Сочини мне любовь

***НЕОПЫТНЫЙ, НО НЕ ИНФАНТИЛЬНЫЙ***

Утро следующего дня начинается для Намджуна в шесть вечера. Голова болит и кружится, привкус во рту соответствующий. Типичные признаки отравления алкоголем налицо. Кажется, и это с ним впервые. Нам криво улыбается. И за это тоже спасибо Сокджину. Мысли возвращаются к вчерашнему дню. Он ведь написал песню! Нужно срочно привести себя в порядок и записать голосовую партию. Она предполагает два голоса, две тональности. Его и Джина. Джин… Намджун окончательно приходит в себя и обнаруживает, что лежит в чужой постели. Сокджина нет. Нам прислушивается. В квартире непривычно тихо — не раздаются звуки из кухни, не шумит телевизор, не слышно голоса, напевающего песенки в коридоре. Намджун, помня о том, что не хотел бы потерять доверие, возникшее между ними, подрывается с кровати и бросается на поиски Джина. Но квартира встречает его пустотой. Старшего нет. Лишь средство от похмелья в фирменной бутылочке на кухонном столе. И записка рядом. «Ушёл по личным делам. Вернусь после восьми вечера. Выпей лекарство. В холодильнике суп, поешь». Мда-уж. Сухо и чисто по делу. Ладно, Намджун не будет волноваться наперёд. Сокджин вернётся, и они обязательно поговорят. И выберут стратегию общения и дальнейших действий. Ведь им предстоит работать и жить вместе ещё долгое время. За время отсутствия вижуала Нам приводит себя в порядок — душ, лекарство, оставленное старшим, и физические упражнения в виде разминки и отжиманий от пола помогают разогнать кровь. И ещё, впервые без напоминания Сокджина, Нам приводит в порядок обе спальни — перестилает постель, собирает разбросанные вещи и закидывает их в стиральную машину. Поев приготовленный для него старшим антипохмельный супчик, наводит идеальную чистоту на кухне. Намджун улыбается своим мыслям. Он не беспомощный и уже умеет позаботиться о своем комфорте. Джин может им гордиться. Его старания не пропали даром, Нам не такой уж и непрактичный. Он решает приготовить к приходу Джина яичный ролл — самое простое блюдо у него точно получится. А Сокджину будет приятно знать, что Джун его ждал. Казалось, план был хорош, но его реализация хромает с самого начала… Взбить яичную смесь, не опрокинув при этом тарелку, не получается. Овощи для начинки не режутся одинаковыми тоненькими ломтиками, как у Сокджина, а кромасаются разнокалиберными кусками. Про соль и перец Намджун сначала забывает, а когда вспоминает, то не может правильно определить пропорции и вместо чайной отмеряет столовой ложкой, что значительно влияет на вкус блюда. Когда вернувшийся Сокджин заходит на кухню, масло на сковороде дымится и пузырится, угрожая вспыхнуть адским пламенем в любую секунду. Намджун стоит возле раковины и держит обожжённые пальцы под холодной водой, кривясь от боли. Кажется, Сокджин действительно прошёл кастинг и стал участником группы только ради того, чтобы спасать его, Намджуна. Быстро выключив газ на плите и накрыв крышкой плюющуюся горячими брызгами масла сковородку, Джин молча идёт к холодильнику, достаёт из него баллончик с пантенолом и протягивает его Намджуну. — Лекарство от ожогов. Взболтай и нанеси пену на кожу. Это снимет боль и покраснение лучше, чем холодная вода, — произносит ровным тоном и уходит с кухни. Намджун не успевает сказать «Спасибо», лишь в недоумении таращится на широкую спину уходящего старшего. Итак, Сокджин намерен игнорировать то, что произошло между ними ночью? После того, как был таким понимающим? После того, как не осудил ни словом ни взглядом? После того, как был таким ласковым и страстным одновременно? После того, как был таким терпеливым и не требующим ничего взамен для себя? Ну нет, этот номер не пройдёт! Намджун твёрдо настроен поговорить с Джином и расставить все точки над «И». Пускай идея с готовкой не удалась, но на разговоре он настоит в любом случае. Смазав свои пострадавшие пальцы, Нам кое-как приводит кухню в приемлемый вид и, посмеявшись над своими жалкими попытками состряпать что-то съедобное, заказывает по телефону доставку готовой еды. Острую курочку им привезут через двадцать минут, а рамён он всё-же умеет варить и сам. Намджун притаившимся зверем отслеживает передвижения Джина по квартире. Вот Джин идет в душ. Вот босоного шлёпает обратно к себе в комнату. Вот стучит дверцей шкафа, беря одежду. Вот в комнате Джина наступает тишина. Он что, серьёзно намерен игнорировать Джуна? «Это плохая идея», — усмехается Нам. И решительно открывает дверь в комнату Сокджина, предварительно постучав и пропустив мимо ушей короткий