Right into the ring

Тренировка заканчивается после этой небольшой игры. Выигрывает команда Пак Чимина, но, собственно, что и следовало ожидать. И сейчас мужчина направляется в сторону тренерской, чтобы отыскать в кипе бумаг ключи от спорт зала. Закрыть помещение ведь нужно, а то люлей надают. Намджун уже давно тут сидит на лавочке, уйдя на тринадцатом забитие мяча и не досмотрев игру до конца. Пак тогда без лишних слов понял, что друг догадался, поэтому даже не стал препятствовать. И вот сейчас предстоит разговор, что никак не радует. Вот совершенно. — Он влюблен в тебя. — Ты думаешь? — Я видел. Намджун всегда говорит то, что видит. Он очень умный и мудрый, никогда не промахнется. Но почему-то именно в этой ситуации Чимин сомневается насчет этих слов. Может потому, что они относятся к нему самому? Каким-то образом относятся к его жизни? А может и из-за Юнги. Ведь он в этом утверждении тоже проскальзывает. Даже играет большую роль. — Я не знаю... Вздыхает Пак так, словно весь мир перед глазами рухнул. — Что именно? Спрашивает Джун, откидываясь на стенку спиной. — Я не знаю, что мне с этим делать. Вдруг мы ошибаемся? Меня же посадят. — Чимин, блять. Никто не будет тебя сажать, если по-обоюдному. Пак смеется. Математик не отстает. Потому что ситуация то хоть и серьезная, но поистине веселая. — Что тогда делать? — Попробуй. Может получится. Он хоть тебе нравится? — Конечно! Ты его видел вообще? Намджун растягивает губы в улыбке, поднимаясь с лавки, и хлопает друга по плечу. С такой заботой и поддержкой, как всегда. Как он умеет. — Тогда действуй. Не сомневайся в себе, тут явно не в чем. Но будь осторожен. И с этими словами Намджун уже выходит за дверь, не услышав заключительного, такого искреннего «спасибо» в ответ. Чимин садится обратно на скамейку, как только мячик, что лежал под противоположной, оказывается в руках. Поддержка от друга, что прозвучала совсем недавно в этих четырех стенах, всегда дает какую-то неистово сильную уверенность в себе, которая потом хранится где-то в районе груди, наполняя тебя с каждым разом все больше. Но вот как только на горизонте появится знакомая рыжая макушка, то вся твоя самоуверенность спрячется в уголочек души. Надолго и бессмысленно. Впрочем, можно было и не выходить, как считает Пак. Тренерская теперь заполнена громкими постукиваниями мяча об пол. Чимин сейчас набьет примерно двести раз, если не больше, и успокоиться. Просто задумался. Запутался и вообще потерялся в стратосферах своей головы. Правая рука уже выучила правильную траекторию, поэтому вся эта «игра» идет без остановок. Лишь в мыслях Чимина буря, что заполняет собой все тело, органы, сосуды и вены устраивая там реальный хаос. Но все мыслительные процессы через буквально пять минут прерывает тихий, но достаточно настойчивый стук в дверь. А дальше в проеме появляется рыжая макушка Юнги. Та самая рыжая, которая ломает всю уверенность к чертям. Да-да. — Входи. Все, что может сказать Пак, ведь недавнее воображение и картинки в голове вышли наружу в лице Мин Юнги. Да, вся голова, целиком и полностью, была в этом парне. Чимин конкретно устал в какой-то момент что-либо решать, представлять возможные исходы и благодарить всех и вся за то, что взгляды, полные вожделения со стороны Юнги, замечает только он сам. То есть, Чимин. — Я по-личному. Отзывается Мин, закрывая за собой дверь и проворачивает два раза старенький замок. На этом моменте глаза тренера слегка расширились, а брови взлетели в удивление вверх. Но не успел он ничего сказать, как легкая улыбка на губах Юнги, вдруг сменилась на странную ухмылку, а само лицо с бледной как фарфор кожей оказалось слишком близко. — Юнги?... Все, что успевает произнести ошарашенный Чимин, когда его в миг притягивают, сталкиваясь губами. Импульс по телу, по каждой конечности летит со скоростью света, но обжигает так, что хочется закричать. И вряд ли от боли, скорее от удовольствия. Сил нет больше сопротивляться, хотя руки Чимина до сих пор упираются в широкие плечи напротив. Но скорее не так протестующе, сколько из вредности. Что, нельзя было раньше? Чимин уже измучился в своей голове бороться с мыслями и воображением. Слишком излучался, что тает в этих руках, решая просто отдаться ситуации. Тренировка закончилась пятнадцать минут назад. Уже все ушли. И лишь Мин Юнги тут. Ради их продолжения. Чимин чувствует через ткань одежды, как удивительно сильные для худощавого телосложения руки с приятной