Настойчивый босс

— Ээм, Т/и? Ты не хочешь одеться в рабочее?.. Щёки мгновенно вспыхнули, а перед глазами пронеслось около тысячи картинок. — Это моё рабочее... Потянув вниз юбку, еле прикрывающую ляжки, ты в смятении пробежалась взглядом от глаз матери к зеркалу, которое отражало натуральную секретаршу из фильмов для взрослых. — Я..эм, я... — пытаясь найти оправдания, ты комкала рюшу блузки, оголяющую углом складку груди. — Я... Уже опаздываю. Схватив сумочку, ты свесила её с плеча, чмокнула в щёку сидящую у выхода маму, подошедшего с бутербродом в руке отца и выскочила за дверь, пролетев три этажа по ступеням в считанные секунды. Выйдя во двор, ты не стала оборачиваться на окна, откуда на тебя точно смотрели две пары слишком знакомых глаз. Вместо этого, ты сжала в кулак пальцы левой руки на большом пальце правой, стиснув при этом зубы и повторяя про себя: "Я чувствую обиду-Я чувствую страх-Я испытываю гнев на себя". Усилив давление на центр подушечки, спустя отсчитанные пятнадцать секунд, ты выдохнула, расслабив руки. Иногда эта техника позволяла тебе расслабиться, хотя чаще спасала йога. Но сейчас ты не могла оставить приехавших погостить родителей, и привычный зал был недоступен. На работе же стресса только больше. Даже так: в основном только работа и приносила тебе стресс. Хоть и должность секретарши не может показаться сложной или утомляющей, твоя была...с особыми условиями, которые можно даже назвать привилегиями. Не сказать, что ты против них, скорее только за, однако что-то порождало в душе определённые беспокойства. Ты думала и думаешь об этом каждый день: пока идёшь от дома до метро, пока едешь в метро и в обратном порядке. Как и сейчас, забежав в вагон и встав в угол у поручня, твои мысли были заняты только этим. Ведь, Боже, мама ты воспитывала хорошую девочку, которая по-итогу всё же выросла плохой. Тебя охватывал невероятный стыд: любовница шефа — пожизненный позор и котёл для грешников уже нагрет. Но у твоего начальника не было ни жены, ни девушки, была лишь ты, так что ваши...не рабочие взаимодействия, вполне можно назвать отношениями, только вот насколько здоровой была такая любовь, ты уже не могла сказать. Тебе как омеге безусловно странно пропускать через себя весь этот неопознанный спектр эмоций. А Таками как альфе он и вовсе чужд. И хоть ты не можешь говорить за него, думаешь, что он тоже не обделён этой странной магией охватывающей вас страсти. Ведь его не тянет так ни одна омежка, — лишь ты, а тебя ни один альфа, — лишь он. Повторяя технику для снятия стресса, которая более-менее успокоила тебя после дома, уже у работы, ты зажмурила глаза, втянув носом воздух, и резко выдохнула, распахнув веки и расслабив пальцы. Всё. Пора заходить. Пропуск пиликнул, смотря в пол, ты прошла до лифтов, дождалась, когда открылись дверцы, шагнула во внутрь и уже собиралась нажать кнопку своего этажа, когда в сужающуюся щель ДК протиснулась чья-то ладонь, а после, через вновь открывшийся проём, прошел он. Твои коленки дрогнули, а между ног вмиг стало мокро и горячо от его уже сквозившей похотью улыбки. Нажав нужную цифру, Кейго сделал шаг вперёд, вынуждая тебя прижаться спиной к задней стенке лифта. Когда же двери окончательно захлопнулись, и вы поехали наверх, он перестал терять время на прелюдии. Ахнув в его губы, ты вытянула этот звук, нежно вторя жадному рычанию припавшему к тебе Таками. Его шершавые пальцы грубо стиснулись на твоём подбородке, заставляя голову запрокидываться, а шею болезненно изгибаться. Однако даже когда он, оглаживая твоё тело, спустил ладони и уложил их на бёдра, затылок продолжал упираться в мягкий металл под натиском его настойчивого поцелуя. Вновь поднявшись и очертив изгиб талии, подушечки его пальцев коснулись атласных завязочек корсета, вытянув