ответ: «Я уже сплю!». — Привет! — глуповато улыбаясь (всё-же ему самую малость неловко), произносит Нам. — Привет, — тихое в ответ от Джина. Он смотрит в потолок, избегая взгляда младшего. — Я почти сплю, устал сегодня бегать по городу. Ты не мог бы… — Нет, не мог! — внезапно резкое от младшего Кима. — Джин-и, я дам тебе выбор — мы можем поговорить в гостиной, можем на кухне. Но вариант избегать меня — я тебе не дам. Вчера я уже оценил удобство твоей кровати, так что, в принципе, мы можем остаться и поговорить прямо здесь… — Намджун приближается к кровати Джина, намереваясь сесть рядом. — На кухне! — обрывает наглого младшего Сокджин и шипит. — Выйди, я оденусь! — Я заказал курочку. Её скоро привезут, и мы сможем поужинать. Я пока приготовлю нам кофе, — понимающе улыбается рэпер. Намджун понимает, почему Сокджин выбрал кухню. Ещё бы! В гостиной они нежно целовались, а в его комнате Намджуна выносило за пределы Вселенной от страстных ласк Джина. Ну хорошо, кухня так кухня. Они сидят за столом наискосок друг от друга. Кофе Сокджина почти остыл, но он не пьёт его, лишь крутит чашку в своих руках. Взгляд — ровно поверх стола и куда-то внутрь себя. Намджун хмурится. Ему не нравится холодная отстранённость парня. — Джин, я хотел сказать… Я хотел поблагодарить тебя. Ты мне очень помог. Я написал песню! Слова и трек готовы, осталось записать минусовку и свести в одну звуковую дорожку. Там есть и твоя партия! — Намджун чувствует себя окрыленным, когда говорит о действительно волнующих его вещах. — Мы можем закончить работу над записью уже завтра! Спасибо тебе! Сам бы я не справился… — внезапно энтузиазм в голосе Намджуна заметно уменьшается. — Ты же споёшь для меня, Сокджин-и? — уже почти робко спрашивает рэпер. — Джин-и, я… Чёрт… Прости меня, Джин-и. За то, что сбежал в студию и бросил тебя. Когда ко мне приходит вдохновение, я исчезаю для внешнего мира и растворяюсь в своих грёзах, — пытается объяснить свое поведение Нам. — Я бы не хотел, чтобы между нами были недопонимание или обида, — Намджун несмело тянется к руке Джина, накрывает большой ладонью его пальцы, вцепившиеся в чашку. — Сокджин-и… — шёпотом. — Мне было так хорошо вчера. С тобой. Я искренне благодарен тебе за то, что ты открыл для меня новый мир… Но я не уверен, что мне могут нравиться парни. Ну, то есть, — внезапно начинает спотыкаться о собственные слова Нам, — я имею ввиду — в целом мне парни не нравятся… А в частности — мне нравишься ты. Выдох. Всё, Джун сказал это. И плевать, что Сокджин может чувствовать, как он дрожит от волнения. Джун рукой поглаживает костяшки на длинных пальцах старшего, мягко сжимает кончики и снова поднимается выше, окольцовывает запястье, нежно скользит по ладони. — Джун-и… — мягко начинает вижуал. Он не отрывает своего взгляда от поверхности стола, словно пытаясь удержать концентрацию и не сорваться. — Джун-и, понимаешь, это просто физиология. Тебе восемнадцать, гормоны играют. А тут я со своими умелыми ласками, — фальшивка. Фальшивые слова летят в Намджуна, ранят в самое сердце и отзеркаливаются обратно, возвращая окровавленный кинжал фальши отправителю. — Поверь мне, Джун-и, ещё ни одна девчонка не ушла от меня неудовлетворённой, — язык-предатель, он слушает мозг, а не сердце. — И хотя я впервые был с парнем вчера — но я точно знал, что нужно делать. Человеческие тела чувствуют и реагируют на ласку одинаково, независимо от пола, — о да, конечно же! Ты, лжец, точно так же с упоением отсасывал бы абсолютно рандомному парню, позволив кончить себе в рот? Сокджина изнутри догоняет и накрывает волной истерики. Но преподаватели по актёрскому мастерству в его универе не зря получают свою зарплату. На его лице маска невозмутимости, в голосе — лишь толика сожаления. — Давай остановимся на том, что я просто помог тебе. Помог, как старший друг. Как ранее уже помог с налаживанием быта, питания и комфортного существования в этой квартире… И я спою для тебя, Намджун-и, — скрывая боль за улыбкой, обещает Джин. — Я и впредь буду помогать тебе по мере своих сил и возможностей, ведь мы одна команда, — ну хоть в чём-то мозг, язык и сердце Сокджина находят компромисс. — Но прошу тебя, давай закроем эту тему и больше не будем возвращаться к ней. Я натурал, я уверен в этом на сто процентов. А тебе просто снесло крышу от новых впечатлений. Но это ничего не значит, Джун. Придёт время, ты встретишь красивую девчонку и с ней испытаешь ещё более яркие эмоции, чем со мной, — тихо заканчивает Сокджин и осторожно высвобождает свою руку из теплой ладони младшего.

