уберешь все, о чем я просил?

Летний вечер августа создает прекрасную атмосферу для празднования незабываемого дня в жизни — Со Чанбин становится на год старше, ну, или как любят еще говорить, приближается к концу. От жары, что стоит целыми днями в Сеуле становится дурно не только телу, вечно выпускающему из организма пот, но еще и голове, в которой проносятся непривычные, в какой-то степени пугающие мысли. Мемберы решили сделать Чанбину сюрприз, и закрыв его глаза темной, плотной тканью повели его в неизвестном ему направлении. Именинник слышал, как задорно смеются его друзья, казалось бы на всю улицу, и сам того не замечая улыбался во все тридцать два. От такой уютной, поистине дружеской атмосферы на душе становилось удивительно спокойно, что замечал не только он, но и все остальные в этот момент. До носа еле доходит ароматный запах еды, и это заставляло втянуть воздух через ноздри, лишь бы снова уловить эту ниточку. Но стараться особо не пришлось. Запах становился все сильнее и сильнее, маня Чанбина за собой и заставляя его идти на след. И ребята, в свою очередь, отвели его именно к источнику временной одержимости. Кто-то дотронулся узелка, расположившегося на затылке, и легким движением руки человека, что развязал сплетение, Со открылся завораживающий вид: стояли столы, полные любимой едой, негромко играла музыка, включенная для фона и щедро обставленный различными деталями шатер. Гирлянды висели под потолком, распространяя свет по всему периметру праздника; шары, составляющие надпись «HAPPY BIRTHDAY» танцевали от потоков теплого ветра; яркие ткани, повешанные по краям крыши играли имитацию стен; и повсюду разбросанные кресла-мешки приводили Чанбина в полный восторг. Хором послышалось громкое «С днем рождения!», а после его заобнимали так, что кислорода в легких критически не хватало. Это было явно то, в чем он нуждался. В чем нуждались все. Через время все разбрелись по компаниям, обсуждая все что в голову придет и наслаждаясь вкуснейшей едой. Этим же самым делом занимается Минхо, подставляя под шоколадный поток клубнику, жадно покрывая всю поверхность сладким. Сам шоколадный фонтан оказался удивительной находкой, которую либо не замечали, либо парни поедали другие вкусности, игнорируя его присутствие. И, воспользовавшись минутой покоя, ЛиНоу получал удовольствие от слияния вкусов. Вся эта ситуация заставляла его позабыть о других, утонуть в потаенных мыслях и переместиться в мир грез, который он посещал в гордом одиночестве. Увесистая рука упала ему на плечо, вынуждая покинуть это состояние, которое так полюбилось ему за столь короткий срок. — Смотрю, ты сегодня отрываешься на полную. — усмехается синеволосый, становясь слева от Минхо и обращая внимания на шоколадный фонтанчик. — К тому же я очень активный, везде хожу, общаюсь с кем-то. Не заметил? — в любимой саркастичной манере говорит Ли, поворачиваясь к собеседнику, что потревожил его не в самый лучший момент. — Спешу тебя расстроить, что сегодня весь парад убираем мы с тобой, — клубничка в шоколаде стремительно отправилась в рот Хана, осчастливленная оказаться перемолотой его зубами. — так что останься, когда все закончиться. — зевая проговорил он, проглатывая половину слов вместе с клубникой. Подмигнув напоследок, Джисон радостно ускакал общаться с парнями, поддерживая волну веселья.

