комета

раннее солнце заглядывает в спальню сквозь тонкие шторы, ненавязчиво освещая светлые стены и тёплую постель, мажет светом по веснушчатой коже, гладит острые плечи и застревает в ярких голубых глазах. осаму вдыхает ягодный аромат с чужих кудрей, закрывает глаза, мягко проводит кончиком носа от горячих ушей к загорелым плечам и нежно проходится пальцами сквозь рыжие волны. в голове у накахары только и крутится мысль о том, чтобы сказать, — прошептать еле слышно одними губами, потому что нельзя заглушать пение птиц за окном — что ему щекотно или неприятно, но он невольно прикусывает себе язык, потому что это самая ужасная ложь, что только может прозвучать сейчас, когда он буквально чувствует улыбку на лице дазая и прикосновения мягких губ к своей коже. тёплый ветер из окна легко касается рук и ног, и вся комната наполняется светом. пальцы осаму еле ощутимо проходятся по волосам, выплетая что-то, отдалённо напоминающее косу, но это не имеет значения. не сейчас. чуя опускает голову на чужое плечо, переплетает их пальцы вместе и поднимает взгляд в окно, где под солнечным светом колышется яркая листва деревьев. можно ни о чём не думать, ничего не ждать и не загадывать. можно просто быть здесь и сейчас, в кольце тёплых и родных рук. даже их дыхание будто бы становится тише, оставляя в пространстве только звуки ветра и пение птиц. дазай аккуратно касается губами плеч, жмётся ближе, и это ощущается донельзя правильно и необходимо сейчас. — он похож на комету, чуя, — осаму касается губами его щеки, шепчет еле слышно. в голове у накахары сейчас нет ни единой умной мысли, — хотя бы какой-то мысли — а потому он только пару раз хлопает глазами, не понимая смысл чужих слов. дазай, слегка улыбаясь, добавляет: — у тебя шрам вот здесь, — почти невесомо проводит пальцем по предплечью, — и он похож на комету. ты знал? чуя сглатывает и чуть поворачивает голову, встречаясь взглядом с сверкающими глазами осаму. он не знал, даже не думал в таком ключе. — всегда считал его уродливым, — еле слышно говорит он, чувствуя, как к горлу подступает неясный ком. дазай кажется удивлённым всего секунду перед тем, как улыбнуться и коснуться губами его виска. — ты всегда думал о нём неправильно, — мажет губами по скулам, горячо выдыхая, — я ничего прекраснее не видел. ком в горле развязывается, а в глазах собирается влага. осаму смотрит на него с нескрываемым обожанием, покрывая кожу неспешными и лёгкими поцелуями, а солнце за окном светит всё настойчивее, но этот момент уже не похож ни на один другой, потому что внутри что-то меняется. «с ним ты ещё очаровательнее»; «ты такой единственный, ни у кого больше на теле нет таких вот комет» — дазай почти шепчет, касаясь губами его закрытых век и аккуратно вытирая слёзы с чужих щёк.