***

Какая тут к чёрту курочка. Сокджин-и, ну зачем ты так? Автор плачет. Персонажи реально живут своей жизнью…

***

***А ТЕПЕРЬ, СОБСТВЕННО, МОИ ТРАБЛЫ — или сказ о том, как Намджун и Сокджин песню записывали*** Сокджин тихонько скребётся в дверь студии. После ТОГО разговора прошло три дня. Намджун почти не вылезает из студии, всё время у него звучит то синтезатор, то биты, то он просто в тишине залипает в компьютер. Спит урывками тут же, скрючившись нелепо и пытаясь разместить свои длинные ноги на крошечном диванчике. Он все время в наушниках. Джун не хочет иметь дело с внешним миром, он отгородился от всего, что может ему помешать или снова причинить боль, и творит. Сокджину грустно и смешно одновременно. Даже его отказ имеет положительный результат: рэпер строчит лирику, как из пулемёта. Разбросанные по всей студии исписанные мелким почерком блокноты раскрытыми листами как крыльями машут, норовя улететь. Всё-таки талантливые люди поцелованы Буддой — думает вижуал. Но сейчас этому таланту грозит голодная смерть, если он, Джин, в срочном порядке не заставит его поесть. И принять душ. И поспать в нормальной постели хотя бы часиков пять. — Ты мне мешаешь, — удар на предупреждение. Намджун окидывает хмурым взглядом старшего. — Уходи! — строго приказывает он. — Нет, Джун. Я пришёл на правах старшего друга и командовать буду я, — Сокджин тоже умеет быть упрямым. — Ты сию минуту съешь еду, которую я тебе принёс, сохранив и закрыв все свои программы. Выключишь оборудование и выйдешь из студии, Джун! Твои рифмы и ноты никуда от тебя не денутся! Тебе нужно хоть немного отдохнуть, подышать воздухом. И в конце-концов принять душ. Ты сидишь тут почти трое суток! Ты воняешь, Намджун! — Джин не выдерживает строгий тон и смеётся. Намджун поневоле поддается его весёлому смеху, нюхает свою футболку, морщится и начинает смеяться сам. — Последний аргумент более чем убедителен, Джин-и, — искренне улыбается в ответ Нам. — Ладно, я согласен сегодня подчиниться тебе, — внезапно в голове Намджуна это звучит двусмысленно, рисуя картины их совместной ночи. Как он выгибался под атакой умелых ласк. Как вспыхивала и горела огнём кожа от нежных прикосновений. Как сбивалось дыхание от головокружительных поцелуев. Как он стонал под парнем, ощущая себя ведомым и таким податливым в руках Сокджина… Рэпер трясет головой, прогоняя смущающее, но такое сладкое видение. Это всё от недосыпания, не иначе! — Но после того, как я посплю, то снова вернусь к работе. — Договорились! — Сокджин не ожидает, что сможет так легко пробиться через стену отчуждения, выстроенную Джуном после их разговора на кухне. — Но я воспользуюсь этими твоими словами о послушании и покомандую тобой всласть! — игриво улыбается Джин, и рэпер невольно задерживает взгляд на губах вижуала, растянутых в улыбке. После того, как Намджун поел, принял душ и поспал (как обещал, целых три часа!), Сокджин вытаскивает его из дома. Они идут в парк, расположенный через две улицы от их жилого комплекса. Солнечный свет окрашивает румянцем белые щёки Сокджина и заставляет щуриться и без того узкие глаза Намджуна. Щебет птиц побуждает музыкально одаренного парня слышать мелодию в их напевах. Он виновато пожимает плечами, достает блокнот и карандаш из кармана и усаживается на ближайшую скамейку. — Э, нет, мы так не договаривались! — возмущается Сокджин, резко выхватывает письменные принадлежности из рук младшего и отпрыгивает на безопасное расстояние. — Отдай мне блокнот, Джин, — спокойным тоном просит Нам. — Пожалуйста. — А ты попробуй, забери! — играет бровями старший. Нам встает и быстро приближается к вижуалу, но тот срывается на бег и хохочет. — Серьёзно? Ты предлагаешь сыграть в догонялки, как будто мы дети? — Джун сомневается, что верно понял правила игры. — Поймай меня, Джун-и! И блокнот твой! — дразнит с безопасного расстояния старший. — Ладно, давай поиграем, я обещал подчиняться тебе сегодня. Но имей в виду, я не только чертовски талантлив в музыке, но еще и хороший спортсмен! Я запросто тебя поймаю! — шутливо грозит ему Ким-младший.

