Катарсис

      Гардения — небольшой городок совсем рядом с Римом. Туристов в нём почти не бывает, а численность населения не превышает ста тысяч.       Наверное, именно поэтому эта место стало Раем для мафии.       Загородных домов, облик которых явно говорит о состоянии владельца, невероятное множество. Совсем рядом — пляж, а тихих мест для отдыха хватает. Для семейного досуга есть пара торговых центров и даже парки развлечений.       Мафиози тоже отдыхают. А в случае непредвиденных ситуаций — до Рима всего полчаса пути.       Потому не было удивительным, что у самого лучшего киллера современности есть пару квартирок в этом городишке.       Реборн любил это место. Хотя мужчина не мог долгое время оставаться здесь из-за специфики своей работы, он все равно, как истинный итальянец, любил долгие приемы пищи в компании незнакомцев, кофе и не придавал особое значение времени. И потому между перерывами в заказах киллер часто бывал в Гардении.       И конечно же ещё одна прелесть этого места, неписанное правило:       Никто никого не знает.       Всё знакомцы становятся незнакомцами, а враги — простыми соседями. Все промолчат и сделают вид, что не видели, как босс семьи Каморра вместе со своими Хранителями ходил в парк аттракционов и разрисовал себе лицо маркерами, или как уважаемый советник семьи Шимон поскользнулся на банановой кожуре.       И несмотря на всё это, Реборн все равно предпочитал быть начеку, когда прогуливался по улочкам городка. Близился Пранзо и рестораны совсем скоро должны были открыться. О, он уже представлял, как выпьет красного вина, вглядываясь в горизонт. Или, вероятно, его пригласят присоединяться какие-нибудь старики — мужчине всегда было смешно общаться с ними. Он всё равно будет самым старым среди них, пока остальные будут давать советы, ведясь на его молодую внешность.       Хмыкнув, киллер поправил шляпу и уже было хотел двинуться ближе к океану, как вдруг ощутил это.       Сильное, сильнейшее пламя Неба, которое могло спокойно конкурировать с главой семьи Джинглио Неро.       А, может, даже способное её превзойти.       Почти не думая, в ту же секунду мужчина бросился в направлении обладателя пламени. За всю свою жизнь он никогда не встречал столь поразительной силы, и потому личность владельца интриговала, притягивала, манила.       Едва эта мысль успела сформироваться в голове Реборна, всё инстинкты начали вопить.       Небо. Сильное, способное выдержать его силу.       Семья.       Как только мужчина оказался в подворотне, рычание вырвалось из его горла. Не медля ни секунды, он выстрелил в двух мужчин, что окружили его Небо.       Рациональность испарилась и осталось одинокое перевернутое Солнце и маленькое напуганное Небо.

***

      — Ты… как?       Блум промолчала, неопределенно махнув головой. Всё тело ощущалось тяжело, и даже сделать вздох казалось непомерной задачей. Мужчина, что сидел перед ней на коленях, её Солнце, лишь вздохнул на это, и продолжил обрабатывать ссадины на неё ногах.       — Эм.. вы сказали, что Солнце — лечит. Тогда почему?..       Внутренне содрогнувшись, киллер не подал виду, какое облегчение ему принесли эти пару фраз. Девочка молчала с того момента, как он забрал её из того переулка и перенес в свою квартиру, закрывая своим пламенем Солнца. Уж лучше все подумают, что лучший киллер «помечает территорию», чем узнаю об этом Небе. Его сокровище.       Он даже не был уверен, что Блум (единственное, что ему удалось вытянуть из её с момента встречи) слушала его спутанные объяснения под состоянием аффекта. Всё же не каждый день встречаешь истинное Небо. Столь идеальное, подходящее, лучшее. Реборн даст этой малышке самое лучшее и сделает всё, чтобы она была счастлива. Покажет край света и убьет всех врагов (какие бы они не были у десятилетней малышки).       «Да, — мысленно кивнул Реборн, — это лишь самое малое, что я могу сделать для её».       — Всё семь видов пламени — особенные, однако у владельцев есть общие черты. Все Облака терпеть не могут посягательства на их свободу, а Ураганы разрушают всё на своём пути. Однако есть и перевернутые Атрибуты, — закончив с коленками девочки, мужчина не спешил подниматься. Вглядываясь в лицо Блум, Реборн искал признаки страха, паники, отвращения. И боялся найти последнее.       Но, кажется, детская психика решила по-другому, и сейчас его Небо с зарождающемся интересом слушало ответ, слегка склонив голову вбок.       — Те, чей характер значительно изменился под гнетом.. обстоятельств, их способности меняют своё направление.       — И я — Небо? — чуть громче уточнила рыжеволосая, а на чужой кивок нахмурила брови и опустила глаза, принявшись разглядывать новые, но уже испачканные шорты. Ох, мама будет расстроена. — Получается, мы теперь лучшие друзья? И ты убьёшь тех, кто мне не нравится?       Едва киллер начал успокаиваться, что на Блум не сильно повлияло убийство прямо на неё глазах, как чуть не подавился воздухом, поражено вглядываясь лицо его маленького Неба, теперь напоминающее ему чертенка.       — О, и кого же милая сеньорита хочет убить? — заискивающе произнёс Реборн, поддаваясь вперед.       Кажется, Судьба преподнесла ему Небо прямо под стать.

