Орнитария

      Каэх так и крутилась возле тента до самого вечера. Она то просто заглядывала под навес, то заводила с «маленькой Богиней» нескончаемые разговоры типичного любопытного ребёнка. Пернатую девочку интересовало буквально всё: от приключений Ивы в Орнитарии до того, какие бывают гнёзда у Богов, у злых и у добрых. Ива на что-то отвечала охотно, на что-то не очень, но в конце концов устала и уже после заката, когда Орхот задремал, решила хоть раз за этот день сама порасспрашивать.       — Каэх, а можно теперь я задам вопрос. Моя очередь, — сказала она, позвав пернатую подружку выйти из-под тента. Меж двух соседних юрт видно было, как стремительно темнеет всё ещё цветной горизонт и, кажется, никого поблизости не было, чтоб следили за двумя девочками, земной и орнитарианской.       — Конечно! — Каэх всю просто раздуло от гордости, что именно ей привелось рассказывать «маленькой Доброй Богине» обо всём том, что юной, но очень сообразительной степнячке уже известно о мире вокруг.       Ива, старательно пряча улыбку, сделала наконец серьёзное лицо и попросила:       — Расскажи про Орхота.       Не то чтобы ей так уж нравилось лезть в чужую жизнь и разузнавать о ком-то что-то за глаза, но скрытая от неё история лучшего друга, которого она по счастью обрела здесь, упорно не шла из головы.       — Про Орхота? — озадаченно переспросила Каэх, неопределённо вильнула хвостом и издала долгий гортанный звук, который, очевидно, обозначал у степняков протяжное, неуверенное «ну-у-у». — На него смотрели почти все девушки из нашей стаи. И из других тоже. И Тагек смотрела, и Секхес, хоть взрослые и говорят, что им ещё рано об этом думать…       Каэх осеклась, попереминалась с ноги на ногу, как бы невзначай расправила небольшие тёмные крылышки, и видно было, что сказала не всё.       Ива, совсем не готовая к такому повороту, при этом тоже слегка смутилась, но удивляться было нечему. Если подумать, то Орхот и ей, представительнице другого вида с иными взглядами на мужскую привлекательность, без всякого сомнения, нравился. Ива всегда глубоко презирала бесконечные ахи, вздохи и писки одноклассниц по поводу каких-нибудь знаменитых красавчиков: певцов, актёров и прочих, — сама почти не задумываясь о том, кого считать достойным или не достойным своего внимания. Тут же, беседуя с пернатой девочкой, впервые поймала себя на «глупых» мыслях. Что же до Орхота, то он даже без крыльев оставался по меньшей мере очень близким к совершенству. А уж как был прекрасен, горд и силён, когда летал и возвращался с удачной охоты, когда возвышался над поверженными врагами, когда уводил своих отважных сородичей в опасные, отчаянные вылазки… Вряд ли степнячки, хоть большие, хоть маленькие, могли взирать на него равнодушно.       — Когда молодые мужчины каждое лето собираются вместе, то дерутся, чтобы выяснить, кто сильнее, — будто вторя её мыслям, продолжала Каэх, — Орхота не могли побить и пятеро сразу. Он стаю водил. Такие, как он, могут вообще собрать большую новую стаю. И иметь много жён…       Каэх договорила и принялась задумчиво чиркать по земле когтистой птичьей стопой, а Иве подумалось, что, наверное, зря она стала лезть не в своё дело. Потому что вместе со знанием пришла нестерпимая горечь от привычного уже собственного бессилия. Стоило лишь представить, сколько всего бедный Орхот потерял из-за своей нелепой ошибки, как на душе становилось ещё гаже прежнего.       И здесь (как и во многом другом) бесполезная «маленькая Богиня» ничем не могла помочь ему.