***

Вволю надурачившись в парке, они возвращаются в квартиру. Принимают душ по очереди, вместе едят. Намджун напоминает, что после всей выполненной им программы по подчинению Сокджину, наступает время серьёзной работы. И предлагает старшему пойти в студию вместе. — Джин, мы ведь не записали ту песню, которую требует Бан Ши Хёк. Она готова, нужно только спеть под запись и свести вместе трек. Ты обещал мне, помнишь? — тон ровный, сдержанный, как будто это обещание не ранило его сердце три дня назад. — Я ведь так и не прочитал, что ты написал, Джун-и, — тихо произносит Джин. — И музыку не слышал… — Так пойдём, я всё покажу. В студии каждый раз своя, особая атмосфера. Сейчас Джин стоит за прозрачным стеклом рядом с микрофоном, с наушниками и распечатанным текстом песни в руках. Намджун за режиссерским пультом жестом показывает вижуалу, чтобы тот надел наушники. Сокджин слышит немного приглушённый голос Нама, который объясняет ему, на каком моменте нужно будет вступать, где он должен спеть соло, а где потом будет накладка его, Намджуна, голоса. Сокджин кивает, когда младший говорит, что сейчас он отключит свой микрофон, и Джин не будет его слышать, но сможет ориентироваться на жесты. Первый раз мелодия звучит для ознакомления. Сокджин вникает, пропускает через себя музыку. Затем пробует петь. Это так эмоционально! Это так чувственно! Мелодия заводит, заставляет погрузиться в особое состояние предвкушения неведомого. Слова ложатся на музыку так естественно, органично соединяя два энергетических потока в один мощный, огромный. Поток соблазна и страсти. Сокджин плывет на волнах этого потока, слегка покачается в такт внутренней энергии мелодии, душа его невесомо парит в мираже пленительных слов. Он поёт проникновенно, вкладывая все эмоции, взбудораженные творением талантливого автора песни. А Намджун за режиссёрским пультом не знает, куда девать свои глаза и уши. Сладкий серебристый голос в наушниках будоражит естество, пробуждает жажду обладания. Глаза впитывают выражение нирваны на лице старшего. Так вот как, оказывается, может выглядеть Сокджин в минуты наслаждения! Вот как он мог бы выглядеть в ту ночь, если бы Намджун позорно не сбежал прятаться в студию! Сокджин прикрывает веки, слегка откидывает голову назад и проводит ладонью по беззащитно оголённой шее. Намджун не выдерживает. Наушники летят куда-то мимо стола, и он в два прыжка преодолевает расстояние до звукозаписывающей рубки. Стремительно влетает в нее и ураганом сминает губы ничего не подозревающего парня. Бешенный поцелуй заставляет Джина уцепиться за плечи младшего в поисках надёжной опоры. Намджун — талантливый ученик, превзошедший своего учителя. Целует до беспамятства, до искрящихся плавающих кругов под веками. Его сумасшедший напор не оставляет вижуалу ни малейшего шанса на сопротивление. И Сокджин смиряется. Позволяет крепким рукам Намджуна исследовать свое тело, гладить и сжимать себя в объятиях. Отвечает на требовательные поцелуи, подставляет шею под жадный язык парня. Наушники с Джина сорваны и отброшены в сторону. В другую сторону летят обе футболки ошалевших от ласк парней. Кожа к коже, губы к губам, языки сплетаются в танце любви. Не хватает дыхания, Намджун не может надышаться Джином. Он слизывает его запах с кожи, прикусывает нежную шею до отметин, хочет напитаться, насытиться им. Сокджин выгибается в спине, подставляет чувствительное местечко возле ключицы под поцелуи-укусы. И стонет с облегчением, когда получает желаемое. Джун прикусывает кожу над ключицей до легкой боли, но тотчас зализывает место укуса, успокаивая. Покрывает россыпью мелких поцелуев плечи, прижимает к своей груди чужую грудь. И это такое невероятное чувство, когда нежная кожа прикасается, трётся о такую же гладкую, тёплую чужую кожу. Когда можно ощутить под ладонями, как перекатываются