***

      Блум не была глупа. Она знала, что дядюшки, что часто заходили в магазин её матери в богатых костюмах не были простыми бизнесменами. Понимала, что пустующие, но открытые магазины, в которые местные жители не заходили, стояли не просто так. Слышала об операции «Чистые руки» и как взрослые говорят о ней. Видела своими глазами, как местные жители неблагоприятных районов не пускали в них полицейских.       Блум росла на юге Италии, где каждый ребенок слышал о мафии.       И все в Гардении знали дядюшку Реборна — вечно молодого, выглядящего как типичный сицилийский мафиози, который ходил по этим улочкам ещё когда их бабушки и дедушки ходили в школу. Он был живой легендой, общей тайной, которого все любили. Блум не раз видела, как старики садились вокруг мафиози и с хитрым блеском в глазах поучали.       Так случалось со всеми преступниками, что пытались слиться с окружением — но они всегда выдавали себя походкой, умением держать себя, взглядом. Всё лишь делали вид, что ничего не понимали. И это было весело. Эдакая игра, правила которой никто не проговаривал.       Блум думала, что она умна; принадлежность к общей тайне имеет свой шарм. Наверное, именно потому в рассказе Реборна её больше удивила не сама мафия, а пламя.       Пламя, которое следует за неё всю жизнь.       Сначала это был лишь преследующий повсюду запах пепла, гари. После — ощущение горячей кожи, словно одна искра, и Блум сама загорится. Или когда в моменты ярости глаза застилало красным, а в руках бегали искры.       Потом она подожгла растение в мамином магазине.       Случилось это четырнадцатого февраля, когда в школе Энди подарил белые розы другой девочке — в тот момент девочке показалось, что настал конец света.       И потому прожигала глазами эти отвратительные белые розы, которые стали казаться ей самими ужасными цветами в мире.       «Чтоб вы горели синем пламенем», — подумала тогда Блум, скривив рот. Загорелись. Но только не синим, а красным огнем, за секунду превращая прекрасные цветы в пепел.       Тогда Блум испугалась так, что чуть ли не разревелась, прижимая ко рту руку, стараясь заглушить тяжелое дыхание. И никому об этом не сказала — лишь изредка она замечала, как её огненно-рыжие волосы будто горят в свете солнца, а в руках бегают искры.       Кого спросить? Рассказать ли родителям? Не поверят и отправят в больницу для душевнобольных? Или же поверят — и на опыты?       Она ненормальная? Лишний человек?       Эти вопросы преследовали её ровно до того момента, когда на встретила Реборна. Если точнее — до того, как они официально познакомились.       — Дядюшка Реборн? Серьезно?       Мужчина, как Цербер, стоит за спиной девочки, которая записывала новый номер, своего Солнца, и переименовывала контакт, добавляя пару эмодзи в конце. Киллер скривился на это, но удовлетворённо кивнул, стоило Блум нажать кнопку «сохранить».       Рыжеволосая пожала плечами и убрала телефон в карман, до этого написав пару строк маме, что всё ещё гуляет и скоро будет дома.       — А как вы меня записали? — с детским интересом спрашивает Блум, повернувшись к мужчине, рассматривая его с такой интенсивностью, что мужчина не сдерживает смешок.       Девочке кажется, что ещё немного, и мир рухнет. Что как только она вернется домой — будет реветь, кричать и бить всё, что попадется под руки. А во снах она будет видеть пустой взгляд мужчин, что секунду назад приставали к неё, а в другую — валяются на земле мертвые. Три человека, одного из которых превратила в пепел сама Блум.       И её это понравилось.       А Реборн усмехается и смотрит так нежно-нежно, правильно, что внутри Блум что-то обрывается.       — Моё Небо.       И возрождается.       Магический мир содрогнулся, когда нога последней принцессы Домино ступила в него.       Блум улыбается, когда смотрит на Алфею, и кронпринцесса Солярии рядом прихорашивается так, словно эта она сама построила столь величественное место. Кобура на голени греет, и в глазах хранительницы Дракона горит азарт вперемешку с расчетом. О, какие перспективы.       Реборн будет ею гордиться.

