Орнитария

      Икхел-Ки никогда не думал, что однажды будет столь глубоко поражён добротой и самоотверженностью кого-то из Богов, но именно так и случилось. Прекрасная, юная Богиня Лия своим отчаянным поступком будто влила в давно опустошённую душу разведчика новые силы и несокрушимую веру в то, что всё ещё можно исправить. Нет, наученный жизнью внутренний скептик не позволял орниту забыть о том, в каком мире все они живут, и сильно беспокоился о судьбе смелой девушки, которая, очевидно зная что-то, в одиночку отправилась в Храм Великого Злого Бога. Но нечто внутри Икхела-Ки неудержимо ликовало, подстёгивая и без того немалый врождённый азарт.       Ох, если б только можно было пойти с ней…       Икхел-Ки попытался настоять на этом, но Богиня осталась непреклонной, сказав в ответ загадочное «Мы справимся!». Кто это «мы», он так и не понял, а спросить у хмурого, угрюмого, словно сотня степняков разом, горца всё не решался — очень уж не хотел упасть в его глазах, ведь любой житель Кварцевой Долины с младенческого возраста знал о своём моральном и интеллектуальном превосходстве над прочими.       С другой стороны… Горцев и степняков миновал страшный недуг под названием гордыня, а стало быть, они изначально были более чистыми духовно. И какое тогда, к Злым Богам, право Икхел-Ки имел считать себя лучше сидящего перед ним горского парня?       Белый орнит, давно привыкший не обнаруживать своих эмоций даже наедине с самим собой, смотрел на него как будто бы безучастно, однако видел, что называется, насквозь. Честнее горца только степняк — это любому птенцу известно, и на грубоватом, будто из камня высеченном лице как в открытой книге читались беспокойство и ревность, остатки былого недоверия вперемешку с некоторым — едва уловимым — уважением. Он никак не мог успокоиться, но не знал, что делать.       Собственно, им обоим ничего больше не оставалось, как только направиться в Арочные Горы, добраться до селения Лок-Кех, где должны были ждать новостей тамошние вожаки, а затем каким-то немыслимым образом постараться убедить их в том, чтоб они собрали и направили немалую часть своих воинов в Степь, где вскоре может стать жарко. Отчаянно хотелось верить в то, что Богине удастся хотя бы замедлить Храм или на крайний случай лишить его ударной мощи, но и надеяться на авось тоже было никак нельзя. Если что-то пойдёт не так, жители Арочных Гор должны придумать, как действовать и что противопоставить Кварцевой Долине.       Ох, тяжко давались Икхелу-Ки подобные мысли — уж слишком походили на предательство, да и общаться с недоверчивыми, упрямыми дикарями совсем не хотелось. Однако высокородный разведчик с детских лет помнил о долге и двигался только вперёд, хоть по шипам, хоть по раскалённым углям…       — Эй, горец, — так и не удосужившись запомнить грубо звучащее имя, позвал вдруг Икхел-Ки.       Молодой горный орнит осуждающе вскинул густую бровь. — А что имела в виду Богиня, когда говорила «мы»? Неужели думает, что твой собрат, которого уже наверняка схватили и допрашивают, чем-то сумеет помочь ей?       — Глупость — это явно не про неё, — буркнул рыжеглазый, посмотрев на Икхела-Ки так, будто слово «глупость» относилось к нему. — Богиня говорила о Великом Добром Боге Леку.       — Великий Добрый Бог? — переспросил разведчик с явным недоверием в голосе. — Что ещё за…       — Вам до Богов далеко ещё, как птенцу до Совета старейшин, так что даже и не пытайся понять, — всё так же недовольно прокаркал горец и более ничего не пояснил.       Икхел-Ки при необходимости способен был вызнать что угодно, да сейчас не видел в том никакого смысла. Горец явно и сам толком не ведал того, о чём говорил с умным видом.