***

Все уходят в общежитие, попрощавшись с Минхо и Джисоном, что по договоренности обязаны были прибрать все место прошедшего развлечения. Из-за усталости, которой, казалось бы, неоткуда взяться, Ли мечтает только о теплой и мягкой кровати, что с радостью приняла бы в свои объятия, но вместо этого происходит распределение обязанностей по неплановой уборке. Хан сгребает весь мусор, лежащий буквально на всех возможных поверхностях в большой пакет, предназначенный для таких вещей. Минхо, давший роль опоры о стол своей заднице и скрестивший руки у себя на груди пристально наблюдал за действиями напарника, ленясь выполнять свою часть работы. Как только мусорный пакет, заполненный донельзя остался лежать у прохода, Джисон подходит к темноволосому и заглядывает в карие, бездонные глаза. — Для поднятия настроения необходимо съесть клубнику. — он ухватывает пальцами одну из последних ягод и подставляет под струю жидкого шоколада, держа примерно секунд десять. — Открывай рот. — и улыбается, дожидаясь выполнения просьбы. По какой- то неизвестной Минхо причине он делает то, о чем попросил его Хан, и в ту же секунду к нему залетает в рот еда, пачкая уголки губ какао смесью. Впервые за вечер он улыбается, и даже позволяет себе посмеяться над такой глупостью, скрасившей его вечер. — Я оказался прав. — улыбка не сходит с его губ, заставляя улыбаться только шире. Они стояли непозволительно близко, и видимо даже не обращая на это внимание, продолжили смеяться. Еще пару сантиметров, и их грудные клетки соприкоснулись бы, устанавливая один ритм биения сердца. Они дышали в унисон, глядя друг другу в глаза, оба утопая в них без шанса на выживание. И снова Минхо ощутил излюбленное состояние ухода в себя, но сейчас он был не один. Он видел перед собой только Джисона, что заглядывал ему прямо в душу, и плыл. Плыл настолько, что живот расплодил в себе тысячи и тысячи бабочек, касающихся крыльями о стенки пуза; настолько, что единственной причиной для улыбки стал образ Хана, всплывавший в голове. Это можно было сравнить с рекой, что не имеет ни начала, ни конца. Она просто существует, стекая по горам и полям, умиротворенно продолжая свой путь в неспешащем темпе. И сейчас он чувствовал то же самое. Они будто существуют только ради друг друга, умиротворенно глядя в глаза. — У тебя, кстати, шоколад во-от тут. — Хан касается пальцем места, где находиться остатки шоколада. Минхо не успевает и руку поднять в попытке стереть грязь, как чувствует мгновенное тепло на краешке губ. Осознание приходит только когда Джисон находится настолько близко, что его дыхание можно было почувствовать шеей. Карие глаза хаотично бегают по лицу, ища на нем ответы на многотысячные вопросы, оставшихся в тишине. — Прости, я думал.. мне кажется, это стоит просто забыть. Синеволосый виновато пытается отстраниться, осознав свой поступок, как его притягивают за шею и впиваются в розоватые губы с просьбой продолжить. Он отвечает, кусая и смакуя губы Ли не в силах насытиться ими, точно ждал этого всю жизнь. С каждым разом он снова и снова пробовал на вкус сладкие, потресканные губы, будто память его была настолько коротка, что не могла запечатать воспоминание. Руки Хана легли на талию, прижимая ближе к себе, хотя физически это было более чем невозможно. Нога устроилась меж ног Минхо, вдавливая его в стол, лишая всех попыток убежать в любую секунду. Но Ли и не хотел. Он лишь продолжал ласкать рот Джисона, наслаждаясь каждой секундой близости, что возникла между ними. Оба обжигались от любых касаний, даже случайных. Они тонули в пучине страсти и неосознанной любви друг к другу, хватали ртом воздух, которого не хватало даже от вдохов носа и становились ближе с каждой проведенной секундой вместе. Минхо откидывает голову назад, открывая пространство для новых поцелуев. И его поняли без слов. К шее еле заметно прикоснулись губами, оставляя невесомый след. И будто град, полились мокрые поцелуи, дразнящие и возбуждающие обоих. Хан прикусывал, оттягивал кожу, а потом, в качестве извинения зализывал ее, повторяя это действие нескончаемое количество раз. Кое-где уже проступили темно-фиолетовые гематомы, пульсирующие в месте засоса. Полностью потеряв контроль над разумом, Джисон пустил руки под футболку парня, воздушно проводя кончиками пальцев по рельефному телу, попутно возвращаясь к лицу Ли. Он проводит линию по скуле носом, двигаясь к губам и выдыхая горячий воздух, ошпаривая такими действиями нежную, чувствительную кожу. Изо рта Минхо слышится шумный вздох, больше походящий на сдавленный стон, что немало удивило Хана. Он безусловно не ожидал, что такие простые вещи как касания и поцелуи могут довести брюнета до такой реакции. Парень вновь поцеловал второго, не спеша смакуя губы, желая полностью насладиться этим моментом. Ли чувствовал, словно это последнее, что дает ему Джинни, успевая растворятся в чарующих прикосновениях. От осознания скорой разлуки, на душе становилось так пусто, будто он сравнивал себя с только что выгнанным из дома мальчишки, оказавшегося без всего. Он вынужден скитаться по безлюдный улицам в поиске временного ночлега, а после снова бродить, выживая. Глаза тут же стали мокрыми, и даже сам Минхо не замечал в себе подобную сентиментальность. Его желание побыть вместе дольше росло с каждой секундой, разрывая сердце на мелкие куски. Нехотя быть пойманным в таком состоянии, он мигом проморгался, чтобы все слезы, успевшие размыть его взгляд, пропали из виду. Хан медлил с расставанием их губ, оттягивая неизбежное, и в конце концов, отстранился, убирая из под футболки забытые руки. Он мельком глянул в горящие пламенем глаза и улыбнулся, точно они наполнили его счастьем с головы до пят. Смешок вырвался из гортани, а голова уткнулась в плечо Ли. — Теперь-то ты уберешь все, о чем я тебя просил? — похлопав по плечу спросил синеволосый, потирая больную шею. — Иди к черту. — сквозь зубы послышалось от Минхо.