Белые Росы Мёртвой Земли

— Разбойник — Вальту, Разбойник — Вальту, — повторял Ион, но ответом было молчание. Эфир свистел и прорывался переговорами частей. — На четыре тридцать-две, — прокуренный тенор с позывным Аша мессовал кому-то с позывным Поляк вектор на цели. — Вышел-мышел! Где он болтается?! — орала какая-то женщина. — Пять часов! — … не дорога — кисель. — … Брауну, Эксель — Брауну, — твердил какой-то бедолага. — Эксель, нужен паром. Эксель — Брауну. — На резервный канал переключаю, — радист чуть обернулся. — На штаб, господин ротмистр. Ион вздохнул: — Два-пять-ноль — Вальту. — Два-полсотый на эфире. Почему по резерву? — Основной забит, два-полсотый. На эфире Валет. — На эфире Бустер, дежрад. — Разбойнику, паком. — Готов. Ион сбросил пакетом запись разговора с Далмой, отчёты по расходам припасов и отчёт об испытаниях паурайфов. — Прошу передать срочно. — Бригадир в Клесвицах. — Принял. С эфира. — С эфира. — Всё совещаются, — Ион вернулся к своему основному терминалу в операторской, опустился в кресло и мрачно уставился в мониторы, куда выводились ролики с БПЛА.

***

Магнитная камера тихо гудела. Олег Анатольевич подрегулировал машинку, поправил на Стахове простыню. — Лежать вам надо, батенька, а не по полям скакать, — укоризненно протянул врач. — Душно, — просипел Влад. — Это да. Вытяжку господа инженеры слабую сделали. — Пластилит не дышит. Затылок тянуло, как будто кожу кто-то натягивал и отпускал. — С иной стороны в камне холодно, — доктор раскладывал по ячейкам желтоватые ампулы. — Надо прививки делать, — пояснил он. — От рочестерки. Поганая штука, доложу я вам. Инкубационный период — три недели. А сидеть на предпосылке может годами. А потом раз — и нет человечка. Так что прививаемся и предохраняемся. Шумел вентилятор, пахло лекарствами и дезинфекцией. Серые шкафчики, прозрачные холодильники. Половину обзора перекрывал поднятый операционный стол под овальной бестеневой лампой. Медробота у 538-го не было. — Опять снабжение упало, — сказал Олег Анатольевич. — Всё-таки прежний наместник лучше подталкивал господ промышленников. Хоть и предатель. — Он торопился. — Ещё бы! А господину графу торопиться некуда. Он достиг… пика. Так, ещё упаковочку надо. Где она? А вот она. Да ещё и тот дедуля уехал, а он кому мессанёт — и хоть серёжку из ушка. — Дедуля решил не ждать снаряда на голову. И в эске у него помойка, доктор. — Полагаете, у других лучше? — врач на мгновение обернулся, бросил взгляд на голку медкомплекса. — У того же Змея что-то частенько случаи падения с верхних коек и лестниц. Нехороший это признак, возможно — драки землячеств или сообществ. Или штрафные ордунг наводят. У него их мно-о-ого. Влад промолчал. Магнитный массаж убаюкивал, помещение плыло, исчезало в мареве. И в мареве всплыло знакомое лицо, тёмные глаза. Тело заныло в истоме, растворяясь в горячем облаке. Словно коснулись те самые руки, те самые губы и словно тот самый тихий голос пропел на ушко «Люблю тебя, Воронёнок».

