Правая рука.

Быть правой рукой самого Дмитрия Сергеевича Сеченова это очень волнительно. Сопровождать его в некоторых моментах, всегда быть рядом. Но есть и минусы. Например, оказываться в горячих точках, всегда быть под угрозой смерти. Но это меркнет, когда он лично стоит перед Сеченовым и слушает новые поручения. Слушая голос, смотря на спокойное выражение лица. Штокхаузен каждый раз утопает в глазах своего босса, прослушивая часть материала. Но благо он всегда включает диктофон, на который и записывает всю информацию. Можно ли это назвать любовью? Михаэль не знает. Зачем мучить себя мыслями „а любит ли он меня?“ или „а вдруг это не взаимно?“. Штокхаузен этого не хочет, поэтому и не думает. Просто перед сном вспоминает жестикуляции Дмитрия и засыпает с пустой головой. По мнению Михаэля, руки Сеченова - это отдельный вид искусства. Тонкие пальцы, изящная кисть. Эти руки манят и заставляют забыть, где он находится. Эта история будет происходить до всей этой шумихи с роботами. Тогда был спокойный летний день. Сеченов работал за своим столом, привычно подпирая голову рукой, пока на глаза не попалась бумага, которая заставила углубиться в нее и в итоге позвать Штокхаузена. Немец быстро прибыл в кабинет, подходя к Дмитрию и складывая руки за спиной. Балерины стояли неподвижно, ведь не видели в Михаэле опасности. — Здравствуй, Штокхаузен. Сказал, почти не смотря на самого доктора медицинских наук, профессор Сеченов. — Здравствуйте, товарищ Сеченов. По какому делу вы меня вызвать? Штокхаузен всегда был такой радостный, когда выдавалась возможность увидеть гения всего советского союза. —Вот. Внимательно все изучи и приступай как можно быстрее. Сеченов протянул ему листок, который Михаэль сразу же забрал, пробегаясь быстро глазами по тексту. Ну, вроде все понятно. —Будет сделано. Сказал немец и, развернувшись, пошёл на выход. Эту миссию он выполнил через день. Задача была не самая легкая, но уже вечером он пришёл в кабинет Сеченова, который работал, как, собственно, и всегда. — Товарищ Сеченов? Осторожно позвал начальника немец. — М? Шток? Что с миссией? Повернувшись к нему, спросил Дмитрий. — Все гуд. Миссия успешно выполнена в лучшем виде. Михаэль был собой доволен, но он ждал заветных слов. — Молодец, Штокхаузен. С небольшой улыбкой сказал Сеченов. После этого, немец просто сиял внутри от гордости и счастья. Кого еще в СССР так часто хвалит сам Дмитрий Сергеевич Сеченов? Правильно, только Штокхаузена. Но вот Сеченов, заметив, как резко обрадовался Михаэль, задумался над этим. Он давно замечал, как Штокхаузен летает в облаках, когда он объясняет ему что-то, или всегда лично приходит, а не общается по звонку. Сеченов был в отношениях не один раз, и знал как по уши влюбленные дамы ведут себя. Но Михаэль вел себя чуть иначе. Вроде как влюбленная дама, а вроде как уважающий его человек. Было ли это просто уважение или нечто большее? Сеченов начал наблюдать. Когда он позвал в следующий раз Штокхаузена, то в разговоре внимательно следил за его глазами и мимикой. К слову, не только немец получает внимательное исследование от Сеченова. Дмитрий изучает всех, кто переходит грань редких встреч. Например, Харитон. Он всегда наблюдал за ним и знает, да и чувствует, что ему можно доверять. В жестах Захарова всегда была открытость, если он был с Сеченовым наедине. У Нечаева жесты и мимика выдают полное доверие и преданность, за что Дмитрий его и выбирает в качестве офицера разведки по особым поручениям. Вернемся же к Михаэлю. Сеченов сделал вывод, что глаза перемещаются от рук до лица. Из этого можно сделать выводы, что Шток явно забывается, смотря на учёного. Но ведь и Штокхаузен был не глуп. Он на середине разговора заметил, как внимательно наблюдает за ним Сеченов. И это напугало. Неужели он подозревает Михаэля в предательстве? Как же так? Но этого узнать немец не успел, у Сеченова зазвонил телефон и Штоку пришлось уйти. Мужчина для себя принял решение затаиться и контактировать меньше. Возможно он нарушает личное пространство Дмитрия или еще чего хуже. Поэтому посещение кабинета Сеченова было сокращено до нуля. Вот уже прошёл месяц, и такое резкое изменение задело обоих. Дмитрия в плане того, что он просто не ожидал этого, да и просто не понимал, почему же Шток теперь только по звонку общается? А для Михаэля это был небольшой удар. Не видеть целый месяц лица Дмитрия, не слышать его голос. Это было очень сложно. Но счётчик сбился, когда Дмитрий сказал ему приехать, и тут уже нельзя было отказать. Так что взяв руки в ноги Штокхаузен приехал уже к знакомому зданию и зашел в него, сразу заходя в лифт. Сердце бешено колотилось. То ли от