болью впиваются в его талию, сминая ненавистный для них обоих сейчас тренерский костюм, что является лишней преградой между телами. Юнги повторно впивается в его мягкие, приоткрытые в нетерпении губы, и целует нетерпеливо, страстно, изучая горячее нёбо и ровный ряд зубов своим юрким язычком, переплетая с влажным языком Пака. А тренера трясёт. Буквально. Все эмоции, все переживания и мысли об этом мальчишке сейчас сошлись в одну точку где-то в глубине его души и требуют немедленного выплеска наружу. Только вот когда они получат такое щедрое поощрение — никто не знает. Чимин стонет развязно, когда Мин ведёт кривую дорожку из поцелуев за ушком, переходя на карамельную шею, прикусывает тонкую кожу, вызывая дрожь во всем теле. Пак чувствует, как с него неосторожно снимают сначала кофту, а затем и простую белую майку, открывая вид на доодури прекрасное спортивное тело. Юнги будто вкололи наркотик с чувствами к Пак Чимину, иначе как описать те чувства, которыми прошибает насквозь, когда он наконец-то может почувствовать это тело в своих руках. Губы, ладони, шея, ключицы, грудь... Если не божественно, то каково тогда? Солоноватость кожи остается на языке. Юнги ведет языком по ключицам, оцеловывая каждую выпирающую косточку, обтянутую карамельной кожей. Чимина все еще несет. Невозможно описать, что он ощущает. Словно на огромной скорости летит по прямой дороге. Куда-то вдаль, не пойми зачем и как. Лишь ветер в лицо бьет, отчего уши краснеют, а на глаза слезы наворачиваются. Пак просто теряется в этом парне, что так его изнурил. Который заставил думать и беспокоиться насчет всей ситуации. Ну а что старшему оставалось еще делать? В их школе запрещены отношения учителей с учениками. Да почти во всех такое. Но как справляться с этими огромными чувствами, как утопить их в себе и просто смириться? Никак. Чимин убеждается в этом, чувствуя как горячие губы вбирают один сосок, посасывая и оттягивая на себя, тем самым срывая с приоткрытого рта Пака новые стоны, перемешанные с тяжелым дыханием. Руки старшего ложатся на острые бледные плечи, слегка царапая отросшими ногтями и больно сжимая мышцы. Юнги же старается. Это его первый такой опыт. Ему боязливо, ведь вдруг не понравится, или что-то пойдет не так? Все же может быть? Может Мин просто ошибся в своих догадках, в этих ответных взглядах, что тренер постоянно кидал не менее экстенсивно. Но лишь когда его голову приподнимают, отрывая от интересного занятия, Мин понимает, что все это не шутки. Что все это по-настоящему. И что сам Пак Чимин, его тренер, кумир, когда-то звезда баскетбола, целует его. Сам целует. Проникает языком, улыбается в поцелуй и даже тихонько смеется, покусывая нежную кожу. И все это кажется таким правильным... Не переставая улыбаться сквозь поцелуй Чимин наощупь осторожно пятится в сторону стола, с явным намёком на активное применение. А Юнги, он парень понятливый, поэтому, не медля, подхватывает сейчас почему-то такое хрупкое в его руках тело тренера, усаживая на край горизонтальной поверхности, и раздвигает коленом его ноги, чтобы встать между — максимально близко прижаться к разгорячённому телу, которое сейчас открыто для всех его неумелых, но таких искренних ласк. И чёрт, Юнги хочется, что все его старания не прошли даром. Стали новой игрой. Такой же захватывающей, как та самая восемь лет назад. Та самая, которая последняя такая огромная, реальная, невозможная. Поэтому Мин постарается сделать так, чтобы стать этой игрой. Чтобы Чимин окунулся с головой в эти правила, победы и награды. Он постарается сделать всё возможное, чтобы его тренер утонул в удовольствии, зная, что это все он может оставить себе. И ничего Мину взамен не нужно. Только такие же ответных чувств. Настоящих. Чимин немного хмурится, не понимая, почему Юнги вдруг отстранился, странно глядя ему в приоткрытые, наполненные желанием глаза, размышляя о чём-то своём. Но когда тот неожиданно садится, дёргая за каёмку спортивных штанов - осознание прошибает ударной волной. Мин в спешке избавляет мужчину от последних элементов одежды, чтобы вскоре неумело обхватить губами головку твёрдого члена, заставляя тренера прогнуться до хруста в спине, пропуская сквозь пальцы рыжие локоны, которые так идеально контрастируют с белоснежной кожей юноши. Эта близость оглушает. Заставляет слышать лишь удары сердца, что смешиваются в потоках вздохов. Вокруг все плывет с каждым новым движением головы Мина. Он делает прямо сейчас, делает