***

Но вот обладателю этих самых глаз бездонных и того самого голоса сладкого на данный момент было несладко. Стоял Рокотов навытяжку перед своим шефом и вздрагивал от злых слов: — Я! Я! Старый дурак! Подписал! Согласился! Повысил! А вы что, штаб-бригадир?! Какого дьявола вы устроили ликвидацию Адашьянов?! Связь с сепарами? Да и хрен бы с ними! — Николаев швырнул коробку с инфокристаллом через весь кабинет. — Я тебя прикрывал, Сергей! Я тебе доверял! Ты же наломал столько дров, сколько и последний кретин бы не смог! Это же надо — пристрелить консула спейсеров! Пристрелить английского дипломата! Не убыло бы с тебя, в конце концов! Удавлю к чёртовой матери! Разжалую! На ВАП загоню! — Я не шлюха, господин бригадир, — процедил Рокотов. Внутри всё кипело. — Адашьян всё-таки был связан с сепаратистами. Через Ручинских. Кабинет на третьем этаже полутёмный, Альмар добивает только в полдень у массивного окна. Николаев не любит ковры. Пылесборниками зовёт. Пол в шашечку мелкую — жёлтый-бежевый-тёмно-красный. Жуткое сочетание. Стены нежно-зелёные, белый потолок с замазанными розетками и каплями плафонов. Когда-то тут жили, а теперь — офисы. — Может, и Нью-Бристоль завязан на бродяжек?! — загремел Николаев. — А?! Не слышу ответа! Да и не нужен мне твой ответ! К чёрту! Это просто удивительно сколько ты тут дров наломал! Устроил из спецобъекта бордель! Вместо того, чтобы набрать компромат на Дака, начал с ним заигрывать! Молодец! Мастер многоходовки! Только вот ручки из задницы! И мозги дурью сгноённые! Серебрянского едва не упустил! Да ты хоть знаешь, что собирались сотворить Красные? Продать Рубид руссам, вот что! Если бы ты просчитал логистику Флибусты, то мог сообразить — не нужны им базы на Альмараке! Не нуж-ны! А мне такие сотрудники не нужны, — бригадир огладил бородку и чуть спокойнее продолжил разнос. — Если бы ты держал свои пороки при себе, мы бы сейчас не крутились, как червяк на мангале, перед англичанами. Они требуют твоей крови, Рокотов! Выбирай — Вийенна или арест! Тебя надо убрать — и подальше, чёрт возьми. Сергей молчал, глядя в окно на серые особняки центральной улицы Царска. Внизу тёк пёстрый поток людей, проезжали машины. Ветер гнул ветки совершенно земной черёмухи на газонах между тротуаром и проезжей частью. Вийенна, Лунь — предел мечтаний. Не будь в его сердце седого парня с полным усталости взглядом, он бы избрал Вийенну. Далеко, вольные нравы, затишье — рай для того, кто годами жил в постоянном напряге. Но был Влад. Владик зеленоглазый. Переживёт ли он войну, что грянет через несколько дней? Эскадра где-то близко, Перу они прошли позавчера. Семь-восемь суток, не больше. И штаб-бригадир решился: — А перевод по штрафу не возможен? — Это как? — Николаев чуть согнулся, прищурился, напоминая змею. — В Хларау захотели, сударь? — Да, в Хларау, — твёрдо ответил Сергей. — В первый батальон пятой бригады. — Да что вы говорите?! — Николаев заходил туда-сюда по кабинету, сложил руки за спиной. — А вас там не прирежут, дорогой мой? Не скинут в трясину, а? Не накормят наркотикой до смерти? — В Хларау мне и смерть не страшна, — Рокотов смотрел прямо перед собой, на голоарт над столом Николаева. Картина изображала царскую семью на яхте «Арктика», вероятно, лет двадцать пять-тридцать назад. И государь ещё бодрый гуляет вдоль борта, и государыня жива — в шезлонге вяжет, и Дмитрий совсем малой — в коляске спит, и Софья за мольбертом сосредоточенная такая. Счастливая мирная жизнь августейшей семьи. — Хларау стало моим домом, ваше превосходительство. Лечь в ту землю — не позор. — Ах ты господи! Уже и превосходительств вспомнил! Совсем ты, Серёжа, мозги прокурил! Марк Валериев сын я, усёк? Значит так, — бригадир постучал ногтями по подоконнику. — На неделю мы тебя запихнём в госпиталь на интенсивку по программе «Антидраг». А потом, — он опять перешёл на крик, — катись в Хларау! Капитаном! За всю твою дурь! Сиди и носа оттуда не высовывай! Ишь чего удумал — в драгуны захотел! Фигу! Из контрразведки выхода нет! Год с полгодом — и на Вийенну. Не дёргать же Кабалину, пусть до пенсии досидит в тепле. Марфа Андреевна! — рявкнул он в интерком. — Слушаю, Марк Валерьевич, — возникла в дверях адъютант Николаева, пухлая Марфа Мышастова. — Вызовите автомашину с конвоем и отправьте господина капитана Рокотова в темезинский госпиталь с формой «три-двадцать один», — распорядился Николаев таким же тоном, каким, верно, в давние времена инквизитор какого-нибудь Фрейбурга произносил безжалостное «На костёр этого еретика». — Ну что, погоны сам отстегнёшь или мне выдрать?

