Нерешительность

Очередные соревнования, за бортом весь тренерский штаб Тутберидзе, во главе со «Снежной королевой» всея фигурного катания. Этери Георгиевна внимательно следит за своими спортсменками и не только за своими. Женя Медведева, причина её вечных терзаний, мечт и снов, откатывала свою программу на тренировке. Мало кто знал, что заслуженный тренер по девочкам. Ей было сложно, человек она публичный, каждый её «чих» разбирался чуть ли не под лупой. Да и работала она с детьми. Стань её предпочтения достоянием общественности, и вся карьера накроется медным тазом. Она не была озабоченной и, ни боже упаси, не заглядывалась на своих малолетних воспитанниц. У неё случались короткие, необременительные романы и связи на одну ночь, но любовь была одна - невысокая брюнетка с огромными карими глазами. Как угораздило влюбиться в фигуристку, да ещё и не в свою? По сути ребёнка, восемнадцати лет от роду, но всё же ребёнка, она понятия не имела. Но факт остаётся фактом. Она не сводила с неё взгляда, когда пересекались на общих стартах. Вот и сейчас, вместо того, чтобы следить за своими спортсменками, она чуть ли не в наглую пялилась на чужую. — Этери, ты сейчас в Медведевой дырку прожжёшь, — наклонясь чуть ближе, улыбается Даня. — У тебя только что слюни не текут. Он один из немногих, кто знал не только о предпочтениях Тутберидзе, но и то, что та сохнет по Жене. — Даня, я тебе когда нибудь язык оторву, что б ерунду не болтал, — переводит взгляд на коллегу. — Ну-ну, — ещё шире улыбнулся Глейхенгауз. И ведь прав же, она действительно выпадает из реальности, стоит на горизонте показаться Медведевой. Только Женю она не собиралась посвящать в тайны своей души. Они и не общались то практически, кроме вежливых приветствий, когда сталкивались на льду или в коридорах. И Этери приходилось делать над собой усилие, чтоб держать маску вечно холодной женщины и не расплыться в дебильной улыбке. И непонятно, сколько бы ещё Этери тайно наблюдала за Женей, следя за её соцсетями через фейковую страницу, просматривая все её номера по несколько раз и ожидая очередных соревнований, чтобы полюбоваться вживую, если бы по окончании сезона, Женя не уехала в Канаду. Этери скучала. Да соцсети она по прежнему просматривала, но это было не то. Ей оставалось страдать, ждать и надеяться, что она когда-нибудь вернётся. *** — Привет, — заходит в кабинет Даня, протягивая стаканчик кофе главному тренеру. — Как настроение? — падает на диван и загадочно улыбается. — Дань, ну как может быть настроение в начале сезона? Все разобраны, половина ещё мыслями в отпуске. Работать и работать, — отпивает глоток кофе. — Кстати о работе, ты в курсе, что у нас новый тренер у младшей группы? — как-то странно смотрит Глейхенгауз. — Мне только о малышах и думать, тут хоть бы старших собрать. Да и какая разница, кто там их будет тренировать, всё равно большая половина даже до юниоров не дотянут, — отмахивается Тутберидзе. — А ты всё же сходи, посмотри, вдруг будет интересно, — хитро подмигивает Даня. — Пойду, а то там Серёга один. Странный какой-то Даня. Что за намёки, зачем мне нужно идти смотреть на какого-то тренера малышей? Бубнит себе под нос Этери, но всё же идёт глянуть. Младшая группа занимается офп. Заглянув в зал, Тутберидзе видит только тренера по физподготовке, никакого нового тренера нет. Даня, опять твои дебильные шутки, выхватишь сейчас. Резко разворачиваясь, чтоб пойти всыпать люлей Глейхенгаузу, чуть не сбивает кого-то с ног. — Здравствуйте, Этери