так как умеет и чувствует. Чимин не знал, что от этих еще совсем неопытных движений может так дрожать, прогибаться в спине почти до хруста и брать самые высокие ноты в его репертуаре. Чимин не знал, что Юнги на такое способен. Довести его до красных щек, до онемевших ног и предательски приятной неге, что разливается по всему телу, когда орган входит в горячую полость рта все глубже. Пальцы тренера путаются в рыжих волосах, оттягивая их у корней. Снизу постоянно поглядывает лисий взгляд, направленный точно в заплывшие пеленой вожделения глаза Пака. А Чимин уже достал до «Соль» второй октавы и останавливаться явно не собирается. Юнги лишь наращивает темп, в нетерпении довести тренера до потери рассудка, и у него это получается, судя по чуть сиплому, но всё же громкому вскрику, свидетельствующему об умопомрачительном оргазме. Проглотив всё без остатка, Мин ухмыляется довольно, а Чимин плавится в этот момент. Ему до одури приятно видеть такое желание в этих опасно горящих глазах. Это чувственное желание, что наполняет Юнги с головы до ног. Старший вновь притягивает юношу к себе для смазанного, влажного поцелуя, одновременно пытаясь избавить Мина от ненавистной рубашки, что очень не кстати до сих пор есть на парне. Мин же не дурак, на лету схватывает посыл тренера о желанном продолжении и, почти ощутимо проведя взглядом по всему его телу, останавливается на глазах. Не разрывая зрительный контакт, Юнги облизывает два своих пальца, пошло причмокивая. Слышит, как Чимин нервно сглатывает скопившуюся слюну. Видит, как теплится в нём ожидание чего-то большего, и даёт старшему это, проникая полностью одним пальцем в напряжённое колечко мышц. Слишком неожиданно. Слишком резко. Слишком Юнги. Чимин изгибается в немом стоне, ощущая инородный предмет у себя в заднице. Цепляется короткими ноготками за обнаженные плечи напротив, а губами припадает к белоснежной шее, утыкаясь носом. Дискомфортно, но так хорошо, как никогда еще не было. Пак прижимается к чужому телу полностью, не оставляя и миллиметра между. Руки дрожат, ноги подкашиваются, если бы не стол, Чимин бы уже давно лежал. К первому пальцу добавляется еще один, дабы растянуть мышцы достаточно. Рука старшего упирается в стол, вторая все еще покоится на плече Мина. Голова то откинута назад, то лбом припадает к горячей шее Юнги, пытаясь стерпеть все неприятное. Рыжеволосый гладит по голове, успокаивающе, заходится до спины и талии, шепчет на ушко тихие слова, что только раззадоривают сильнее, а не успокаивают. Чимин хочет исчезнуть. Ему настолько плохо и хорошо одновременно никогда не было. Плохо от осознания пока еще не содеянного, но уже наступающего на пятки. А хорошо от всего этого происходящего и от самого Мин-чертова-Юнги. Потому что да. И если раньше в его голове проскальзывали мысли о неправильности происходящего, то сейчас, когда Юнги осторожно, максимально нежно приставляет к его чуть покрасневшему анусу свой истекающий смазкой член, а после проникает почти что на всю длину, — все сомнения отпадают в небытие. Мин остаётся в таком положении ненадолго, сцеловывая напряжённые выдохи с этих одурманивающих губ напротив, а затем начинает двигаться медленно, пытаясь найти идеальный угол. Сейчас главное для него - доставить удовольствие, в первую очередь, своему партнёру, чтобы снова услышать эти потрясающие звонкие стоны. И уже через пару минут небыстрых, но хлестких фрикций, Пак вздрагивает из-за сильного точного попадания по простате, а потом ещё и ещё. У Юнги случается неожиданный всплеск энергии ведь по ощущениям, он готов толкаться в тренера на весу, но предусмотрительно оставляет ему точку опоры, методично втрахивая его в заваленный бесполезными бумажками стол. И да эти бумажки действительно кажутся бесполезными, ведь главное сейчас не пропасть в этих ощущениях, чувствах. Ничего не будет стоять рядом с моментами в этом кабинете. Ничего и никогда. Чимин сминает под собой документы, то открывая глаза, то закрывая. Проверяет, не верит, что это не сон, что все реально. Юнги же хмурится, прислушиваясь к своим чувствам. То, что ощущается, кажется вымышленным, совсем ненастоящим. Потому что так прекрасно не бывает. Это одурманивает, губит за секунды. Но Мин не останавливается. Лишь ускоряет фрикции. Срывает с покрасневших и блестящих в полутемном кабинете губ новые вздохи и стоны. Не может насытиться, остановиться. Мало, очень мало. Бесконечно мало. Всегда будет мало. Его всегда.