Volcano

Жар. Обжигающие языки пламени плясали чечетку по его плечам, волосам, рукам. Он был создан из этого дикого огня и сам был таким же диким, неприручаемым, казалось бы. Каждая его эмоция лишь подливала масло, будь то радость, грусть, или злость — все это заставляло его гореть, сжигая всех и всё с собой в придачу. Вечный огонь - вечное проклятье, уж точно никакой не дар. — Эй!..Иди сюда! — Нет. - с горечью в голосе. Даже стоять рядом с ним было жарко из-за той температуры, в которой он варился каждую секунду своей жизни. В помещении тепло, душно, словно летом в какие-нибудь +50’, хотя лишь начало начало осени и, пусть периодически погода довольно прохладная, отопление еще нигде не включили. — Да постой ты! - он хватает Минхо за локоть. Это больно, да, но он справится. Он справится. Почти совсем не щипит. Джисон тянет его на себя немного, легким аккуратным движением, чтобы не спугнуть. — Хей, посмотри на меня…Пожалуйста. - он наклоняет голову, ища глаза Минхо. Как он и думал - он видит кипящие капли слез, собирающиеся в кучи на нижних ресницах Минхо и стекающие обжигающими дорожками вниз по его скулам, щекам, испаряющиеся уже к подбородку. Огромные, круглые, полные жалости и любви глаза Джисона мечутся по лицу Минхо. — Позволь мне обнять тебя. — Джисони, ты знаешь, я не могу контролировать это, когда эмоции накрывают меня, - он отводит глаза, полные боли, от лица Джисона и пытается найти что-то взглядом на полу, — Ты знаешь, я сделаю тебе больно…я не хочу…чтобы ты обжегся…- он произносит это так тихо, что сквозь треск огня слова едва можно различить, голос дрожит. — Не волнуйся обо мне, пожалуйста, я же вижу что тебе это нужно. - он тоже начинает говорить тише, безотрывно смотря на полуприкрытые веки Минхо, ожидая доверия, делает небольшой шаг ближе, аккуратно чтобы не спугнуть. — Я не убегу, не оставлю тебя, не сжарюсь до угольков, все будет в порядке, мы справится, Минхо, - еще шаг вперед, — Иди ко мне, - он раскрывает руки, приглашая в объятия. И Минхо поддается, молча качает головой в знак согласия, подходит ближе неуверенно, и Джисон заключает в мягкие объятия. Языки пламени тут же кидаются на Джисона, лижут его руки, туловище, лицо и шею. Что ж, если так ему и суждено умереть, то оно и к лучшему. Однако дикий огонь прекращает свое бездушное буйство, чуть стихает, становится умеренным, тихо шатается из стороны в сторону, будто грустно скулит. Минхо дрожит, жмется к Джисону и тихо всхлипывает, кладя голову ему на плечо. Джисон чуть шипит от резкого покалывания во всех местах, где его тело соприкасается с Минхо, но тут же старается заглушить этот звук. — Я тебя обжег, да? Говорил же. — Тише-тише, не беспокойся, лучше скажи что случилось? Тебя снова кто-то обидел? Что-то про твой дар? Минхо прерывисто выдыхает. — Это не похоже на дар, Джисон, я начинаю воспламеняться в ту же секунду, как через меня проходит эмоция чуть сильнее радости от вкусной еды. Я горю почти что 24/7, я безумно устал от этого, однажды я не смогу это контролировать, я реагирую буквально на все, на любое слово, и это делает больно мне. И тебе. Я делаю тебе больно каждый день, Джисон. — он глубоко вздыхает в попытках не начать хныкать.