вечер. удовольствие. любовь

Комнату освещало два электрических светильника висящих на стенах по бокам. Они располагались прямо над кроватями, которых тоже было две, и отбрасывали свой тусклый свет на простенькие постели, проходясь шероховатой тенью по серым подушкам и пестрым покрывалам. На кровати слева лежал парень. Тень прошлась и по его оголенному телу, очерчивая напряженные от усталости мышцы, шрамы, некоторые из которых ещё не до конца затянулись. Только его лицо тень обошла стороной, потому что он спрятал его ладонью, дабы поскорее уснуть. Каур постарался как можно тише закрыть за собой дверь, но та как назло заскрипела ещё громче. Разбуженный этим звуком человек тут же очнулся от дрёмы. Он улыбнулся, увидев перед собой знакомое существо. — Куда ходил? — Спросил Алиот. Под светом лампы оказался его симпатичный лик, состаренный отросшей бородой и волосами, достающими уже до плечей. Только блестящие, ярко-зеленые глаза выдавали, что ему нет и 30. — Договаривался о завтраке, — произнёс «гость» и прошёл дальше. Он сел на кровать к другу и с улыбкой, обнажившей острые зубы и клыки, посмотрел на него. — Наверняка забудут, — вздохнул человек и растянулся ещё больше, руки подложив за голову. — Переживём, — ответил Каур. Его взгляд соскользнул с лица на торс собеседника. На грудь, немного выпуклую, на подтянутый живот, на котором красовалось скопище шрамов. Свежих и старых. Ноги у него были крепкие из-за образа жизни и так же все исполосанные ветками, ножами и зубами. Следы от драк и падений были везде. В том числе и на лице. Большой, глубокий шрам проходился по его лицу, напоминая ему самому и Кауру о их прошлом. «Гость» наклонился к чужим губам и кончиком языка облизал их. Алиот улыбнулся, обхватив крепкую пушистую шею и приоткрыл рот, позволяя этому длинному, странно гладкому языку проникнуть внутрь, заполнить всю полость. При этом его собственный язык тоже не оставался без дела, его обвили и массирующими движениями будто посасывали. У Каура не было губ. Поэтому все их поцелуи были такими. От них сжимало грудь и всё моментально начинало гореть от необъяснимой жажды большего. — Разденься, а… — прошептал Алиот, пытаясь сбивчиво отдышаться. «Гость» молча кивнул и, выпутавшись из хватки дрожащих рук, принялся наспех скидывать с себя одежду. Причудливой формы ботинки, специально для его лаповидных ног, болотного цвета штаны из плотной ткани и куртка, с ничем под ней. Он залез на кровать, - та жалобно скрипнула, - и прижал к ней человека ещё одним поцелуем, более смелым и требовательным. Каур был в два раза больше Алиота. Более мускулистый, более сильный и выносливый. Это было характеристикой его вида, помимо прочих… Деталей. — А если услышат? — Алиот откинул голову назад, дабы позволить тому полностью завладеть его шеей. Он закрыл глаза и с его уст вырывались прерывистые вздохи от мокрых, нежных прикосновений. — Не должны. Тут в основном пьяницы, спят крепко, — ответил "гость". Теперь он обратил внимание на ключицы, слегка прикусив кожу на них. Совсем тонкая, она с легкостью натянулась до своего предела и под зубами ощущалась кость. — Может тоже напиться вусмерть, чтобы хоть раз поспать нормально? — С хриплой усмешкой человек открыл глаза и снова обнял друга, левая рука его легла на пушистый затылок и принялась зарываться в мягкую шерсть. — Мне кажется это так не сработает, — фыркнул Каур. Действия Алиота были ему приятны и он поднялся обратно, подставляясь под ритмичные поглаживания. Глубоко поцеловал пересохшие губы, вновь заполняя горячий рот своим языком, проходясь по зубам и нёбу, отвратительно вылизывая каждый миллиметр. Человеку это нравилось, человек тихо, удовлетворенно мычал в ответ на это. Пряча когти, Каур запустил ладони своих, таких же как и ноги, лаповидных рук под туловище парня и прижал его ближе к себе, вдавил в себя. Тот в свою очередь крепче сжал кольцо объятий на загривке, а ноги закинул ему куда-то ближе к копчику. Вместе с теплом разгоряченного человека, с "гостем" соприкоснулось и его возбуждение, твердое и пульсирующее. Немного погодя он разорвал поцелуй и опустился к животу. Оставил на нем пару еле ощутимых укусов, от которых его друг слегка задрожал и выгнулся, словно подставляя себя под ласки. Каур закинул его бёдра на свои плечи и принялся охаживать это место. На животе было больше всего шрамов, но они являлись только горькими воспоминаниями, а острые, знакомые зубы, что со странной приятной болью проникали в кожу, - но не прокусывали её, - то было удовольствие и ощущения, которым невозможно было дать четкого описания. Что-то вроде жара, тумана в голове, не приносящего дискомфорт. — Каур… Сильней, — с полустоном прошептал Алиот. Каур послушно сжал свою челюсть, глубже впился в человеческий покров. Он сделал это ещё несколько раз и каждый раз зализывал места укусов, проходясь