***

             «Э-э-э, синьорита Лия… У нас, похоже, был обморок».       Лия встрепенулась, но сумела лишь растерянно повертеть головой. Леку по-прежнему был с ней, и это придавало немного уверенности, но понять, что же произошло, удалось далеко не сразу.       Девушка, совсем недавно бежавшая вслед за горцами в тени парящего дворца, теперь лежала на полу в какой-то примитивной машине, один из её пернатых друзей, Эхткар, пребывал точно в таком же положении, и даже хуже — связанным, а вокруг них собралось, наверное, с десяток белых орнитов. Лию охватил страх.       Все уроженцы Долины были военными, а один из них выделялся явно высоким положением в обществе.       Он был редкостно красив, аристократичен и так странно смотрел на Лию проницательным взглядом ярко-голубых глаз, что она невольно поёжилась и отпрянула к металлической стенке за спиной.       — Вы кто? — едва опомнившись от первого впечатления, взволнованно выпалила она.       — Лучший разведотряд Кварцевой Долины, Богиня, — не в пример ей тихо и спокойно ответил белый военный аристократ и, привстав, слегка поклонился. — Я Икхел-Ки. Я хочу помочь вам.       Лия немного опешила.       — Помочь?       Вопрос этот содержал в себе и удивление, и недоверие, и желание узнать подробности, поэтому орнит, назвавшийся Икхелом-Ки, галантно предложил девушке руку, чтоб помочь ей сесть на скамью внутри аскетичного салона, и коротким жестом призвал к вниманию.       — Я подозреваю, что ты хотела проникнуть в Храм Великого Злого Бога, надеясь встретить там свою сестру, так ведь?       — Так… — отозвалась Лия не раздумывая, и лишь предостерегающий возглас Эхткара, серьёзного и напряжённого больше обычного, заставил отнестись к собеседнику с подозрением.       А тот, кажется, заметил.       — Прости, Богиня, что начал не с того. Позволь мне кое-что рассказать тебе, а уж потом решай: верить моим словам или нет.       — У меня, кажется, нет выбора, — пожала Лия плечами. Она оглядела себя, оценила своё плачевное состояние перед блестящим пернатым офицером и недовольно уставилась на него.       — Я не враг тебе, — заверил Икхел-Ки, усердно игнорируя всё ещё связанного горца. — Я представитель рода Яст Ки, одиного из десяти самых первых, сотворённых Великой Доброй Богиней. — Взгляд белого мужчины стал задумчив. — Когда-то вся Кварцевая Долина управлялась Советом глав этих родо́в, и мой отец заседал там. Но потом пришли Злые Боги, и наша элита раскололась: одни считали, что Злым Богам нужно служить, чтоб те в ответ помогли нам установить власть над всей Орнитарией, а другие, как мой ныне покойный отец, такого не приняли. Не этому учила нас Создательница, совсем не этому. — Икхел-Ки плотнее сжал и без того тонкие бледные губы, помолчал несколько секунд и продолжил: — Однако наш род оказался не в большинстве, и вскоре власть полностью перешла к роду Кьят Ки. К нему принадлежит нынешняя жрица Великого Злого Бога — Ит-Ки. Мне пришлось много лет служить ей и её непомерным амбициям, иначе пришлось бы последовать за всеми теми, кто был против. На тот свет. Но больше я так не могу…       Казалось, пернатый офицер говорил честно.       — Когда я встретил в Арочных Горах твою младшую сестру, то вынужден был забрать её с собой. Потому что скрыть от Великого Злого Бога что-либо невозможно — его детектор лжи выводит на чистую воду любого, а впустую лишиться головы в мои планы не входило. Но я прекрасно понимал, для чего нашему «Богу» нужна маленькая девочка из его мира…       Лия замерла, ожидая чего угодно, вплоть до самого ужасного, и даже невольно вцепилась в изящно-белую мужскую руку, поэтому Икхел-Ки поспешил продолжить:       — Великий Злой Бог устал жить среди нас. Он неоднократно говорил при мне об этом, не скрывал, что хочет вернуться на родину. Однако там он вне закона, и для возвращения ему потребовалось бы что-то такое, или кто-то такой, чтоб использовать для прикрытия. Заложник из мира Богов подошёл бы как нельзя лучше.       — Заложник? — оторопела Лия, вновь не зная, что и думать. — Он хочет использовать мою сестру как заложницу? Но это может быть для неё опасным…       — Не волнуйся о ней. — Икхел-Ки дружески сжал грязные похолодевшие ладони девушки, но тут же аккуратно вернул их на положенное место — к ней на колени. — Дней пять назад я помог ей бежать вместе с бескрылым немым степняком, и скорее всего, оба они давно уже где-то в Арочных Горах. Мне нужно было лишить Великого Злого Бога этого козыря, потому что… Потому что пока тот будет бодаться с другими Богами, выторговывая для себя свободу, Ит-Ки под шумок зачистит всю Чёрную Степь. А я не могу ей этого позволить. Я и тебя, Богиня, поэтому остановил сейчас, что ты, попытавшись проникнуть в Храм, непременно попалась бы и стала бы орудием шантажа для преступника из вашего мира.       «Умён пернатый», — пришла ей в голову чужая мысль, но Лия вновь оставила её без реакции. Интеллектуальные способности нового сторонника сомнений не вызывали, однако мало трогали. Судьба будто играла с ней, мешая встретиться с сестрой и взять, наконец, в свои руки хоть что-то. Но если Ивы нет у нелегала, то можно хотя бы надеяться, что с ней всё более или менее хорошо. А вот что будет с Эктехом, которого, судя по всему, разведотряду остановить не удалось?       — Развяжите моего друга, Икхел-Ки, — потребовала она, всё ещё не вполне понимая происходящее, но не в состоянии больше смотреть на беспомощного связанного Эхткара.       — Как скажешь, Богиня, — белый орнит пожал плечами и тут же отдал своим подчинённым соответствующий приказ. Часть согласных в его речи звучала слишком громко и отрывисто, придавая говору странные щебечущие нотки, но голос при этом оставался одновременно и властным, и приятным.       Эхткару, хоть и с опаской, но всё же дали свободу. Тот кое-как привстал, расправил плечи и крылья в низком и тесном для него салоне, недоверчиво зыркнул на Икхела-Ки, но прежде, чем успел раскрыть рот для явно назревшей недоброй речи, бывший разведчик Великого Злого Бога продолжил свои мысли вслух:       — Я и все, кто мне верен, тайно покинули Храм сразу же после побега маленькой Богини, а так как в нашем арсенале имеется множество военных хитростей и уловок, о которых ничего не знают другие белые орниты, то нам удавалось скрываться буквально у всех под носом. Вот как сейчас, когда наш броневик замаскирован под гражданский грузовичок. В данный момент мы движемся в сторону всё тех же Гор, но ума не приложу, что делать дальше. То есть, перво-наперво нужно спрятать тебя, Богиня, и понадёжнее, но как-либо ещё нарушить планы Великого Злого Бога и Ит-Ки вряд ли получится. Жрица в любом случае вполне может нанести смертельный удар по степнякам. Рабами их не сделать, по горам не разогнать, а стало быть, придётся просто-напросто уничтожить. Полностью. Понимаешь, Богиня?       Взгляд разведчика потемнел, как осеннее небо после ясного и безоблачного летнего, и Лия прочитала в нём весь ужас и безысходность его слов.       — Я не слишком люблю чёрных дикарей, — продолжил он чуть севшим голосом, — но я помню и чту заветы Создательницы. И не могу предать их. И память отца — достойнейшего из орнитов.       Некоторая высокопарность слов Икхела-Ки лишь усиливала их серьёзность и убедительность, поэтому, наверное, у Лии ощутимо ёкнуло где-то внутри. Захотелось закрыть глаза и каким-то образом убедить себя, что всё это не всерьёз.       — Не вешай нос, Богиня, — уже гораздо более буднично и утешительно проговорил офицер, будто понял, наконец, что без толку нагружает девушку из другого мира ненужными ей трагедиями. — Ты хочешь найти сестру, и я помогу тебе в этом. А наш мир — это наш мир…       — Я люблю ваш мир, Икхел-Ки, — начала было Лия, но осеклась из-за вставшего в горле кома. — Мне… есть до него дело…       Что белый аристократ-разведчик, что его верные солдаты, что наконец-то сменивший гнев на милость Эхткар — все смотрели на неё так странно, так грустно, но так тепло, что до смерти захотелось и впрямь оказаться самой настоящей Богиней. — Но я тоже не знаю, как помочь.       «Я знаю, — вновь подал свой неслышный голос Леку. — И никогда бы не подумал, что предложу вам такое, синьорита Лия».