***

17 мая 2389г. по рубидскому календарю, 19 мая по Общегалакту Войсковой транспорт «Сибирь» «Господи, ну и дебил», — угрюмо размышлял полковник Кольцов, слушая песнопения генерал-лейтенанта. — «Куда, куда он собрался высаживаться? Он думает — там ему столы стоят, и зайцы сами на вертел прыгают? Пустынные места, леса, мёртвые города и паршивый изобретательный противник. С трёх сторон — море. Прекрасно! Самостоятельно залезть в котёл, разобрать на запчасти где-то неполный полк и красиво сверзиться со скалы, когда тебя пойдёт выжимать вся дивизия. Ох ты ёжкин кот, что за мудак на голову упал?!» — Вопросы, господа? Кольцов медленно поднял два пальца. — А, господин десант-с! Прошу, прошу. Вы ведь, кажется, именно здесь некий реприманд получили? «Вот штабная сука». — Ваше высокопревосходительство, мы не сможем снабжать армию продовольствием в таком месте, — угрюмо начал Кольцов. — Обозначенные поселения — это развалины. Не лучше ли высадиться южнее и захватить, скажем, Надеино, что лежит на высотах? Такая позиция позволяет контролировать единственную рокаду и — более того — мы получим сразу доступ к основной базе снабжения бригады, разгромим её штаб, возможно, возьмём языков. И — уж точно — они трижды подумают, прежде чем штурмовать городок, где остаются штатские. — Недурно, хе-хе, совсем недурно, — засмеялся полковник Яхонт, командир танковой бригады. — Филипп Петрович, а десантура-то не отбитая на всю голову-то. «Похихикай, похихикай, броня. Получишь аудом по башне — до конца жизни будешь в каске бегать и хихикать», — Кольцов ждал ответа командующего. — Нам надо продержаться пятнадцать суток, запасов хватит. В Надеино же танки не развернутся, — отрезал Маликов. — Кругом болота. — Так и на этом полуостровке хватает неудобий, — пожал плечами Кольцов. — Речки, лес, горный хребет как раз там, где укрепления противника. Танкам там тоже не слишком уютно. — Эту мелочь мы раскатаем в дерьмо ещё на высадке, — презрительно бросил Маликов. — Лёгкая пехота, штрафники. Они не мотивированы на победу, полковник. Модернизированный препарат «Преодолин», добавленный в рацион, уже начал действовать. Он придаст вверенным вам войскам дополнительную мотивацию, снизит уровень тревожности и критичности. «Ой, какие мы слова-то знаем! Не мотивированы. Плохо ты изучил рапорты разведки и мои, генлей! Эти без мотивации защищались яростно, до последнего не отходили. Пересидела твоя жопа на стуле, коль ты тут начал про психологию тереть. Химическая храбрость помноженная на тупые мозги! Охренеть методы у вас в штабе. Самих бы в первый эшелон». — Критичности у них и так ноль целых хрен десятых, — подхватил полковник Боржан — лысый коротышка с окладистой бородой. На кителе у него был целый иконостас. — Не переживайте, Олег Яковлевич. Оно для вас в новинку, но наши войска проще в управлении, чем ваши бывшие. Побили япошек на Амуре, побьём и рубидеров на болоте. — Мы в отрыве от баз снабжения и пополнения. Господин полковник Кольцов кое в чём прав, — неожиданно поддержал бывшего десантника командир артиллерии группировки генерал-майор Незнамов. — Может, и правда сделаем целью живой город? Это более удобный плацдарм, чем дикая местность. — Господа офицеры! У нас тут не диспут! — взревел Маликов. — Полковник Кольцов! Ваше задача — выполнять приказания старших по званию, а не обсуждать их! Тут вам не десант и не спецназ! Прикажу — на рога чёрту высадитесь и ать-два левой на этого, — презрительный фырк — недоврага! Остальных тоже касается! Ишь, распоясались! Наша задача — удержать плацдарм до подхода основных сил — всё — точка! Раз такой умный — ваш полк идёт в авангарде! Задача ясна? «Козёл вонючий». — Так точно, ваше высокопревосходительство, — деревянным голосом ответил Кольцов. — Вот так-то лучше, — Маликов был чрезвычайно доволен тем, как поставил на место «спеца». Ты уже раз огрёб по морде, так теперь сиди и не вякай. Полуостров вдали от баз, долго драгуны не удержатся, а потом в дело вступят другие части, генерал-полковника Шепталова. Маликову победы не надо, до переформирования бы дожить. Это же месяца два-три в лагерях на Терре. Да если и на