предвкушения встречи, то ли от страха. Зайдя в кабинет, он сразу же увидел Сеченова, что уже сидел лицом к двери, дожидаясь Штокхаузена. —Здравствуйте, товарищ Сеченов. Что то случится? Спросил с опаской немец, на что Дмитрий поманил его рукой к себе. И Шток пошёл, не смело, но пошёл. Остановившись в двух шагах от Сеченова, он ждал ответа на свой вопрос. —Почему ты так резко пропал? Общаешься только через звонок, сюда вообще не приходишь. Вопрос на вопрос. Но если Михаэль задал простой вопрос, то вопрос Сеченова заставил немца прикусить губу. И что он должен ответить? — Дмитрий Сергеевич, я.. Но договорить ему не дали. — Я наблюдал за тобой. За твоими глазами. Ответь честно, что ты скрываешь? Мысли в голове немца перепутались окончательно. Тут нужна решительность, а Шток, мягко говоря, слегка труслив. —Не знаю что вам ответить. Только и сказал Михаэль, опуская глаза в пол. Но стоило поднять их, как его взяли за талию. Грубо, без церемоний. Рука повернула его за подбородок к лицу Сеченова и тот его поцеловал. Что же произошло? Сеченов взял все в свои руки. Михаэль казался ему красивым мужчиной, с прекрасной внешностью, голосом, умом. Но он не знал, что же об этом думает сам Штокхаузен? Вроде и коллеги, вроде босс и его правая рука. Но что-то в немце было такого необычного, чего не было в его предыдущих девушках. Михаэль застыл в непонимании, и можно сказать, удивлении. Он не верил своим глазам. Неужели.. неужели сам Дмитрий Сеченов сейчас целует его, словно студентку? Стоило Сеченову отстраниться, как Штокхаузен отвернулся. Как хотелось провалиться сквозь землю, но раз Сеченов сделал первый шаг, то и Шток не будет отставать. Он сам второй раз поцеловал его, после чего Сеченов уже уверенно подхватил его под бедра и усадил на стол. Оба сейчас можно сказать получают то, что так долго теплилось у них в душе. У Сеченова конечно, совсем недавно, но это не главное. Ученый ловкими движениями стягивает с немца штаны вместе с бельём, зачем медлить? Худощавые ноги Михаэля разводят, хотя он и пытается слегка этому противостоять, но мы все понимаем, что возбуждение выше стеснения. Рука академика обхватывает набухающий член, на что получает сдавленный всхлип. Смазки тут нет, так что пришлось обойтись слюной. Это уже хоть что-то. Академик имел опыт в растяжке, ведь у одной из дам, с которой у Сеченова были отношения, имелся своеобразный фетиш именно на такой секс. Шток в свою очередь залился красным румянцем от таких, довольно нестандартных, махинаций. Пальцы Дмитрия ловко растягивали немца, принося минимум дискомфорта. Но вдруг все пропало, и Михаэль, который уже привык к пальцам, явно не ожидал такого. Он открыл глаза, пытаясь понять, что произошло, но все стало понятно, а понятно то, что надо расслабиться. Сеченов расстегнул свои штаны и приспустив их так, что бы не мешались, приставил к колечку мышц свой член. Одно резкое и грубое движение, и вот до его слуха доносится жалобный стон. Штокхаузен чувствительный и такое заставляет стонать громче, намного громче. Ученый, довольный собой, с ухмылкой начал двигаться. Он двигался медленно, смакуя ощущения, как смакуют дорогой виски. Сеченов хочет распробовать Штока. Услышать и увидеть его во всей красе, как чай, который показывает свой вкус только на третьей заварке. Но медленный темп уже не устраивал обоих. Шток сам двинул бедрами, почувствовав храбрость в одном месте, а Сеченов на такое, сразу перешел на быстрый и грубый темп, не жалея задницы Штокхаузена. Немец, не ожидавший такого сразу, хотел вцепится сначало руками в плечи Димы, но быстро остановил себя. Движения выбивали воздух, а руками Михаэль сжимал стол, царапая его коротко подстриженными ногтями. Еще и эти балерины. Как хорошо что это роботы, а то хирург сгорел бы со стыда. Толчки Сеченова становились все более размашистыми и разнотемптными, выдавая приближение конца. Выдержка Дмитрия трещала по швам, и в один момент лопнула. Он кончил в своего лучшего помощника, который сейчас кусал губы и слегка подрагивал от оргазма, охватившего его с головой. Но Шток все таки кончил первым, после чего, уже от сжатия внутри кончил Дмитрий. Это была маленькая победа Димы, которой он ликовал внутри. Оба сейчас хватали воздух, пытаясь нормализовать пульс и успокоиться. Им понадобилось 10 минут, что бы привести себя в порядок и молча разойтись. Шток с папкой документов на выход, а Сеченов за стол. У каждого было свое на уме. Шток не знал, можно ли это считать за начало отношений, а Сеченов уже решил, что теперь у них с немцем, можно сказать, роман. Что будет дальше, только этим двоим и известно. Но будьте уверены, они подходят друг другу идеально.