Георгиевна. Пришли на малышей глянуть? — лучезарно улыбается новый тренер младшей группы, по совместительству предмет её любви, Женя Медведева. — Здравствуй, Женя, — отвечает блрндинка, как только отошла от первого шока. — А ты, что здесь делаешь? — Первый день работаю, надеюсь не последний, — всё так же улыбается девушка. — У вас хорошие дети, способные. — Рано ещё судить, способные или нет и вообще, я так, шла мимо, решила заглянуть. Что ж, удачи, а я пойду, дел много. Блин, Этери, что ж ты мямлишь как школьница на экзамене. Отходит от девушки и быстро направляется на лёд. Вы всё такая же красивая. Провожает взглядом блондинку Женя, улыбаясь чему-то своему. — Даня, — подходит к хореографу, дёргая его за руку и отводит от фигуристок подальше, — ты какого мне сразу не сказал? — И испортить сюрприз? — лыбится мужчина. — Что она вообще тут делает? — нервно засовывает руки в карманы блондинка. — Ну, логично, работает. — Почему у нас, а не у себя в ЦСКА? — от нервов начинает кусать губы. — Может потому, что мы лучшие? — подмигивает ей мужчина. — Да почём я знаю, почему у нас? Скажи ещё, что ты не рада? Два года пялилась на её фотки, теперь будешь пялиться каждый день вживую. Только как потом объяснять, чего это главный тренер так часто у младшей группы тусует? — легонько толкает женщину в бок. — Иди ты, — стукнула его по плечу. — Ай, за правду не бьют. А как глазки то заблестели, — улыбается Даня. — Иди лучше поработай, а то все вон борты отирают. — Это потому, что главный тренер в облаках летает, — смешно сделав крылышки, быстро отъезжает от Тутберидзе, чтобы снова не отхватить. Женька, и что же мне теперь делать? Я ж не сдержусь когда ты мне каждый день глаза будешь мозолить. Вот же засада. Качая головой, пытается прийти в себя. — Этери Георгиевна, нам нужно ваше экспертное мнение, — зовёт Даниил. Надо работать. О Жене подумаю потом. *** — Здравствуйте, Этери Георгиевна, опять шли мимо и решили заглянуть? — заметив у борта главного тренера подъезжает девушка. — Нет, целенаправленно пришла посмотреть. Ты же сказала, что у нас способные дети. Ну, не может же она сказать, что целенаправленно пришла посмотреть на неё. А посмотреть было на что, за два года в Канаде, Женя очень повзрослела, стала ещё красивей и женственней. И наблюдая как она общается с детьми, как что-то им объясняет, показывает, Этери залипала не хуже, чем когда та была спортсменкой и на разрыв катала свои программы. — У тебя неплохо получается, ты чётко умеешь донести то, что хочешь видеть. И нюансы хорошо подмечаешь. Мне кажется у тебя получится быть тренером, не хуже чем фигуристкой. — Всё же рядом с ней слетает маска неприступности и Этери сыплет комплименты, мило улыбаясь. — Спасибо. Слышать такие слова от вас, большая честь. Я постараюсь оправдать доверие, — улыбается в ответ брюнетка. — Приходите ещё как-нибудь посмотреть, мне будет приятно. А уж как приятно слышать это Этери, словами не передать. Ей будет приятно. Идёт по коридору расплываясь в улыбке и гоняя по кругу фразу Жени. Вот только ей приятно моё присутствие как женщины или как тренера? Этери, если ты в неё влюблена по самые уши, не означает, что она должна к тебе что-то чувствовать. С чего ты вообще решила, что ей нравятся женщины? Скорее всего, ей важно твоё мнение как тренера, не более. И улыбка сходит с лица. *** Но на занятия младшей группы, она нет-нет, да и приходит. Её туда тянет как магнитом. Она себя даже одёргивает, чтобы не появляться там каждый день. Вот