мышцы, как заполошно стучит чужое сердце, норовя выпрыгнуть из груди. Руки Намджуна властно, по хозяйски оглаживают каждый сантиметр обнаженного тела, зарываются в волосы на затылке, пробегают по косточкам позвоночника вниз до резинки домашних шорт и обратно, ласково ведут по рёбрам. Снова опутывают в объятиях, притягивают ближе, заставляя их тела соприкоснуться буквально каждой клеточкой. Джин плавится от такого дикого младшего. Намджун заявляет на него свои права. Он сегодня в лидирующей позиции, а Джин подчиняется. Старший внезапно осознаёт, что роль ведомого не претит ему, если ведущим будет Намджун. Поэтому не сопротивляется, когда Намджун поворачивает его спиной к себе, подталкивает ближе к стеклянной перегородке, обнимает поперёк груди и вжимается в него своим возбуждением. Целует плечи, лопатки, вылизывает острые косточки шейных позвонков, отвлекая от непривычного ощущения чужого члена в опасной близости от его зада.

***…ГРАНИЦЫ ВСЕЛЕННОЙ СУЖАЮТСЯ ДО РАЗМЕРОВ МАЛЕНЬКОЙ КОМНАТКИ, А ЗАТЕМ РАСШИРЯЮТСЯ ДО БЕСКОНЕЧНОСТИ…***

Джин упирается руками в прозрачную перегородку, он прижат щекой к холодному стеклу, и рядом с губами расплывается туманное пятно от его прерывистого дыхания. Намджун вжимается в его тело сзади, руками задевает бусины сосков, трётся голой кожей груди о спину, чувствительно кусает шею, потирается пахом о ягодицы. В маленькой рубке становится ещё теснее от двух разгоряченных желанием тел. Намджун сильно, до боли прижимает старшего своим телом к стеклу, лицом в опасной близости к дорогостоящему сверхчувствительному микрофону. Младший яростен в своём возбуждении, он хочет забрать Джина себе — всего целиком; проникнуть ему под кожу, прорасти в тело старшего, влиться в его вены расплавленной плазмой, стать ритмом его сердца, нейронными соединениями в мозгу. Властным уверенным движением рука проникает под резинки шорт и трусов, ложится горячей ладонью на возбуждённый орган. Сокджин реагирует: стонет тонко, с придыханием, и подается навстречу ласкающей его руке. Намджун быстро стаскивает с Джина остатки одежды и обнажается сам. Голодным взглядом вгрызается в белые ягодицы, напряженные из-за смеси возбуждения и неуверенности. И с нетерпеливым выдохом-стоном прижимается своим пахом к нежным округлостям. Контакт кожа к коже моментально выбивает землю из-под ног у обоих. Сокджин вздрагивает, его парящее в неге сознание натыкается на преграду из осколков калейдоскопа страха, желания, неуверенности, растерянности. — Джун-и… Джун-и, подожди! — но младший не хочет ждать, он рывком притягивает к себе Джина, до пятен сжимая кожу на бедрах, и трётся членом о манящую задницу. Снова покрывает блестящую от пота спину поцелуями, слизывает солоноватые капли испарины. И внезапно резко подается вперёд, толкается в ложбинку между ягодиц. Сокджин испуганно вскрикивает, вырывается, пытаясь повернуться лицом к Наму. Наконец, у него это получается. — Нет-нет, Джун, так нельзя! Не надо, Джун-и! Я не готов! — ему удается поймать подёрнутый дымкой похоти взгляд Намджуна. — Джун-и, нет! Это так не делается! И не здесь! Мы не поговорили с тобой… Я не готов, слышишь меня! — руками вцепляется в предплечья младшего, трясёт его, пытаясь привести в чувство. Намджун с трудом продирается сквозь марево возбуждения, трясет головой, пытаясь прийти в себя. Всё-же он не хотел пугать Джина и тем более не хотел сделать ему больно. — Прости… Прости! Меня занесло… Джин-и, мне сносит крышу от тебя! Я не могу не вспоминать ту ночь… — Намджун успокаивающе поглаживает плечи и шею старшего, гладит большим пальцем скулу. Другая рука скользит вдоль поясницы и чуть ниже, пальцами задевает ямочки на ней. — Не могу не смотреть на тебя. Не могу не хотеть тебя, — младший прижимается своим лбом ко лбу вижуала и тихим голосом просит. — Джин-и, позволь