месте, там же не плацдарм — курорт. Какая, верно, охота в диких лесах! Пара-тройка голов экзотов украсит коллекцию его трофеев. И младшему сынку сувенирчики привезёт — значки и шевроны противника. Увлекающийся малец, в папу пойдёт. Маленькая победоносная война — наша профессия. — Городов у них скоро не останется, не переживайте, господа. Не зря же в эскадру добавлен ещё один авианосец, — криво ухмыльнулся генерал-лейтенант. — С бомбардировщиками. Высаживаемся — окапываемся — рекогносцировка и артподготовка. Развалим их укрепления — сами сбегут. Ничего серьёзного там нет, господа. И вообще — ну разве это армия? Сброд с устаревшим оружием. Право слово, я ожидал от десанта большей твёрдости духа. Вам бы самому курс «Преодолина» не помешал, Кольцов. — Да господь с вами, ваше высокопревосходительство. Это просто синдром постпоражения, прекрасно лечится водочкой и девочками, — вступился за Кольцова начальник связи, рыжий подполковник Лавкин. — Прошу ко мне на «Мещеру» опосля совещания, — подмигнул он Кольцову. — Обеспечим в лучшем виде. Маликов глубоко кивнул: — Считайте курс лечения также приказом, полковник. — Есть! — Кольцов мысленно плюнул. «Помирать, так с музыкой. Хоть натрахаюсь напоследок на халяву. И водчонки бы не мешало получше, чем у Семёнова. И где он такой отравы надыбал?» Наруч Маликова тонко пропел вызовом. Командующий вскинул его к глазам, и по мере чтения месседжа лицо его вытягивалось всё сильнее. — Кольцов, у вас антенна в заднице?! — Маликов побагровел. — Никак нет-с, говно! — рявкнул Кольцов, догадываясь в чём дело. — Это у меня антенна, — проскрипел из угла тип в мундире жандармерии с неандертальскими бровями на испитой морде. — Выход на фрегат связи. — Какого чёрта?! — Не нарушайте план штаба, господин генерал-лейтенант, — ровно произнёс особист. — Понимаю ваше желание облегчить себе жизнь, но не выйдет. Прибывающим войскам необходим плацдарм со снабжением и путями сообщения. Предложение господина полковника кажется дельным. — Вы…вы… Самочкин! — Маликов кипел, но идти на конфликт с «чёрными мундирами» себе дороже. Эти суки мгновенно выписывают «государственную измену», стоит чихнуть не в ту сторону. Война для них — благодатная почва. Самочкин же имеет в своём послужном списке эпический провал и алкоголизм. Он жопу на крест порвёт, но «изменника» найдёт. И чем выше чином, тем ему лучше. — У вас своя работа — у меня своя, — отрезал жандарм в чине полковника. — Рокоград слишком хорошо охраняется, ясное дело. Но дикий край в качестве плацдарма на хрен нужен. Если опасаетесь трудностей, можете высадить отвлекающий десант на Сорокаречье, а остальные — там указано. — Я так и сделаю! — Маликов бросил руку вниз и объявил: — Приказ штаба! Высадку произведём в районе населённого пункта Ново-Ржев! Противник нас там не ждёт. Мы сразу перережем шоссе, железнодорожную ветку… — И мирняк, — тихо добавил Яхонт. Но Маликов этого не слышал. Он опять разливался курским соловьём. — Для отвлечения противника в Сорокаречье назначаю отвлекающий десант — триста шестьдесят третий и тысяча двенадцатый мотострелковые полки, сто девятый отдельный танковый батальон, пятьсот семнадцатый отдельный артдивизион. Интендантам выделить снабжение. «Ах ты блядь!» — командир 1012-го МСП Кольцов понял, что раскрывать рот на армейских совещаниях себе дороже. — Командование отвлекающим десантом возлагаю на полковника Папина. — Слушаюсь! — радостно воскликнул молодцеватый пожилой офицер. — Не подведу, ваше высокопревосходительство! «Ещё один муфлон. Триста — это тоже резервный полк, у регуляров номера на сотне с хвостом кончаются. Дорвался, вылез. Небось, генералом себя видишь. Ну-ну, будет тебе генерал. Посмертно». — Флот получил приказ ждать двое суток, — по круглому лицу Маликова расползлась гадливая улыбочка. Всё-таки он хоть в чём-то Синегуба нагнул. — Нас догоняют реквизированные гражданские транспорты с подкреплением в тридцать тысяч. И две эскадры РВАФ — 23-я Кармадонская и 14-я. Мы обречены на победу, господа! «Обречены. Поразительно точное слово, дебил-лейтенант!» — Диспозицию получите отдельно у майора князя Таривердиева. Все свободны.