бантик и ослабив шнуровку. Ты прогнулась навстречу, позволив этим рукам на обратном пути изящно обогнуть дугу позвонка. Кейго снова надрывисто рыкнул, в нетерпении сжав и оттянув мягкую кожу твоих ягодиц, беспрепятственно по вине мгновенно задравшейся от его резкости мини-юбки. Пощипами идя к колену по ляжке, из-за чего по чулку пошла стрелка, он закинул твою ногу себе на бедро, вжавшись пахом во взмокшую промежность. Ты чувствовала его желания по давящей на уголок кружевного белья ширинке и сквозящему жадностью поцелую. Он припадал к твоим губам с пылкостью голодного ястреба, сходящего с ума в попытках разорвать толстую шкурку пойманного крота. Кусая и раздирая розовую кожу, Кейго не давал тебе возможности выдохнуть, вынуждая стонать в его настойчивый рот, извиваясь так, чтобы тело тёрлось об его, доказывая свои плотские мысли. Зарывшись пальцами одной руки в его волосы, а второй вцепившись в жилистый локоть, уходивший скатом к твоему колену, ты чувствовала жар ваших намерений, чувствовала, будто соки текли по внутренней поверхности твоих бёдер, будто видела перед глазами ваших танцующих у шеста чёртиков. Но движение лифта внезапно прекратилось, и Таками с отчаянным вздохом отпрянул от тебя, спешно вытирая губы от блеска и поправляя растрёпанные волосы. Ты успела так же торопливо привести себя в порядок, когда двери лифта открыли вас офису. Таками свернул направо, ты налево, хоть твоё рабочее место и находилось у его кабинета. Сейчас просто был необходим глоток саке и холодный душ. Заперевшись в уборной, ты ополоснула лицо проточной водой, чертыхнувшись в зубы в эту же секунду. Подняв взгляд на своё отражение, ты вновь плюнула что-то короткое, тихое и неразборчивое. Порывшись в небольшой сумочке, которая так загадочно вмещала в себя практически всё, ты извлекла упаковку одноразовых носовых платков, начав старательно тереть разводы потёкшей туши под глазами. И вроде бы какую-то часть неприятности удалось устранить, но у ресниц всё равно теперь засели тёмные мазки. Спустя проведенный в уборной час, ты плюнула на них и, гордо задрав нос, покинула помещение. Однако за первым же поворотом ожидала уже твоя любимая опасность: отсюда виднелся кусочек твоего стола и острый носочек одной из черных туфель, принадлежащих ему. В какой-то миг твоё тело вновь обмякло, а взгляд затуманился. Ты облизнула губы и расстегнула очередную пуговку блузки, сделав и так глубокий вырез ещё более откровенным. Хоть твои ноги и были ватными, зацокала вперёд ты уверенней, чем Нарухито входил в свои палаты. За пару шагов от застеклённой двери, ты сделала вид, будто не смотришь, куда идёшь, а предовольно беседуешь с кем-то, постоянно оборачиваясь (этот кто-то невидим, все посчитали тебя сумасшедшей, но было плевать). Зайдя в кабинет и щёлкнув замком, ты обернулась, встретившись с пожирающим тебя взглядом, и округлила глаза. — Таками-сан, — изображая удивление, сипло выдохнула ты, чтобы привлечь его внимание к своему качнувшемуся декольте. — Меня не оказалось на рабочем месте, сумимасэн, — сложив ладони у солнечного сплетения, ты чуть склонилась в одзиги, чисто для уточнения того, что шоу продолжается. — Возможно, вы хотели кофе, Таками-сан. Ты сквозила фальшивой вежливостью, но Кейго это нравилось. Нравилось слышать сарказм, направленный на ваши отнюдь не высокие отношения. Вы заслуживали этого. Таками притянул тебя к себе, спрятав за стенкой от нечаянных взглядов, которые то и дело бросали подчинённые на стеклянную дверь в предбанник его кабинета, где и находилось твоё рабочее место. Покачнувшись на стуле, (естественно, не таком мягком, какой был у него), Кейго заставил тебя приземлиться на его колени, уперевшись спиной в упругую грудь. — Но, Таками-сан, я ведь ещё не сделала вам кофе.. — потираясь тазом