материальными благами, заботу — тотальным контролем и не признается в любви, если действительно любит. Он с легкостью готов умереть за то, что ему дорого, не отступится от принципов и вряд ли сможет отказаться от риска. И это то, что любит в нем сам Питер. В чем он так стремится подражать. Можно ли осуждать или злиться на человека за то, каков уж он есть?       — Ты ни разу не тронул меня даже пальцем. Мы и целовались-то всего один раз, — ошеломленный словами Тони и собственным прозрением пробормотал Питер.       — Если для того, чтоб ты мне поверил, надо трахнуть тебя здесь и сейчас, я готов! — рявкнул Тони, и они оба замерли, удивленно глядя друг на друга.       — Надо, — выдохнул Питер и первым качнулся навстречу.       Тони вцепился в него, запуская руки в волосы и затягивая в поцелуй. Язык жёстко надавил на губы, вынуждая открыться, и всё померкло, приобретая беспорядочность. Он целовал Питера настолько зло и бесконтрольно, что на губах обязаны были остаться ссадины.       — Значит, надо? — с трудом оторвавшись от его губ, прошипел Тони.       — Да, — откликнулся Питер. — Если ты тоже этого хочешь.       — Конечно, чёрт тебя дери, — как-то отчаянно хохотнул тот. — Правда, я собирался сделать все более медленно и… красиво.       — С лепестками роз и шампанским, что ли? — не выдержав, прыснул Питер. Его шатало на эмоциональных горках так, что неудивительно было бы, сорвись он в очередную паническую атаку.       Судя по сосредоточенно-серьезному лицу Тони, вероятно, он был недалек от истины.       — Серьезно? Я не одна из твоих моделей.       — Конечно нет, — тряхнул головой тот, торопливо сдирая с себя поддоспешник. — Ни с кем другим у меня и мысли такой не возникало. Мы просто трахались. Для тебя хотелось чего-то другого, необычного, возможно, банального. И я не смог придумать ничего лучше.       Он надавил на центр паучка на груди у Питера, ослабляя костюм, стаскивая его с верхней части туловища и торопливо прижал его к себе, кожей к коже, оглаживая спину, плавно спускаясь до талии.       — Не надо… придумывать, — прохрипел Питер, ощущая как вся кровь концентрируется внизу живота. Казалось, так быстро и сильно он не возбуждался никогда в жизни. Перед глазами буквально поплыли цветные пятна, едва волоски на груди Тони задели его собственные соски. — Просто возьми меня.       Около уха послышался практически беспомощный стон, и ладонь Тони нырнула ниже — на крепкую задницу, сжимая почти до боли, оттягивая ягодицу. Питер горячо выдохнул ему в ключицу и поддал попой назад, прижимаясь к ласкающей руке еще плотнее.       — Но для начала ты должен уяснить одну вещь, — проводя пальцами вдоль расселины, шепнул Тони. — В первый раз бывает больно, некомфортно. Тебе может не понравиться.        — Я предпочитаю выяснить на собственном опыте, — внезапно Питер осознал, что в пределах его досягаемости находится так замечательно пахнущая шея, и приник к ней в поцелуе, а после, не сдержавшись, прикусил загорелую кожу. Тони зашипел, мгновенно присел, стаскивая костюм с Питера окончательно и, внезапно, вобрал его член в свой рот полностью.       — О господи, — тот согнулся, как от удара в солнечное сплетение, вцепляясь в его крепкие плечи. — То-о-о-о-н-и-и-и… — вырвался у него непривычно-высокий звук.       — Вот так, малыш, — он на секунду выпустил его изо рта. — Знал бы ты, сколько я мечтал о том, как ты будешь скулить подо мной. Стой так, не разгибайся, держись за мои плечи.       Он вернулся к своему занятию, одновременно прижимая к анусу Питера смоченные собственной слюной пальцы.       Это было невозможно. На грани обморока сильно, остро, распирающе. Питер терялся в ощущениях то пытаясь неловко толкнуться в ублажающий его рот, то глубже насадиться на размеренно входящие уже два пальца.       — Я… я умру сейчас, — пробормотал он пересохшими от непрерывных стонов губами. Ноги дрожали и совершенно отказывались держать разморенное ласками тело. — Или кончу-у-у. Или кончу, а потом у-умру.       — Нет уж, давай жить долго и счастливо, — Тони вытащил пальцы, легко шлепнул его по ягодице, а после подтолкнул ближе к себе, поднырнув под тело Питера, и, придерживая за задницу, взвалил на свое плечо, поднимаясь на ноги.       — Ч-что ты?.. — внятно думать и говорить Питер был уже не в состоянии.       — Прости, малыш, гардеробная, конечно, прекрасное место, но малость не подходит для первого раза. Пусть мы обходимся без шампанского и лепестков роз, но я категорически за смазку. А она у меня в тумбочке около кровати.       Аккуратно сгрузив его на покрывало, Тони быстро достал тюбик и продолжил мучительно-сладкую пытку. Сердце сдавало, захлёбывалось кровью, иногда срываясь в тахикардию, то ли от нехватки воздуха, то ли от его переизбытка. Питер метался, пытаясь удержаться хоть за что-нибудь. Хотелось, чтобы все закончилось прямо сейчас и не заканчивалось никогда.       — Ты охуенно тянешься, малыш, — пробормотал Тони. При Питере он никогда практически не выражался, и это свидетельствовало только о крайней степени его напряжения. — Гибкий абсолютно везде, м?       По его голодному, дикому взгляду было понятно, что он тоже держится с трудом. Грудь ходила ходуном, иногда он забывался и, склонившись, прикусывал кожу на груди и шее, слишком крепко стискивая свободной рукой бедро или ягодицу. Питер понимал, что Тони сдерживаться вообще-то не привык и достаточно эгоистичен, если дело касается удовольствий. Но ради Питера, только ради Питера, он притормаживал, растягивая и подготавливая даже чересчур скрупулёзно, как бы им обоим ни хотелось сорваться.       — Хотелось бы мне заставить тебя кончить буквально вот так. Но мы же не к этому стремимся, верно? — толкнув уже четыре пальца особенно глубоко и с жадностью наблюдая за вскинувшимся Питером, пробормотал он.       — Пожалуйста, — облизывая пересохшие губы, умолял тот. — Тони, я больше не могу!       Ласково погладив его по шее, груди, животу и мягко скользнув по до предела возбужденному члену, Тони, наконец, избавился от собственного белья. Питер был уже не в состоянии в полном объеме оценить открывшееся перед ним зрелище, но отчаянно надеялся, что такая возможность ему представится еще не раз.       Легко прикоснувшись к его губам, Тони ловко перевернул Питера на живот, вздергивая за бедра в устойчивую коленно-локтевую.       — Не жалуйся теперь, — его голос был низким и хриплым. — Я предупреждал.       И он мучительно-медленно скользнул внутрь тела Питера, сводя с ума тянуще-ноющими ощущениями.       — О-о-х… — Питер и сам не понял, что болезненно-удивленный стон принадлежит ему. Тони замер, уткнувшись мокрым горячим лбом ему в загривок.       — Терпи, маленький. Я уже не смогу оставить тебя.       Спустя пару минут Питер понял, что ощущения скорее непривычные, распирающие, но уже не болезненные, и осторожно на пробу толкнулся назад.       — Уже можно, — выдохнул он, одной рукой накрывая руку Тони на своем бедре и сжимая ее. — Не сдерживайся, — он ощущал Тони иначе, по-новому, полностью и всего сразу, снаружи и внутри. Ощущал его бешеный пульс, слышал сердцебиение, и это было почти на грани его выносливости.        Его силы едва хватало, чтобы находиться в сознании и хоть как-то участвовать в происходящем, подстраиваться под осторожные плавные толчки. Хотелось прикоснуться, прижаться, быть смелее, но все, на что его хватило — умоляюще-жалобное хныканье, когда Тони умелыми движениями раз за разом дразнил своей крупной головкой его простату.       Ощущая, что они оба на грани, Питер снова сдавил руку Тони на своем бедре, и тот понял мгновенно — опустился на пятки, потянув Питера за собой, усаживая его на собственный член так глубоко, что, кажется, не оставил места и воздуху в груди, прижал к себе спиной. И Питер, уже видя яркие звезды под крепко зажмуренными веками, откинул голову на его плечо, не то теряя сознание, не то действительно умирая.       Как сорвался следом Тони, как он осторожно выскользнул из его тела и уложил Питера рядом, впервые не отодвигаясь на противоположную сторону огромной кровати, он уже не слышал, соскальзывая в глубокий сон без сновидений, абсолютно затраханный и счастливый.