по ним до мучительного медленно. — Блять… — дабы не быть излишне громким, парень вцепился в кроватную перекладину позади головы. Живот - его главная слабость, здесь ножевые ранения самые противные, а поцелуи и укусы самые приятные. Настолько приятные, что ему бы хватило этого, чтобы прийти к концу и иногда они действительно ограничивались лишь этим. Потому что пытаться заходить дальше, лёжа на земле или траве - неудобно и неприятно. «Гость» резко отпрянул и выпрямился. Бедра Алиота он сместил себе на талию, а после наклонился немного вперёд, уставившись на того. — Мне продолжать? — Спросил он. Человек посмотрел на него и кивнул. — Угу, — захрипел он. — Тогда завтра придётся в баню идти, — Каур невольно улыбнулся и склонился ещё ниже, пристраиваясь ближе. — Только в другую, в той мы так и не заплатили. — Думаю, мы это переживём. И в другую баню тоже найдём. Либо в речке искупаемся, — парень тоже улыбнулся. — Из той речки если хлебнешь случайно, то сдохнешь на следующий день, — усмехнулся «гость». Навис над лицом друга и бугорком в области паха он прижался к его пятой точке, вызывая тихие стоны. Поцеловал, так же страстно, как и в предыдущий раз, обхватил, вдавил в себя. А из этого бугорка вдруг медленно стали вылезать нитевидные волокна. Они поодиночке протиснулись между ягодиц человека. Затем скрутились в тугой жгутик и, покрытые естественной смазкой, проникли внутрь. Это ощутилось сразу - тело Алиота всё напряглось. Не от боли, но потому что по началу всегда так было. Тем более у них не было близости уже больше месяца. Просто не было подходящего случая.. И сил. Парень отлепился от поцелуя, прижался щекой к чужому виску и зажмурился. — Мне сделать поменьше? — Прошептал Каур. — Нет. Всё хорошо. Продолжай… — ответили ему. И он продвинулся глубже. Над ухом в это время слышал тяжелое дыхание Алиота, чувствовал как плотнее тот сжал ноги на талии и руки на шее. — Тебе не больно? — Вновь спросил он, когда жгут вошел до конца. — Нет… — прохрипел человек. «Гость» приподнялся и посмотрел тому в лицо. Зелёные глаза поблескивали в тусклом освещении ламп, щёки покрылись красными пятнами, а лоб испариной. Его вид был измученный, уставший, но вместе с тем полный какого-то блаженного счастья и, для всех сокрытой и спрятанной, беззащитности, которой он делился только со своим единственным другом, с Кауром. И для Каура этот вид был лучше всякого великолепного пейзажа. — Ты чего? — Алиот улыбнулся. — Ничего… — произнёс вопрошаемый и вместо честного ответа накрыл чужие губы очередным поцелуем. Параллельно этому жгут начал сокращаться, становясь меньше в длине, но больше в диаметре. Постепенно он принял форму напоминающую человеческий половой орган, - с оговоркой на очень шероховатую текстуру, - и Каур, снова подхватив друга за спину, но не разъединяя поцелуя, аккуратно двинулся бёдрами в первый раз. Алиот замычал прямо в рот «гостя» и тут же отдернулся, освобождаясь. Закинул голову, а его шея вновь оказалась открыта для проворного языка. Прикосновения, обжигающие, но приносящие невероятное удовольствие, прошлись по коже, а затем её пронзили короткие укусы. Каур ещё раз толкнулся и каждый такой раз скорость проникновения становилась быстрее. — Б-бля… Каур, Каур… Сделай побольше, а, — пролепетал парень и опустил взгляд на пушистую макушку. Он прильнул к ней губами и зажмурился, когда его просьбу выполнили. Жгут немного укоротился, но заметно увеличился. Достаточно, чтобы движения стали острее, ярче; чтобы Алиот наконец ощутил, как заполняя его абсолютно всего изнутри, жгут проходился, будто специально задевая, по всем его чувствительным точкам. Достаточно, чтобы ему стало плевать на спящих алкашей за стенкой и он, забывшись в удовольствии, мог отдаться процессу и стонать, реагируя на каждый толчок. Каур был выносливее и потому, чтобы сделать себе приятно, ему надо было прилагать куда больше усилий, нежели он прилагал с Алиотом. Но он не хотел навредить, а потому сдерживался, дабы сделать ему хорошо, пусть и себе в минус. Но всё восполнялось, даже в 10 кратном размере, особенно когда он прижимал к себе дрожащее тело и слышал вздохи, ругательства в пустоту, когда человек изливался странной белой жидкостью, - у самого Каура такого никогда не было, - и обмякал, пытаясь прийти в чувства. Он убрал руки со своей шеи и, склонившись над животом, принялся слизывать эту субстанцию. На вкус она была горьковатая и вязкая на языке, но «гость» не брезговал, ведь иначе её никак не убрать. — Ляжешь со мной? — Тихо спросил Алиот. — Конечно, — ответил Каур и, утерев рот, уставился на того. Алиот проваливался в сон, совсем изнеможденный. На лице - полное спокойствие, ничего более его не волновало. И вид… Его хотелось защитить, от всего в этом мире. «Гость» слез с кровати, надел штаны, а затем, как и обещал, лёг рядом с человеком, обнимая его.