мне… Позволь мне тоже поласкать тебя… Мне так хочется подарить тебе такое же удовольствие, какое подарил мне ты… Я не буду настаивать на чём-то большем. Только те ласки, которые ты позволишь. Те ласки, какие ты сам захочешь. Ты хочешь, Джин-и? Сокджин тает от искренности в голосе парня, от его умоляющего взгляда. И даёт ответ на вопрос точно таким же образом, как и сам Намджун три дня назад — несмело кивает головой и прикрывает глаза ресницами. — Хорошо, милый, — новое словечко непривычно на языке, но так правильно-сладко разливается по вкусовым рецепторам. — Тогда позволь, я снова поцелую тебя… Сокджина целуют настойчивые губы, нежат в объятиях ласковые руки. Сокджин растворяется на атомы и рискует растечься прямо по стеклянной перегородке, к которой его снова прижимает Намджун. Стонет с каждым выдохом, когда чужие широкие ладони спускаются неторопливо от груди к животу и так медленно, крадучись, накрывают его возбуждение. Намджун целует грудь парня, лижет сосок и внезапно тихонько дует на горошину. Приятная дрожь пробегает по коже старшего, добавляет остроты удовольствию. — Где ты научился этому фокусу, мой наивный девственник? — шутливо поддевает Джин младшего. — Может я и девственник, — улыбается Нам, — но читать я научился рано, и тематика чтения была весьма обширна. Теоретические знания у меня отличные, — он поцелуями движется по животу вниз, опускаясь перед Джином на колени. — А с некоторых пор у меня появилась возможность применить знания на практике. Намджун ласкает Джина сначала немного неуверенно, но быстро приноравливается. Сам заводится еще сильнее от негромких протяжных стонов, что музыкой звучат в маленьком помещении студии. Член старшего так приятно опаляет губы Джуна, ложится на язык, как на своё законное место. Намджун пробует Джина на вкус, мягко оббегает своим языком ствол, щекочет головку. И острым кончиком толкается в уретру. Такому Джин его не учил в прошлый раз. Напевный высокий стон протяжно срывается с пухлых губ, даря усладу ушам рэпера. Намджуну нравится мелодия наслаждения Сокджина, и он, обхватив губами член и сделав головой несколько движений вперед-назад, повторяет толчок языком в маленькое отверстие. Джин стонет так сексуально, подаётся бёдрами вперёд навстречу наслаждению. Намджуну хочется слышать эти стоны всегда, хочется записать на внутреннюю звуковую дорожку памяти, чтобы на репите слушать их в своей голове. Джун получает моральный экстаз, видя, как Сокджин растворяется в наслаждении. Он не пытается отстраниться, ощущая как старший выплескивается в него. Только когда Джин останавливается и обмякает, выпускает его изо рта и оставляет последний поцелуй на головке. Он отыскивает футболку на полу, вытирает свои губы. Ему неудобно это делать одной рукой, ведь другой он обнимает старшего за талию, не позволяя ему соскользнуть на пол. Поднимается с колен, прижимает к себе всё ещё немного невменяемого Джина. Джун и сам на грани, он не кончил от стонов Сокджина лишь благодаря тому, что щипал себя за бедро, отвлекая болью. — Итак, что ты чувствовал, Джин-и? — возвращает каверзный вопрос Намджун. Шепчет в покрасневшее ушко, дыханием обдувает нежную кожу шеи. — В какие дали ты улетел, хороший мой? — целует в губы, едва касаясь, почти целомудренно. Джин постепенно возвращается из своего путешествия по просторам галактики, его ноги уже не так сильно дрожат. Начинает отвечать на поцелуи, которые дарит ему Джуном. — Я не знал… — Сокджин с трудом возвращает голос. — Я не знал, что можно получить такое наслаждение… И весь мой предыдущий опыт не подготовил меня к такому… С тобой и правда было очень сладко… — мечтательно заканчивает он. Прижимается к младшему, ластясь довольным котом, потирается о горячее сильное тело. Понимает вдруг, что Намджун все еще возбуждён. — Ооо… А ты? Ммм… — тянет нерешительно. — Ты