***

      — Так вы полностью избавились от всех страхов, Питер? — мистер Эккарт смотрел на него недоверчиво-снисходительно, прикусив дужку дорогих очков. — В моей практике еще не было случаев, чтобы пациент избавлялся от панических атак настолько быстро и… резко. Если это действительно так, вы уникальный случай.       — Что вы, от страхов я никуда не делся. Да и атаки все еще случаются, — Питер, откинувшись на кушетке, беззаботно пожал плечами. Он был слишком довольным и расслабленным, чтобы доказывать что-то своему психотерапевту. — Просто я теперь снова могу работать в команде.       — Не поделишься, как это произошло?       — Скорее всего, благодаря вашей терапии и той удивительной дыхательной гимнастике, которую вы советовали, — Питер очень старался выглядеть невинно и честно, не подпустив в голос и грамма сарказма. Очевидно, ему это удалось, потому что по губам мистера Эккарта скользнула едва заметная самодовольная усмешка.       — Что ж. Мои поздравления. Надеюсь, ты понимаешь, что результат, приобретенный за такие короткие сроки, требует закрепления? Однако, я думаю, теперь достаточно одного раза в неделю. Запишу тебя на следующий вторник.       Питер кивнул, поднимаясь на ноги, невольно кидая взгляд за окно. Декабрь в этом году выдался дождливым, ни проблеска снега. Если вспомнить, что он начал терапию прошлой зимой, получается почти год.       Самый невозможный, невероятный год в его жизни.       — Ты сегодня быстро, — поднялся из кресла в приемной Тони, приветственно кивая мистеру Эккарту. С некоторых пор он, если позволяло время, сопровождал Питера на сеансы, терпеливо ожидая в приемной. Питер бы солгал, если бы сказал, что ему это не нравится. — Как успехи, док? — и весело рассмеялся, зная, как раздражается от таких вопросов мистер Эккарт, тщательно соблюдавший врачебную этику.       — Я тебе сам потом расскажу, — шепнул Питер и потянул его на выход.       Внизу их ждала машина Тони с автопилотом, и они собирались поужинать где-то вне Базы.       Наблюдая из окна за уныло-серым слякотным пейзажем, Питер наслаждался теплом и уютом дорогого авто, позволяя себе полностью расслабиться и погрузиться в воспоминания. Говорят, в конце года принято подводить итоги. Что ж, у него неплохой результат.       Своим главным достижением он считал то, что, все же, смог справиться с собой. Тони не любил вспоминать и разговаривать о том происшествии ранней осенью, но если бы не оно… Что ж, что ни делается — все к лучшему.       Нападение на Базу было жестоким, глупым и, по большей части, — бессмысленным. Скорее попытка проверить системы безопасности, чем действительно нанести урон — своеобразная разведка боем, предпринятая очередной дерзкой группировкой. Тони потом рассказывал, что такая атака в его жизни — далеко не первая.       Все должны были отделаться легким испугом, но именно в тот день, по дикому стечению обстоятельств, Тони решил как раз эту самую систему безопасности проверить, а Питер, как всегда, вызвался ему помочь. Они как раз отключили внешний периметр, азартно споря друг с другом о цепи замыкания контура, попутно переругиваясь с Пятницей, когда влетевшая ракета снесла часть стены.       И снова-таки им страшно не повезло оттого, что Тони как раз отошел ближе к эпицентру, выискивая что-то в своих инструментах.       Он не пострадал, но покосившиеся балки вызвали крен пола, отчего, не удержавшись, Тони кубарем скатился к дыре, чудом зацепившись за самый ее край, повиснув на высоте восьмого этажа без подстраховки в виде костюма.       — Тони! — Питер, едва придя в себя от грохота, постарался осторожно подобраться к нему, но это было сделать очень трудно — помимо крена, вокруг образовались завалы из металла и вывернутых плит, что затрудняло ситуацию. — Держись! Пятница, активируй его костюм!       Пятница не отвечала — то ли вовсе выключилась, то ли пострадали только камеры и динамики, воспринимающие видео и звук.       Дернувшись вперед и осознав, что это невозможно, Питер понял, что обходить нужно прямо по стенам, на полную катушку используя липкость Человека-паука. Руки предательски дрогнули, сердце снова начало разгоняться.       Он не сможет.       Он обязательно налажает.       Из-за него Тони погибнет… снова.       — Питер! — Тони попытался подтянуться, но неровные обломки стены с острыми краями не позволяли этого. — Пит, послушай меня! Ты сильный. Ты справишься, просто верь мне и слушай мой голос.       Позади Питера заскрипел, угрожающе накренившись, огромный шкаф. Если он не удержится и полетит в дыру — сметет собой Тони, как пушинку. Времени на раздумья не оставалось.       Подпрыгнув, он уцепился за стену и пополз, быстро перебирая ногами и руками.       — Вот так, малыш, ты умница, — Тони тоже видел шкаф, не мог не видеть. Но все его внимание было сосредоточено на Питере. — Что бы ни случилось, знай — я люблю тебя, Питер. Очень сильно люблю.       