о его ширинку, от чего упоительно раскачивался стул, ты продолжала строить из себя белоснежного ягнёнка, попавшего в лапы серого хищника. — Ты можешь сделать мне что-то получше... — хрипло шепнул Таками в твоё ухо, прогнав табун мурашек по всему телу: от кольнувших кончиков ушей до дрогнувших кончиков пальцев ног. Проведя увесистой ладонью от колена вверх, Кейго протиснул пальцы в плотную линию твоих сомкнутых ляжек, мгновенно поддавшихся на его действия. Разведя ноги, ты прогнулась в спине, вытянув сладко-тихое амгх, когда пальцы его правой руки поднялись по колесу живота, сжав через тонкую ткань жёсткие бусины груди. — Почему сегодня юбка такая длинная? — протянул он, вклиниваясь в размеренно льющиеся из тебя стоны в то время, как его пальцы, трясь о скрутившуюся ткань кружева белья, медленно толкались глубже в мокром и горячем пространстве внутри тебя. — Родители приехали... — ты извивалась, кусая губы. Рука вытянулась наверх, согнувшись в локте, чтобы позволить ладони нащупать копну его соломенных волос, зарывшись в них по все фаланги. — Я не могла надеть ещё короче... Разомкнув губы, Кейго размазал скопившуюся во рту влагу по твоей шее, заставляя и так румяную кожу щёк пуще вспыхнуть краской, а размытый фокус на потолке окончательно поплыть. — Хмм... — обжёг он задумчивостью, которая будто даже более сексуальна его харизмы. — А это и не плохо...

***

— Т/и, зайди ко мне. Токоями покосился на делово-чёрный селектор в углу твоего стола. Ты же облизнулась, оставив на нём, словно шефскую печать, свой томный взгляд, но, встретившись со взглядом парня, быстро вернула искрящуюся улыбку на лицо. — Сумимасэээн, — дружелюбно протянула ты, — договорим позже, Фумикаге-кохай! Проводив подскочившую к двери тебя взглядом, Токоями подтянул узел бессменного для его костюма галстука ближе к шее, сглотнув неприятный ком, вставший поперёк в гортани. — Мхм~ Твои обычно летающие мысли тяжело опустились в голове, подобно тебе, тяжело опустившейся на лицо начальника. Твои колени были широко расставлены на столе, а голова Кейго находилась между ними. Он рычал и постанывал в такт тебе, плавно качающей тазом навстречу ему и скользящей ладонями по собственному телу, частично лишённому одежды. Спинка его кресла упиралась в ребро рабочего стола, какие-то наверняка важные бумаги мялись под давящем на деревянную поверхность затылком, крупные пальцы остервенело сжимали мягкую плоть ягодиц, скомкивая накрученные на ладонь чёрные кружева. — Т-Таками-сан... — звонко протянула ты, доставив Кейго отдельное удовольствие: рыкнув, он надавил на твои бёдра, заставив опуститься ниже и стонать громче. — Т-Таками-сан, м-мне кажется, кто-то идёт. Кейго обречённо выдохнул, замешав в этот шелест гортанный ропот, и с неохотой ослабил хватку. Однако ещё секунда, и он вновь яростно припадает к твоей промежности, цепляясь зубами за горячую мокрую кожу. Ты вскрикиваешь, вытягиваешься по струнке и обмякаешь, чувствуя дрожь и вибрации внутри себя. Кейго выпрямляется, с раздражением отмечая пульсирующий бугорок в паху и невозможность утешения пылких мыслей сейчас, когда за дверью его кабинета действительно что-то шуршит. Оттолкнувшись от пола, он поворачивается вместе с креслом, останавливаясь, когда фокус его ястребиного взгляда оказывается заострен на тебе. Поджимая розовые коленки, ты всё ещё тихонько постанываешь, закусывая губы и играясь одетыми в чулки ножками. Таками улыбается, когда носочками ты скользишь от его ширинки, постепенно раздвигая ноги по ширине его, привычно расставленных. Окуная пальцы в свой рот, ты довольно мычишь, опускаешь их по телу, оставляя мокрую дорожку, и, огибая лобок, втискиваешь сразу пару, запрокидывая голову и изгибаясь дугой на столе. Кейго съезжает копчиком по сидению, не отрывая от