Равноценно

             Первый обмен происходит двойным выстрелом – неравноценно: на одной стороне монеты – молчаливый и безымянный помощник, всего лишь компаньон в пути, не вызывающий никаких бурных эмоций со стороны Эзры – смерть ему привычна, давно уже смотрит в лицо, заполняет глаза темнотой и ударяет хлестко при каждой привязанности, так что Эзра привыкает не чувствовать, и Си уверена – ему действительно не больно, когда тело его напарника падает в кусты.       Может быть – он чувствует огорчение. Или сожаление. Или досаду.       Но разрывает на части осознанием вечной потери, скорбью и отчаянием, нежеланием воспринимать действительность – только Си, потому что на другой стороне – её собственный отец перестаёт дышать.       Монета падает ребром – проигравших двое.       Второй обмен происходит тут же – вместо ответного выстрела девчонка опускает ружьё, цепенеет взглядом на острых бликах его шлема, и оленьим прыжком скрывается за деревьями – а Эзра только смотрит ей в след, хотя успел бы трижды нажать на курок, и руки его не дрогнули бы.       Жизнь за жизнь.       Музыка в наушниках отчаянно-громкая, почти заглушает безнадежность, почти помогает справиться с голодом, усталостью, болью, омерзительной слабостью – капкан захлопывается, смыкается на попытках запустить двигатель корабля, на желании двигаться дальше и сражаться.       Чужая жадность только что уничтожила все её шансы.       Даже плакать не получается – глаза сухие, взгляд остановившийся, вместо плана на спасение – ледяная пустота.       Поэтому выстрел в руку кажется ей честным обменом.       Эзра прижимается к стене, угрюмо морщится, бросает прямые взгляды из-под тяжёлых бровей – но не злится, не угрожает, не страшится направленного на него оружия, – только впивается пальцами чуть выше раны и ждёт ее решения – заслужил.       Эзра объясняет – Си выбирает.       Она не выстрелит в любом случае. А если и выстрелит – то только случайно, на панике, спустя секунду пожалев о совершенном. Возможно, она даже наконец-то разрыдается, осыпая слезами его мёртвое лицо – и останется совсем одна.       Её страх почти осязаем.       А аптечка в ответ на договор – это справедливо.       Си выдвигает требования – Эзра соглашается.       Дело в том, что у него тоже нет выбора – он, конечно, сможет придумать что-то ещё, что-то рискованное и глупое, почти обречённое на провал, задействует все возможные связи на этом проклятом куске камня, продержится сколько нужно, заключит бесконечное количество сделок, испачкается руки по локоть в крови – но шанс, которые предоставляет ему девчонка сейчас кажется самым лучшим.       Правда в обмен на правду.       Эзра замечает, что у Си веснушки яркие-яркие, когда она лицом повёрнута к солнцу. И взгляд серьёзный, спокойный, взрослый.       Она же видит белые нити шрамов на его бронзово-смуглом лице – и это совершенно не то, что ей нужно замечать на убийце своего отца.       Они дышат одним фильтром – это более чем честно.       А вот камни от фанатичного племени в обмен на девчонку – неравноценно.       — Зачем она вам? — Эзра спрашивает скорее из любопытства, уже заранее определившись с ответом, и понимает, что это стало главной ошибкой – Си смотрит на него по-волчьи, он чувствует этот взгляд затылком – этот вопрос ломает все мосты, воздвигает из них стены, расширяет под ногами пропасть.       Эзра почти успевает выдохнуть отказ, прежде чем Си срывается с места – позже она убедит себя, что видела, как губы его шевелились, складываясь в такое просто, но нужное слово.       Нет.       Нет, я не отдам вам её хоть за все эти камни, мы напарники, у нас договор, мы уходим сейчас час же и справимся самостоятельно.       Именно это заставляет её вернуться.       Питательный шоколад в обмен на страх стать товаром – Си считает, что это несправедливо, но больше ничего не остаётся.       — Ты нужна мне, — звучит выдумкой обессиленного сознания, но его жёсткий изгиб рта действительно произносит это.       Правая рука в обмен на убийство её отца – правильно. Вот нож, вот его просьба, вот твоя месть. Так и должно быть.       Но отчего-то Си не соглашается и вычищает рану до самого рассвета – срезает омертвевшую ткань, кипятит ткань для повязок, накладывает компрессы, использует всё найденное в аптечке, не жалеет чистой воды – и успокаивающе проводит ладонью по влажным волосам Эзры, натыкаясь на его бархатно-внимательный взгляд.       Руку все равно приходится резать.       И Си испытывает сожаление, которое недопустимо к человеку напротив – их сближает общий путь, верно. Но на этом – всё.       Следующий обмен, который Си запоминает, происходит уже гораздо позже, но ситуация остаётся прежней – общий фильтр для дыхания, ранение, выбор: месть или жизнь? побег или помощь? цепляться за книжный мир или спасать собственный, в котором умирает единственный, кто слушает и остаётся рядом?       И прогоняет сейчас прочь, с трудом произнося грубости ей в глаза, неискренним гневом приказывает убираться – Си знает, что на самом деле Эзра хочет, чтобы она осталась, но это будет слишком эгоистично сейчас.       Обмен общих вдохов, рисков и прикосновений, плотный слой пены, тяжёлая рука на плече и внимательный взгляд.       Поэтому он выбирает её спасение – а Си в ответ выбирает его.       И это равноценно.