Шкаф все же сорвался. Питер, словно в замедленной съемке видел, как он поехал вперед, стремительно набирая скорость. В одну секунду ему вдруг стало кристально ясно — если Тони погибнет, и его тоже на этом свете больше ничего не удержит. Он просто последует за ним. Осознание этой простой истины будто выключило все страхи разом, до предела обостряя ловкость. Питер выдернул Старка из провала за пару секунд до того, как в него вывалился злополучный шкаф.       Прижимая его к себе, вероятно, до синяков, Питер глубоко дышал, приходя в себя и понимая, что паническая атака сейчас все равно накатит. Но в бою на миссиях он больше никогда не будет медлить и никогда не подведет.       Потому что просто последует за Тони.       — Ты меня задушишь, малыш, — прохрипел тот. — Как ты?       — Нормально, — ощущая уже привычную нехватку воздуха, — Питер опустил голову, прижимаясь к его волосам. — Сейчас полежим немного и попробуем вычислить, откуда прилетело.       Тони в его руках только негромко хмыкнул, сжимая не менее сильно.        — Японская или итальянская?       — Что? — отвлекшись от воспоминаний, Питер с трудом вернулся в настоящее.       — Кухню, говорю, какую выбираешь? Или рискнем на тайскую?       Питеру было, в общем-то, все равно. Его, как всегда после сеансов, отчаянно размаривало, глаза слипались и не хотелось совершенно ничего решать.       — М-м-м-м… итальянскую?       — Поздно. Мы проскочили поворот и теперь по курсу только японская или тайская, — смешно подвигал бровями Тони. — Думай быстрее, пока еще есть варианты.       — Ты же все равно уже решил, что хочешь тайскую, — засмеялся Питер. — Я ж по глазам вижу.       — Мне вернуться?       — Нет уж, поехали. Но надеюсь, там есть что-то не такое острое, как те куриные крылышки.       — Заметано, думаю, в таком случае, тебе понравится Кхао пат, и если…       Договорить Тони не успел, потому что прямо на них из-за поворота вылетел плохо управляемый грузовик, и чуйка полусонного Питера истошно завопила. В доли секунды перегруппировавшись, он сделал только одно — резко крутанул руль влево, под откос и мгновенно оплел Тони руками и ногами, усевшись ему на колени, укрывая своим телом.       Удара удалось избежать, но их машину вынесло на обочину и перевернуло на бок, после чего круговорот, наконец-то, остановился.       — Малыш? — Тони с силой ударил по двери вываливаясь наружу, прижимая Питера к себе. — Питер, как ты? Не молчи! Питер!       По его виску текло что-то теплое, и никак не получалось открыть глаза, хотя Питер слышал, как быстро проваливается в панику Тони.       — Черт возьми, Пятница! Скорую немедленно! Хоть вертолетом! Питер! Пит, родной, посмотри на меня! Зачем ты влез? Зачем ты закрыл меня собой? Пожалуйста, открой глаза!       По его лицу скользнули дрожащие пальцы и головокружение немного утихло, позволяя медленно вернуться в реальность. Открыв глаза, Питер тут же нашел взглядом перепуганные глаза Тони.       — У меня все было под контролем, — медленно, едва ли не по слогам, проговорил он. — Я же мутант.       — Ты дурак! — облегченно и зло выдохнул тот. — Я думал, с ума сойду. Снова держать твою умирающую тушку на своих руках. Еще раз так сделаешь…       Он резко замолчал, прижимая Питера к себе.       — Скорая сейчас будет, малыш. Не удивлюсь, если после сегодняшнего мне тоже понадобится психолог. А что? Будем ходить вместе, раз твой Эккарт такой хороший. Как же ты меня напугал…       — Добро пожаловать в клуб, — невнятно промямлил Питер, чувствуя, как сходит шок и начинают болеть порезы по всей спине от разлетевшегося лобового стекла. Зато на Тони ни царапинки.       — Прости меня, Пит. Я правда стараюсь, может быть, не всегда получается, но теперь мне правда есть, что терять, — он укачивал Питера, как ребенка, пока вдалеке слышались сирены скорой. — Без тебя я не смогу, малыш. Вдруг что — сразу… за тобой.       — Значит, будем держаться друг за друга.       — Придется. Испортили такой вечер! — он вдруг перехватил Питера одной рукой, вторую сунув в карман, что-то нащупывая. — Я ведь так удачно все подготовил и спланировал… — он достал из кармана маленькую коробочку и вытащил из нее простое золотое кольцо. — Не хочу откладывать на другой раз, Пит, хотя с лепестками роз и шампанским я снова облажался, — как-то растерянно и напряженно проговорил он. — Ты выйдешь за меня? Если ты откажешься, костоправы, что вот-вот подъедут по наши души, могут не пустить меня с тобой в скорую, как абсолютно чужого человека.       — Тони, ты что, шантажируешь меня? — его лицо расплывалось от выступивших на глазах слез, и Питер досадливо их сморгнул. Пусть без роз и шампанского, но он был намерен запомнить этот момент на всю жизнь.       — С тобой любые способы сойдут, — мотнул головой тот. — Так что скажешь?       — Конечно, согласен. Дай рассмотреть получше?       Прежде чем надеть на его палец кольцо, Тони поднес его ближе к лицу Питера, давая рассмотреть гравировку на внутренней части ободка.       «Следуя за тобой…».       И Питер был абсолютно с этим согласен.