***

      — Да она ненормальная!       Блум смотрит, чуть наклонив голову. Её волосы растрепались, а вся одежда грязная, а щёки горят, окрашенные румянцем. Винкс вздрагивают точно так же, как и Трикс, когда видят взгляд девушки.       Землянка казалась обычной. Да, красавица; да, довольно смышлёная и искренне заинтересованная новым миром, она создавала впечатление ребёнка. С одной стороны.       Другая сторона заставляла жителей Магикса покрываться нервным потом. Ведь только взгляд, этот сумасшедший, горящий яростным огнём взгляд, они видели пятнадцать лет назад у последователей Трёх Ведьм. Блум впитывала информацию, как губка и всегда задавала вопросы. Сначала они были безобидными, и соскучившиеся по такому вниманию преподаватели с радость отвечали, пока они не приобрели более странный оттенок.       Каковы магические законы? Как работает суд Магикса? Есть ли какие-нибудь юридические уловки, несостыковки? Что насчёт культурных различий планет? Присутствует ли организованная преступность?       Блум была невероятно сильной. Магическая сила девушки чувствовалась издалека, что даже не приходилось накладывать специального заклинания, чтобы уловить её. Она могла легко зажечь огонь прямо в ладони, и базовая трансформация, казалось, не имела для девушки никакого смысла, помимо полета.       Винкс с настоящим трепетом наблюдали, как землянка бросается вперед лишь с горящими руками и бьет ведьм прямо по лицам. И с точно таким же шоком смотрели, как перевоплотившаяся Блум посылает заклинания с одной конкретной целью.       Убить.

***

      Реборн любил своё Небо.       Это была абсолютная, ничем не обоснованная любовь.       Киллер был готов часами смотреть, как Блум улыбается, пытается так мило манипулировать, рисует свои кошмары, убивает.       Кажется его милая малышка была слегка ненормальной, но кого это волнует? Он убивает ради денег, а Блум — ради ощущений, чувств. И если это делает её счастливой, Реборн был готов преподнести своему Небу кого угодно.       Или что угодно — и, если его малышка захотела всю магическую вселенную, ему ничего не стоит её покорить.       — Реборн, — тихо тянет девушка, склонив голову и глядя на него снизу вверх, состроив глазки и уперевшись руками в грудь мужчины. Маленький дьяволёнок, который думает, что умеет манипулировать.       — Тебе так идет алый, — перебивает её киллер, убирая рыжую прядку за ухо, чтобы не испачкать её в крови, что была по всему лицу девушки. — Будь более аккуратной. Не хочу видеть чужую кровь на столь прекрасном личике.       — Ну дядюшка Реборн, — тянет Блум, надув губы, словно ребёнок. — Ты совсем меня не замечаешь!       Киллер смеется фее прямо в лицо и тут же обхватывает его руками, приблизив к себе.       О, как прекрасно смущение в этом безумии.       — Совсем наоборот, моё драгоценное Небо.