***

Адмирал Синегуб, в отличие от уверенного в превосходстве Маликова, был осторожен. Дело в том, что он-то побродил по спейсу более чем, прошёл путь от мичмана до адмирала в боях с шаатами и вольными графами. Синегуб помнил, как они уносили ноги от графов, чей флот тогда состоял из старых кораблей. Да, старьё. Да, латано-перелатано. Да, мелкие. Но сто комаров медведя закусают! Вот и закусали. А тут ещё разведка передала, что на орбитах Альмарака откуда ни возьмись появилась чёртова туча кораблей, где в Сиреневую Звезду вписан Славянский Сокол! Спейсеры на службе Славянии? Хорошенькое дело! С одной стороны, можно обвинить Славянию в выдаче каперских патентов, что с 1856-го года незаконно, но ведь Славянии тогда и не было и, соответственно, в Парижском конгрессе она участвовать не могла! Ничего себе ход, молодцы. Синегуб запросил поддержки и получил её. Две эскадры шли со Стреи. Но надо избавиться от десантных транспортов, они сковали эскадру. Дождёмся стрейских коллег, прорвёмся одним хитрым способом — есть и у нас козырь в рукаве — а потом пойдём поупражняемся в стрельбе по мелким целям. Неприятно, конечно, но не смертельно. Хорошая практика. Опасность представляют только вымпелы Новосова. А вот это жаль, очень жаль. У Алеймы славские союзники действовали великолепно. Синегуб вздохнул, бездумно провернул пальцами карту-сферу сектора перед собой. Лёва Новосов со своим отрядом эсминцев тогда показал себя, как знаток манёвра. А теперь у него тридцать восемь вымпелов — тяжёлый крейсер, два отряда крейсеров по семь вымпелов, одиннадцать фрегатов различного назначения, десять эсминцев они же скауты. Госпитальный корабль и, наверное, два спасателя. Авианосцы Славяния не строит. Силы у них примерно равны, вот только Лёва-то у своей базы, а он чёрт-те где от них. 14-я эскадра тащит ремонтный завод-док. Повесим мы его вот прямо здесь, в прыжке от театра военных действий. Даже охраны особо большой не надо. Червоточина эта малопользуемая, вряд ли они ждут нас отсюда. Но проверить не грех. — Виктор Иванович! — обратился Синегуб к своему флаг-капитану, сидящему чуть ниже на «шканцах» — командирском подиуме посреди линкорского мостика — Вышлите-ка два зонда в туннель, будьте любезны. — Слушаюсь, — сухо ответил каперанг и нажатием на сенсор подозвал к себе вахтенного лейтенанта. «Вот же киборг долбаный», — подумал Синегуб. — «Жаль, что Миша ушёл на пенсию. С ним и привычней, и обстановка на флагмане была почти домашняя, дружеская. А этот… чёрствый хлебец. Зато — блин-компот — братец бойфренда графини Дашковой. Скорей бы его спихнуть в штаб! Но ценз не отлетал субчик. Ещё полгода терпеть». — Зонды вышли! — проинформировал каперанг Брюсов. — Хорошо, — отозвался адмирал. Эскадра собиралась в сферу. Надо было ждать двое суток. Пока лезть на орбиту, хотя бы и с обратной стороны планеты, неразумно.

