Когда ты вернёшься

Тубус с чертежами пролетел в миллиметре от головы Кавеха. — Какого… — Начал было архитектор. Хайтам смотрел на него в упор и скрестил руки на груди. — Хватит заваливать мой стол своим барахлом, — размеренно проговорил секретарь. Кавех цокнул и со страдальческим выражением лица потянулся за своими работами. — Такое ощущение, что это не ты живешь у меня, а я у тебя. — Хайтам продолжил методично скидывать вещи со стола. Кавех самодовольно улыбнулся, прижимая тубус к себе. — Ты крайне не гостеприимен, друг мой, — подметил он. Если бы это было возможно, то Хайтам одним только взглядом заставил архитектора воспламениться. — Замечу, что я тебя не приглашал, — сухо ответил секретарь Академии. Кавех чуть ссутулил плечи и между бровей пролегла едва заметная морщина. Горло отчего-то обожгло. Рассеяно, даже не пытаясь прицелиться, он кинул злосчастный тубус куда-то в сторону Хайтама. — Да иди ты, — тихо и обречённо произнёс Кавех. Он пытался злиться, но, взглянув на безэмоциональное лицо друга, тут же растерял весь свой запал. В попытке выглядеть хотя бы недовольным, Кавех скорее напоминал побитого щенка. Это и привело его в ярость. Собственная никчемность и уязвимость. — Знаешь, я поищу себе другое жилье. Более комфортное. Без твоего невыносимого занудства и граничащей с идиотизмом рациональности, — специально повысив голос, высказался архитектор. Громко хлопнув дверью, он покинул дом, ставший ему родным. Было горько и обидно идти непонятно куда. Но Кавех не имел никакого морального права расстраиваться и тем более впадать в отчаяние. Из-за аль-Хайтама. Его яркая творческая натура требовала хоть толики чистого гнева, дабы придумать побольше нелестных фраз в адрес этого гуру логики. Раньше их совместные перепалки доставляли Кавеху какое-то извращённое удовольствие; было забавно наблюдать как безразличный ко всему секретарь Академии старался найти в своём занудном вокабуляре как можно больше острых слов. Главное же находил. И ранил больно. Но было терпимо. Теперь же всё было иначе… Архитектор силился понять, что случилось. Они изменились или мир вокруг исказился? Хайтам больше не был степенно-спокойным, каждый раз стараясь задеть Кавеха или устраивая сцены подобные сегодняшней. Он же сам был каким-то пассивным, терпя каждый удар. Они как будто поменялись местами. Кавех отошёл от дома уже на приличное расстояние. Он поднял взгляд на небо. Звёзды, не видимые за плотными тучами, ощущались чем-то эфемерным, но сохранили свой оттиск для каждого путника, который в них нуждается. Дождь зашуршал по листьям. Кавех передернул плечами. Он не выносил сырости и прохлады, от них предательски ныли суставы пальцев, мешая работе с чертежами. Архитектор оглянулся, примечая дерево с раскидистыми ветвями. Даже за столь короткую пробежку он успел намокнуть. Ливень стеной обрушился на Сумеру. Холодные капли срывались с золотых прядей, попадая на разгоряченную нежную кожу шеи. Кавех поёжился и опёрся о ствол, силясь придумать план получше, чем мокнуть в лесу под деревом. Вариантов было немного, хотя справедливо сказать, что всего лишь один. Вернуться. Перспектива была соблазнительной. До определённого момента. Хайтам вряд ли покинет дом в такую погоду, а просто прийти и сделать вид, что ничего не произошло Кавех не мог. То ли гордость, то ли беснующееся сердце не позволяли ему двинуться с места. Странный холодный яд струился по его венам. Больно возвращаться туда, где было так хорошо. Больно возвращаться туда, где тебя больше не ждут. Кавех смежил веки, силясь разобраться в путанице своих чувств и мыслей. С одной стороны, ему бы очень хотелось вызвать аль-Хайтама на откровенный разговор, а с другой… Он боялся. Отчаянно страшился быть отвергнутым и непонятым. Хайтам не терпелив, а безразличен. И это убивало больше всего. Нельзя было понять, что кроется за щитом его непробиваемой логики. Кавех сжал кулаки и стукнул по стволу, раздирая костяшки. Мысли были слишком мучительными, чтобы всецело завладеть его сознанием, к тому же надоедливые капли так и норовили проскользнуть за шиворот. Кавех болезненно усмехнулся и ринулся прямо под ливень. Дверь тихо приоткрылась. Секретарь Академии и бровью не повёл, продолжая читать книгу. Кавех прошёл в дом, оставляя за собой мокрые следы. — Где ты был? — От чего то осипшим голосом спросил Хайтам. Архитектор замер. Глухой стук упавшей на пол книги заставил его поднять глаза на мужчину. Хайтам выглядел злым и одновременно обеспокоенным. Это поразило Кавеха. За время их долгой дружбы он не видел на столь знакомом лице таких продолжительных и интенсивных эмоций. — Тебе стоит переодеться, — мягко прозвучал голос Хайтама, разливаясь теплом по венам Кавеха. Он откинул промокшие пряди со лба, всё ещё с недоверием и надеждой смотря на секретаря. — Пожалуй, — согласился архитектор. В горле запершило, и он глухо кашлянул. Глаза Хайтама обожгли ярко-зелёным пламенем. — Немедленно. Я приготовлю чай. Обычно уравновешенный и неторопливый аль-Хайтам бросился на кухню, по пути коснувшись прохладной кожи Кавеха. Архитектор дёрнулся, словно его пронзило электрическим разрядом. Горячие пальцы помешали сделать ему очередной вдох. Однако прикосновение длилось недолго и Кавех чуть было не потянулся за тёплой рукой, но вовремя себя одёрнул. — Не хватало, чтобы ты ещё заболел… Где-то были травы, которые дал Тигнари, — начал суетиться Хайтам. Кавех, промокший до нитки, чувствовал себя абсолютно счастливым. — И я тебя люблю, — полушёпотом произнёс он. Аль-Хайтам остановился, наблюдая за завитками пара над чашкой. Его чуткий слух не мог не уловить сказанное. И Кавех это знал. Нежная улыбка расцвела на губах секретаря Академии.