***

      Ива плохо спала. Среди бесконечных чёрных юрт шум стоял практически всю ночь, слишком резко пахло палёными перьями и жареным мясом от поздних трапез, ветер завывал над тентом, запуская свои невидимые шаловливые пальцы и под него. К тому же, Каэх вертелась и сопела рядом, не давая спокойно уснуть.       Орхот тоже несколько раз вставал и бесцельно прохаживался вдоль плотно обступивших его стенок юрт, не зная, куда себя деть. О чём он думал?       Впрочем… О чём ещё можно было думать, как не о том, что произойдёт уже завтра? Допустим, не на рассвете, но уж к вечеру совершенно точно…       Будь у Орхота его прежние влияние и способность вести за собой, он, наверное, быстро решил бы эту проблему, да что уж теперь.       Это как без крыльев — довольствуйся тем, что есть. По сути, ничем. Ива должна была бы встать, что-то подсказать ему как «Богиня», да сама пребывала в глубочайшей, сводящей с ума растерянности.       

***

      Попасться белым орнитам из Храма оказалось проще простого. Икхел-Ки незаметно высадил Лию недалеко от летящего в сторону Гор колосса, и ей оставалось лишь пробежаться, не скрываясь, вслед за ним.       Лию не хотели отпускать сюда, но она была настроена слишком решительно, чтоб пойти на поводу у друзей. В какой-то миг девушке показалось, что Икхел-Ки не доверяет ей, опасается предательства, но в конце концов что-то всё же перебороло в нём профессиональную подозрительность. Нечто, лишь на миг промелькнувшее в красивых голубых глазах, но при этом очень явное и ясное. Икхел-Ки поверил ей, потому что очень хотел этого. Он, должно быть, умел видеть насквозь, как всякий хороший разведчик, и это наверняка тоже сыграло свою роль.       Однако Лие всё же было очень страшно, ведь план Леку был очень ненадёжным и имел в себе слишком много «если», «возможно» и прочих неопределённостей.       Правда, отступить не могли ни Леку, ни Лия. По их общим рассуждениям выходило, что если спустить всё на тормозах, то благополучное возвращение экспедиции в родной мир может оказаться под угрозой, да и Орнитария пострадает слишком сильно, возможно, ещё больше, чем после нашествия Злых Богов. Силы местных рас нужно было во что бы то ни стало уравновесить, а нелегала — лишить поддержки, без которой он из всемогущего «божества» вновь превратится в обыкновенного беглого преступника.       Бравада девушки была, разумеется, сильно раздутой и грозила лопнуть в любой момент, особенно при мысли о том, что она вот-вот встретится с пока ещё всемогущим «Богом», но отступать уже было некуда.       «Лия, не бойтесь, — успокаивал её голос Леку, пока белые пернатые солдаты вели «их» куда-то по совершенно одинаковым на вид коридорам. — Просто добейтесь того, чтоб попасть к блоку управления, извлеките моё хранилище из своего тела и приложите к тому устройству, на которое вам укажут как на пульт, и всё».       «Ох, Леку… Вас послушать, так всё проще некуда, — мысленно ответила она, следя за тем, чтобы при этом не «зависнуть» и не выдать себя странным поведением. — Даже странно, что вы так переменились. Раньше ведь отговаривали меня от авантюр, а теперь, наоборот, втягиваете в них».       «Я электронная копия самого себя, синьорита Лия, поэтому умею думать одновременно как человек и как машина, — подумал в ответ Алешандре. — Как человек я слишком хорошо помню несчастную судьбу своего собственного мира и не хочу, чтоб и здесь всё разнесли по камушку. А как машина — могу многое просчитывать, соизмерять пользу и все возможные риски».       «Я вам верю, — честно, потому как иначе и не вышло бы, призналась девушка. — Я прекрасно понимаю, для чего нам с вами всё это. Просто немного побаиваюсь. Я никогда не была трусихой, но всё же… Всё же вы мужчина, Леку. Наверное, вы бесстрашней…».       «Нет, не бесстрашней. Вот за вас очень боюсь, например. И ваш страх сейчас ощущаю как собственный. Просто скрываю. Мужчина же…»       Последние два слова показались Лие какими-то слегка двусмысленными, как будто электронная копия Леку хваталась за свою внутреннюю мужественность как за последнюю соломинку, отделявшую от бездны отчаянья, потому как мужественности внешней просто-напросто не имела.       Стараясь не думать об этом и не раздражаться от того, что не может скрыть от Леку ни одной своей мысли, девушка как бы невзначай поправила чёлку, чтоб надёжнее спрятать под ней неестественную выпуклость на лбу. И в тот же момент обнаружила, что оказалась в месте, более всего напоминающем тюрьму…