и сегодня, стоя за бортом, она как и всегда наблюдает только за одним человеком на льду. Она приходит довольно-таки часто. Но никогда не делает никаких замечаний, не поправляет. И вообще, говорят, что раньше она почти никогда не приходила на малышей смотреть, не её уровень. Что же изменилось? Неужели приходит из-за меня? Ага, Женя, помечтай. Чтобы такая женщина, как Тутберидзе тебя заметила? То, что ты по ней с ума сходишь, это твои проблемы. И ведь думала, что за два года в Канаде, отпустит, а стало только хуже. Хочется видеть её каждый день и не только видеть, но кто сказал, что ей интересны девушки? Вокруг неё куча мужиков. Вон Аксёнов, только что слюни не пускает, так и хочется слюнявчик предложить. Бесит. И всё же, что она здесь делает? Может смотрит как я работаю и если не справлюсь, на её придирчивый взгляд, то и уволит запросто? Да нет, она же говорила, что у меня неплохо получается. Поворачивает голову в сторону главного тренера, сталкивается со взглядом, который направлен прямо на неё. *** — Ну что, как движутся дела с Женей? — удобней устроившись на диване в кабинете, спрашивает Даня. — Она неплохо справляется, дети её слышат, да и в принципе, думаю у неё получится, — делает вид, что не понимает о чём он спрашивает. — Этери, не строй из себя дурочку, я не об этом спрашивал. У вас как дела? — Даня, нет никаких «нас», она тренер, я тренер, сугубо рабочие отношения, — устало откидывается на спинку кресла. — И что, так и будешь, ходить на неё облизываться и не решаясь признаться? — И выглядеть полной дурой, когда она скажет - «Этери Георгиевна, я не такая». Хорошо ещё если не пошлёт и не растреплет кому, — вздыхает Тутберидзе. — Ну и страдай тогда молча. Что ж у вас женщин так сложно всё. Попытаться то можно? Не думаю, что Женька побежит на 1 канал с новостью, что «Тутберидзе развращает девочек». — Дань, пусть остаётся как есть. Знаешь, я буду рада даже дружеским отношениям, только не знаю как подступиться, — встаёт налить кофе. — А чё думать, вон пригласи её кофе выпить или чаю, типа обсудить рабочие моменты, как тренер-тренера, — иронично ухмыляется Глейхенгауз. Чаю пригласить выпить? Да я к ней подойти боюсь, не говоря уже что-то предлагать. Приплыли, Этери Георгиевна, скажи кому, что ты трясёшься перед девчонкой, хрен поверят. Ладно, просто подойди и скажи, что нужно обсудить рабочие моменты. Это ж не сложно. Направляясь на тренировку младшей группы, уговаривает себя Этери. — Жень, — подзывает к себе девушку, — зайди ко мне после тренировки, нужно обсудить кое-какие моменты. — Хорошо, Этери Георгиевна. Ну вот, совсем не сложно. Только что я ей говорить то буду? То, что хочу, точно не стоит. Блин, надо хоть придумать. Нервно расхаживает по кабинету Тутберидзе. Зачем она меня позвала? Что мы будем обсуждать? Она недовольна, я где-то накосячила? Хотя какая разница, мы будем вдвоём в её кабинете. Я всё не могла придумать повод, чтоб зайти к ней. Эх, Женька, будь ты посмелее, ты бы не рабочие моменты с ней обсуждала. Только боюсь она меня тогда бы вышвырнула из кабинета и из Хрустального. Подходит к двери и пытается принять невозмутимый вид. — Можно? — постучавшись и приоткрыв дверь, спрашивает Женя. — Да, Жень, входи, присаживайся, — указывает рукой на диван. — Кофе, чай? — Пожалуй чай, спасибо. Так, что вы хотели обсудить? Я не справляюсь? — спрашивает брюнетка, пока Этери делает чай. — Нет, ты вполне справляешься, я просто позвала узнать, как ты сама себя ощущаешь в роли тренера, может