***

Между тем Рубид создавал кольца обороны. Целью противника штаб КА на Рубиде считал крупные промышленные города — это было бы логично. Поэтому канцелярия наместника подрядила строительные фирмы для устройства укреплений вокруг городов — сапёров не хватало. Некоторые предложили услуги добровольно, но им также заплатили — чтобы не возникало обид, опасных в военное время предательством. Кроме того, решили не гонять массы новобранцев по всей колонии, а устраивать тренировочные лагеря при городах и собирать гарнизоны на их базе. Это проще, чем лихорадочно чесать репу: где же высадится противник? На эскадру Новосова наместник особо не надеялся — слаба, что тут поделаешь! Да и спейсеры, несмотря на заверения Гарца, вызывали сомнения. Это же даже не скаут, торговец. Ну какое у него вооружение? Десяток лазеров да ловушки от пиратских ракетоносцев. Он на броне линкора разве что «Царь-дурак» нацарапает. Спейсеры собирались под прикрытием орбитальных крепостей. Вот это серьёзно! Это и защита, и ракеты, и рельсотроны, и торпеды. Одна беда — неподвижны. Нельзя вешать крепость над чужой колонией, захватят и будут иметь на это полное право. Только геостационарное положение. С другой стороны, и вражескому флоту пройти в секторе нейтрала не дозволено — это автоматическое объявление войны, если нет договорённости. Но нейтрал нейтралу рознь. Одно дело дёрнуть за усы турок в Османие, а другое — вольняшек ханьцев. За первых встанет огромная Турция, за вторых никто. Так что слабо всё это, слабо. Испания не тянет, чтобы с Великоруссией ругаться, Германский Союз до сих пор молчит. А нотами от бомб не закроешься. Девятая эскадра ушла, вот несчастье! И связи с ней нет — режим радиомолчания. В случае удачи миссии профит великолепен, но рассчитывать на него не стоит. ВР могла прикрыть своё главное богатство. Семьдесят один борт, одна из самых больших эскадр Славянии! И надо же было этим сукиным сынам похерить собственный ультиматум! С иной стороны, теперь налёт 9-й вполне законен. Лишь бы удалось, чёрт его возьми!

***

У кого-то может возникнуть вопрос — а что это флоты у великих держав такие мелкие? Около тысячи бортов в 24-х эскадрах Великоруссии, 457 бортов в 17-ти эскадрах Славянии. Ответ прост — цена, денежки. Ещё в двадцатом веке один остроумный военный США на вопрос, что же такое современная война, ответил: «Это когда самолёт стоимостью 25 миллионов долларов ракетой за 2 миллиона разносит машину стоимостью 40 тысяч». Тогда же, примерно, при выстреле среднего орудия знающие люди показывали вслед снаряду «Офицерские сапоги полетели!» Корабль надо сконструировать и построить. Его надо вооружить и экипировать. На него надо назначить обученный экипаж. Тупое чипирование тут не прокатит. Это не просто деньги, а безумные деньжищи. И каждый год в корабль вваливается минимум четверть его первоначальной цены на ремонт, техобслуживание, пополнение припасов, модернизацию. Когда расходы становятся уже ближе ¾, корабль списывают. Он устарел не только морально, но и физически. И опять снова-здорово. А новый спейсшип — это новая разработка, новые орудия. А они априори дороже. 25 миллионов старинных долларов США за истребитель? Ха-ха. Основной палубный истребитель Славянии — «НБ-Орёл-3» КБ Нурина и Берегового — 0,8 миллиона славрублей, что равноценно 8000 соларов, примерно 27 миллионам руссрублей, 0,5 миллионам фунтов стерлингов или одному миллиарду долларов КША. Штурмовик «Во-57» поскромнее — 0,6 миллиона славрублей, но он попроще, Вольнов славится именно простыми и надёжными конструкциями. А почему бы не дать Вольнову и разработку истребителя? Да потому что потому, все кушать хотят. И не одно КБ «НБ», скажем так. А спейсшип дороже на пару-тройку порядков. Ну и какой бюджет выдержит флот в десятки тысяч бортов, что некогда живописали фантасты? Вот и бороздят космос эскадры той же численности, что некогда резали холодные воды террианской Атлантики.