не кончил, Джун-и, — пытается опуститься на колени перед парнем, но младший его останавливает. — Не надо, милый, — ласковое словечко так подходит Джину и так естественно звучит из уст Джуна, — разреши мне ещё немного побаловать тебя. Ты такой вкусный, такой отзывчивый. Мне хочется ласкать тебя бесконечно. Ты так ярко реагируешь; мне хочется любоваться тобой, красотой твоего лица в момент наслаждения. Ты и так красавчик, — шутливо целует в кончик носа, — но в момент оргазма ты просто невероятный. — Джун-и… Я… — не находится с ответом старший. — Шшшшш… Милый, дай мне снова своё наслаждение… Не могу насытиться тобой… И снова поцелуи проливным дождём обрушиваются на тающего Сокджина. А он и не хочет спасаться от ливня, он хочет промокнуть, пропитаться поцелуями через мембрану до ядра каждой самой маленькой клеточки в его организме. Сильные руки властвуют, распоряжаются его телом, приказывают ему насладиться прикосновениями. И он наслаждается. Наслаждается громко, томным голосом выстанывает музыкальные партии их личного саунд-трека. Музыка стонов вокруг них и внутри их самих. Кружит и уносит. Намджун осторожно поворачивает Джина спиной к себе — кажется, спереди уже не осталось ни единого миллиметра, не заласканного губами и руками младшего. Влажные поцелуи вперемешку с игривыми прикусываниями на шее и лопатках. Ладони, сжимающие и поглаживающие ягодицы. Пальцы, выписывающие узоры на пояснице. Согревающее дыхание на ребрах. Жадные руки на бёдрах. Губы, медленно движущиеся от затылка до копчика. Намджуна так много, он везде. Джину кажется, что любовник превратился в некую текучую субстанцию и теперь целиком обволакивает его своим телом, окутывает собой полностью. Намджун опускается на колени, одаривает поцелуями бедра и попу Джина. Пальцами легко пробегает по горячей ложбинке, впрочем, не пытаясь сильно углубиться. Старший смущается, отлипает от стекла, по которому был распластан. — Джун-и… Что ты… — Тише, милый. Ничего такого, что могло бы тебе не понравиться или причинить боль. Это просто ласка. Просто доверься мне. Я не обижу. Расслабься, хороший мой, — и Джун снова поворачивает парня лицом к прозрачной перегородке, надавливает ладонью на поясницу. — Прогнись немного, Джин-и, дай мне полюбоваться и поласкать твою попку. — Чёрт! Это звучит очень пошло! — краснеет Сокджин. — Ты сейчас не очень-то похож на скромного девственника, не осознающего своих желаний. А ты не притворялся случайно? — в полу-обороте Джин пытается рассмотреть ответ на лице Джуна. Намджун тихо смеётся. — Зато ты сейчас смущаешься, будто это твой первый раз. — Это и есть первый раз, когда парень целует мне зад! — притворно-ворчливо возражает Сокджин. — Всё, Джин-и, расслабься и получай удовольствие, — ухмыляется Намджун и снова касается его поясницы. — Ну же, милый, позволь мне подарить тебе наслаждение. Намджун руками за бёдра удерживает старшего в нужном ему положении, и Джин стоит, прижавшись грудью и лицом к стеклу, выпятив попу назад. Рэпер любуется таким доверчивым парнем, искренне отдающемся его ласке. Тихонько дует на половинки, наблюдает, как нежная кожа покрывается россыпью мурашек. И губами пытается их сосчитать, каждый миллиметр согревая поцелуями. Щекочет кожу языком, прочерчивая влажные полоски следов, оставляя свою подпись, как подтверждение на право обладания. Вылизывает впадину между ягодиц, руками блуждая по возбуждению Джина, оглаживая эрегированный член и мягко сжимая в ладони яички. Джин уже не стонет, он поёт. Его сольная партия прерывается всхлипами, когда Нам достает языком до самого нежного местечка. Намджун, поняв, что он может управлять этим своеобразным музыкальным сопровождением, подходит к делу со всей обстоятельностью. Он то лижет широкими мазками по впадине, то кружит в опасной близости, толкается острым кончиком языка в сжатое