вьющейся, словно маленькая змейка, тебя взгляд, и тянется к пряжке ремня, когда дверная ручка несколько раз предупредительно дёргается. Ты ухмыляешься, накрывая второй ладонью грудь и зажимая между пальцев твёрдый сосок. С недовольным рыком, Таками поднимается и быстро подходит к двери. — Что-то случилось? — не скрывая раздражения, кидает он молоденькой сабанто. — О-ой, — теряется девушка, не ожидая увидеть босса на месте во вне рабочее время. — Сумимасэн! — спешно выбрасывает она, резко склоняясь. Кейго отшатывается на шаг, но, косясь за спину, понимает, что тебя, всё ещё ублажающую себя на его столе, так будет видно, и возвращается на место. — Дайдзёбу Десу. Сайо:нара. — грубо плюётся он вежливостью, прежде чем захлопнуть перед ней дверь. Возвращаясь к тебе уже достаточно нагретым, он на ходу скидывает пиджак и дерёт пуговицы рубашки, в попытке быстрее избавиться от лишней ткани. Его ладони ударяются о дерево подле головы, а губы впиваются в припухшую линию твоих на долю мгновения. Он обходит стол и обрушивается в кресло, наконец, щёлкая пряжкой ремня и освобождая себя от давления ширинки брюк. Он дотрагивается до себя с тем же долгожданным трепетом, с каким касаются разгоряченной кожи и твои пальцы. Вы въётесь в неге напротив друг друга, перекликаясь полустонами приглушенными на полутона. Твои изящно расставленные ножки и плавно движущаяся между ними рука вынуждают Кейго с ещё большим остервенением рывками скользить по собственной длине, запрокидывать голову и с силой давить жилистой спиной на слегка опущенную спинку кресла, когда же твой изогнутый позвонок позволяет касаться стола лишь острым лопаткам.

***

— А он ничего такой. Я привила тебе вкус к мужчинам, — твоя мать подмигивает, поддевая тебя плечом, пока Таками общается с отцом. Ты мгновенно краснеешь, чувствуя это по загоревшейся коже. Это румянец не только похотливых мыслей, поплывших перед глазами, но и стыда, ведь родители не в курсе, что ты попала под раздачу редкой способности людей влюбляться в запах. Альфы и омеги — то, что досталось твоему поколению, но не каждому второму человеку. Ты солгала в совершеннолетие, сказав, что тебе повезло и аномальная "болезнь" обошла стороной. Сложно не признать, что несколько лет ты и сама стабильно верила в это. А потом в твоей жизни появился он. Сводящий с ума, захватывающий сознание, затмивающий разум, овладевающий телом. Присутствие Кейго словно дополняло твоё собственное Я, и ты спешила на встречи с ним, чтобы вновь почувствовать себя полноценным человеком, чтобы утолить безумную жажду общения с ним и только с ним. А Кейго... А Кейго не представляет свою жизнь без тебя. До вашей встречи его постоянно тянуло куда-то, манило что-то, терзало и не давало покоя. Он не мог найти себя ни в чём и находился в постоянном душевном метании. Но в один, ничего не обещавший понедельник, Таками пришёл на работу и встретился с твоими глазами. В его груди что-то бумкнуло в этот момент так, словно бы рухнуло здание, рассыпавшись бетонными кусками по дырявому асфальту. — Твои родители очень милые, — полушёпотом произнёс Таками, отвернувшись от окна и сцепив пару пальцев на первой пуговичке рубашки у воротника. — Иногда они бывают слишком навязчивыми, — чуть хмуря брови, сказала ты, вспомнив их неудачно выбранную тему для разговора за столом про то, как ты писалась в колготки, а потом оттягивала их, визжа ай-ай-ааай в три года. — Они считают, что я всё ещё ребёнок. — надув щёки, пробубнила ты, бросив взбитую подушку к изголовью кровати и откинув угол одеяла к середине. Кейго мягко улыбнулся, повесив рубашку на спинку стула. Обойдя кровать, он поймал тебя, завернув в объятия. Тяжело выдохнув, ты уткнулась в ямку его ключицы, опустив ладони на мускулистые лопатки, где красовалось цветное тату