какие трудности и я могла бы в чём-то помочь? — присаживается рядом и передаёт чашку, при этом случайно касаясь руки девушки. И если бы в это время ей на руку вылился кипяток, то он бы меньше обжёг, чем это прикосновение. Чёрт, я чуть чашку не выронила. Какие же у вас пальцы, тёплые и нежные. Залипнув на руки Тутберидзе, Женя не сразу поняла, что от неё таки ждут ответа. Они не заметили, как проговорили весь перерыв, плавно сойдя с рабочих вопросов на общие темы. Им было так комфортно вместе, оказалось, что на многое они смотрят под одним углом, даже юмор был похож и обе признали, что выпить чаю, было хорошей идеей и нужно как-то повторить. Теперь Этери реже появлялась на тренировках малышей, зато чаепития в кабинете стали обыденностью. Уже не только в обеденный перерыв, а и по вечерам, когда Этери задерживалась с бумажной работой, а Женя приходила составить ей компанию, выпить чаю, заодно помочь с бюрократией. Им нравились эти вечера, когда они оставались в Хрустальном практически одни, не считая охранника. Они лучше узнавали друг друга, становились ближе, но ни одна не решалась озвучить свои истинные чувства к другой, боясь быть отвергнутой. *** — Жень, ты чего до сих пор здесь? — спрашивает женщина, выйдя на парковку и от ветра плотнее кутаясь в пальто. — Машина в ремонте, пытаюсь такси вызвать. — Давай я тебя подвезу, — предлагает Тутберидзе. — Вам будет неудобно в разные концы города мотаться, тем более вы устали, — пытается отказаться Женя, хотя отказываться совсем не хочется. — Брось, не на своих же двоих. Поехали, — снимает машину с сигнализации. В салоне тепло, фоном тихо звучит классика и пахнет терпкими духами женщины, которые кружат голову девушке. Пока Этери смотрит на дорогу, Женя бросает взгляды на неё. В свете уличных фонарей и фар проезжающих машин, образ блондинки ещё более привлекателен. Приглушённый свет смягчает контуры лица, отражаясь яркими бликами в тёмной радужке глаз. Руки, потрясающе красивые руки, уверенно держащие руль, даже в таких движениях изящны. И хочется вечно смотреть на неё и хочется прикоснуться, но Женя только вздыхает и отворачивается к окну. Какая же ты милая, Женька. Что будет, если я решусь сказать о своих чувствах? Испугаешься, скажешь, что я больная, перестанешь даже разговаривать со мной? Никогда так не боялась открыться кому-то. Может я просто не хочу терять тебя? Остановившись на светофоре, мельком бросила взгляд на девушку, залипшую в телефоне. — Всё, приехали, — остановливается у дома брюнетки. — Спасибо что подвезли, — пытается открыть дверь брюнетка. — Да, заедает время от времени, — тянется помочь женщина, и одновременно с девушкой берётся за ручку, при этом ладонью накрывает женину. Не убирая руки, Этери поворачивает голову, оказываясь на опасно-близком расстоянии от лица Жени и взгляд падает на такие притягательные губы и когда они становятся всё ближе, Этери наконец отрезвляет и она резко отстраняется. — Сильнее дёрнуть нужно, — голос хрипит от нахлынувшего возбуждения. — Да, спасибо, — тихо отвечает Женя, чуть дрожащими руками наконец справившись с ручкой. — До завтра, Этери Георгиевна. Она меня сейчас чуть не поцеловала? Или это моя больная фантазия? В растерянности провожает взглядом рванувший с места внедорожник. — Чёрт, чёрт, чёрт, я чуть её не поцеловала! — вцепившись в руль, ругается Этери. — У неё были такие растерянные глаза. Ты дура, что она теперь будет думать. *** — Этери, ты чё такая дёрганая? Не выспалась? — предлагает кофе