подрагивающее колечко ануса. Одна рука помогает, немного оттягивает ягодицу в сторону, а вторая, плотно обхватив член старшего, ритмичными движениями мастурбирует. Сокджину плохо-хорошо одновременно. Он не поборник строгой морали, но то, что делает с ним Намджун… Острым наслаждением вперемешку со стыдом утягивает Джина в водоворот неведомых ему доселе эмоций. — Джун-и, я… Ахх… Я сейчас… — задыхается Сокджин. — Тише, подожди меня, хороший мой, — Намджун поднимается с колен. — Прости, ноги затекли стоять так. Сейчас всё будет, Джин-и, милый. Мы вместе полетим к звёздам. Ты не бойся ничего, я не трону тебя, только сделаю нам обоим приятно. Намджун не ждёт ответа, да он ему и не нужен. Сокджин сейчас так одурманен желанием, что если бы Нам захотел, он бы легко овладел парнем, находящимся в слегка неадекватном состоянии. Но он это решает оставить на потом, после того, как они поговорят на трезвую голову, а не одурманенную диким возбуждением. А сейчас просто прижимается изнывающим членом к ягодицам Джина, проникая в хорошо увлажнённую слюной ложбинку. Охватывает рукой член любовника, зажимает и двигает кулак. Подстраивает движения тазом в такт к движениям своей руки на чужом члене. Ритмичные толчки между нежными половинками быстро подводят к финишной прямой. — Давай, Джин-и! Давай вместе улетим в этот чёртов космос! — жарко на выдохе шепчет на ухо Джину Намджун. И Сокджин подчиняется. Он летит над голубой планетой со сверхзвуковой скоростью, летит прямо в черную, но такую манящую бездну. Тонет в её бесконечности, кружит в водоворотах космических вихрей, превращаясь в звездную пыль. Намджун кружит где-то рядом с ним, точно так же превращаясь в наночастицы. Они сливаются с просторами Вселенной, становясь частичкой Млечного пути.

***И ЛЬЁТСЯ ПЕСНЯ***

Намджун улыбается. Он только что прослушал финальный вариант записи песни, о которой их просил Бан Ши Хёк. Песня вышла именно такой, как было нужно. Сексуальной, чувственной, дерзкой. Вызывающей желание. Но не откровенно пошлой. Как раз входящей в рамки цензуры в медиа-пространстве. Всё получилось более чем удачно. Текст и музыка, сгенерированные его супермозгом, прекрасно звучали в исполнении серебристых переливов голоса Ким Сокджина. Ким Сокджин. Намджун перекатывает на языке имя, улыбается послевкусию. Это был невероятный опыт, восхитительный. Отражение высшего блаженства на лице старшего снится Намджуну в горячих снах. Интересно, какое выражение лица будет у красавчика-вижуала, когда он вместе с Бан Ши Хёком услышит запись. Какими глазами посмотрит на Намджуна? Захочет его придушить прямо в офисе директора или дотерпит до дома? Каково ему будет услышать в песне запись собственных страстных стонов на пике оргазма? Намджун мысленно усмехается и пожимает плечами. В конце-концов оно того стоило. Когда возбуждение их немного отпустило, Сокджин обессиленно побрёл в душ смывать следы безумия со своего тела. А Намджун кинулся проверять микрофон, чуть не упавший во время их сумасшествия. И понял вдруг, что в рубке всё это время шла запись. И что теперь у него есть аудио дорожка с записью звуков их секса. Персональная запись персонального оргазма Ким Сокджина. Этот голос, эти стоны свели с ума Намджуна и сведут с ума миллионы фанаток. Намджун ни разу не сомневался в правильности своего поступка. Никакой актёрский талант не превзойдёт чувства, идущие от сердца. Намджуну нужна была искренность голоса Джина. Такая честность, которая бы не оставляла никаких сомнений, не нуждалась в дополнительных подтверждениях. Такая откровенная страсть, чтобы поразила с первого удара по барабанным перепонкам и дошла до костей слушателей, въелась в нутро и осталась там, плавя душу изнутри. И Ким Намджун получил то, что хотел. Буду рада приветствовать у себя в телеграмм-канале: https://t.me/nezhdannayaradost