расправленных крыльев. — Я всё ещё не рассказала им о... — ты сделала паузу и прикрыла глаза, — о нашей связи. — Не стоит относиться к омегаверсу исключительно как к хищничеству. — Таками провёл одними подушечками пальцев по твоим волосам. — Ты не жертва, а я не охотник. Наши отношения мне кажутся только платоническими. Ты заглянула в его глаза, уперевшись подбородком в грудь. Кейго аккуратно взял твоё личико в ладони, бережно коснувшись губами лба, переносицы и кончика носа. — Вспомни, — горячо шепнул он, и твой нос оказался в его рту, — мы ведь никогда не заходили дальше... — он опустился, опалив дыханием твою пухлую линию губ, — дальше лёгкой эротики... Почувствовав, как внизу живота начинает сводить, ты не смогла сдержать отчаянно вырвавшееся из глотки хныканье, которое будто выпрашивало у Кейго большего внимания, большей ласки, больших касаний. Подхватив, Таками обрушил тебя на постель. Всё казалось быстрым и сумбурным. Ты вроде отталкивала, извиваясь под ним, но в этот же момент и притягивала, обвивая руками шею и хватаясь за плечи. — Т-Таками-сан... Т-Таками-сан... Кейго! Родители! О-они...о-они... — Тшш... — выпрямившись, Кейго взглянул на тебя сверху вниз и, сладко ухмыляясь, щёлкнул тяжёлой резной пряжкой. — Кейго... Твой лепет, словно обмачивал его уши, вынуждая хмелеть разум. — Вот и не шуми, — усмехнулся он, плавно стягивая с себя брюки (привычку носить боксёры он не имел). — Останься хорошей девочкой для своих родителей. Нависнув над тобой, Кейго похотливо облизнулся. Твоё горящее смущением личико выглядело невероятно привлекательно, особенно в тусклом и приглушённом освещении гостевой спальни. Однако в его голову внезапно пришла странная мысль, возможно, вдвойне странная для альфы. Подтолкнув тебя к нужным движениям, Кейго откинул подушку, оперевшись о спинку кровати и придвинув тебя к себе. Немного растерянно и всё ещё опьянённо его выходками, ты перекинула ногу через его, уложив подрагивающие от волнения ладони на плечи. Взгляд упал вниз и вялые мысли окончательно обмякли, стёкшись единой розовой лужицей в сток. Ты закусила губу, почувствовав, что ориентиры теряются, а взгляд становится слишком тяжёлым, чтобы держать глаза открытыми. — А-ах-хмм... — рвано сглотнула ты, когда его ладони надавили на твои бёдра, насадив на истёкшую головку и опустив до основания. Кейго старался быть плавным и медленным, позволяя тебе задавать свой ритм. Находится снизу тоже было для него более чем странно, но такое положение дел казалось довольно интересным. Он хотел дать тебе понять, что не является волком, поедающим смиренно молчащего ягнёнка. Что действительно считает тебя не просто омежкой для удовлетворения утех главного альфы. Что хочет с тобой не только телесной, но и духовной связи. — Тебе не кажется, что пяти минут достаточно для того, чтобы расстелить постель и покинуть комнату? — нервно закуривая, твой отец мерил комнату шагами. — Прошло уже пятнадцать! Мама закатила глаза, поставив тарелку в сушилку у раковины и сдёрнув полотенце с плеча. — Дорогой, драгоценный ты мой, — рвано выдохнула она, в эту же секунду треснув не успевшего отскочить мужа тряпкой. — Это первые отношения нашей дочери. Дай им побыть наедине! Неужели твой нюх совсем пропал! Отец примирительно выставил руки, осторожно приблизившись к жене со спины. — Милая, виноват, но ты ведь знаешь, для меня наличие второго альфы в радиусе пары метров волнительно... Женщина основательно выдохнула, возвращая мудрое терпение разуму. Накрыв гладившую её плечо ладонь, она проигнорировала мгновенный поцелуй в костяшки и приглушённые ахи, слабо слышные сквозь толстые стены. — Подожми хвост и больше не нервируй меня, милый, — со сталью в голосе, отрезала она, — если не хочешь вновь стать моим маленьким послушным омежкой.