Даниил. — Я вчера её чуть не поцеловала, — признаётся Этери. — Женьку? — чуть не давится кофе хореограф. — Дань, я боюсь ей в глаза смотреть. Видел бы ты её взгляд вчера, она была растеряна,— нервно запускает пальцы в волосы. — Что мне делать? — Поцеловать её, — иронизирует мужчина, но ловит злой взгляд блондинки. — Ладно-ладно. Во-первых успокойся, чё ты накрутила себя как динамо-машину. Ничего ж страшного не произошло. Поговори с ней. А вдруг она была не против? - Ай, ну хватит драться, — потирает плечо, получив в него толчок от Тутберидзе. — скажи уже ей, что ты её любишь, а то так до больнички недалеко, вон какая нервная.— за что получает по второму плечу. Я же не могла ошибиться. Она точно хотела меня поцеловать. Чёрт, почему не поцеловала? Не нравлюсь? Или думает, что я против? Она так вчера испугалась. Так, Медведева, ты чемпионка или кто, где твой характер? Прямо сегодня надо всё выяснить. Надо будет, я сама её поцелую. Думает Женя, заканчивая тренировку. — Этери Георгиевна, можно? — забыв постучаться входит в кабинет Женя. — Ой, извините, я помешала? Вмиг напрягается брюнетка, заметив Аксенова. - Здравствуйте, Эдуард Михайлович, — сверкнула глазами на вальяжно расположившегося напротив Тутберидзе и накрывшего её руку своей, которую та тут же убрала. — Женя, ты что-то хотела? — с плохо скрываемым волнением спрашивает Тутберидзе. — Ничего важного, Этери Георгиевна, — играя желваками, прожигает взглядом. — Я пойду. Ещё раз простите. Это ревность? Она меня ревнует? Смотрит на злую девушку, мечущую молнии из глаз. — Останься. Эдуард Михайлович уже уходит, — показывает всем своим видом, что ему лучше уйти. — Так что ты хотела? — спрашивает блондинка, когда за мужчиной закрылась дверь. — Зачем же вы его выгнали, так мило сидели. Я помешала вашему интиму? Вас не смущает, что он женат или вы не брезгуете? — от кипящей злости и безумной ревности, Женю несёт по кочкам не разбирая дороги. — Тебе не кажется, что ты переходишь все границы? — подходя ближе, цедит Тутберидзе, в душе просто ликуя, что Женя её ревнует. — Знаете, кажется, поэтому я лучше пойду, чтоб ещё чего не наговорить. А вы верните Эдика, только дверь на ключ закройте, чтоб никто не мешал.— разворачивается чтобы уйти, но чувствует на своей руке твёрдую хватку. — Я тебя не отпускала, — крепко держит блондинка. — Не хватайте меня! — зло выплёвывает Женя пытаясь вырваться. — Эдика своего лучше схватите и держите крепче. — А если я не хочу держать его, а хочу тебя,— притягивает девушку к себе ближе. — Что вы ещё хотите? — поднимает голову и с вызовом смотрит в глаза. — Чего я хочу? — закусив губу переводит взгляд от пылающих глаз на губы, резко вжимает девушку в стену и жадно целует, получая в ответ злой поцелуй. Женя кусает нижнюю губу, оттягивая, пока не получает стон боли, смешанный с возбуждением, грубо вторгается в рот, сплетаясь языками и уже сама стонет в губы блондинки. Руки хаотично движутся, не задерживаясь на одном месте, тела вжимаются до боли в мышцах. Это похоже на безумие, но они не в силах его остановить. — Этери… Ой! — открывшаяся дверь и голос, заставили их резко отскочить друг от друга. — Я ничего не видел, — улыбается Даниил, закрыв дверь. — Не переживай, Даня знает,— Этери подходит к Жене, обнимает за талию и мягко притягивает к себе. — Что знает? — улыбается девушка. — Что я тебя люблю, — целует улыбающиеся губы. — Я тебя тоже люблю, но дверь на ключ надо всё же закрывать, — смеётся Женя, утягивая Этери в очередной поцелуй.