Отболело

      Шэнь Цинцю открыл глаза. Всё тело беспощадно ломило, в ушах стоял отвратительный писк, а в глаза будто щедро насыпали горсть песка. Проморгавшись, лорд Цинцзин попытался сесть, но его тут же остановили чужие, явно мужские, крепкие руки, осторожно уложившие его обратно. Крепко ненавидящий чужие прикосновения Шэнь Цинцю был готов к тому, что его передёрнет от отвращения, но не почувствовал ничего. Разве что ему было слегка неприятно, но терпимо. — Сяо Цзю, ты как? — словно сквозь толщу воды Шэнь Цинцю услышал непонятно от чего виноватый голос Ци-гэ.       Несколькими мяо позднее пришло осознание.       В тот вечер Шэнь Цинцю уже привычно размышлял, что и в какой момент пошло не так, почему Ци-гэ за ним не вернулся и как всё было бы, случись всё иначе. Однако, видимо, накопившаяся усталость и невозможность расслабиться, сходить в бордель и нормально поспать — слишком праведная зверюга с Байчжань решила, что ей необходимо снова начать его пасти — сделали своё дело. Свалиться с искажением ци — последнее чего хотел Шэнь Цинцю в преддверии миссии в городе и скорого собрания Союза Бессмертных.       Сфокусировав взгляд на Главе школы, Шэнь Цинцю вопреки своим ожиданиям почувствовал ничего. Ни относительно Юэ Цинъюаня, ни относительно прозвища этого дурацкого, которым он не просил — умолял — его не называть.       Уставившись в потолок расфокусированным взглядом, мужчина с облегчением вздохнул. Будто бы ком в груди из прежних обид, ненависти и злости, мешающий не то, что жить, а дышать, растаял. Столько лет он пытался прийти к тому, что они уже давно чужие люди, что у Юэ Ци были все причины его бросить, что стоит забыть и отпустить ситуацию, а не бесконечно мотать себе нервы. Шэнь Цинцю с наслаждением вдохнул полной грудью ещё раз.       Было как-то глубоко плевать из-за чего это. То ли это искажение ци так шарахнуло по покорёженной, едва справляющейся психике, то ли Шэнь Цинцю так загнал себя вопросами о том, что же с ним не так, что перестал чувствовать что-либо относительно этой ситуации, то ли время действительно лечило — во что Шэнь Цзю не верил ни на йоту.       На фоне буйства эмоций день назад, когда его и накрыло искажением, нынешнее спокойствие должно было пугать, но ощущалось небывалой благодатью. На удивление Шэнь Цинцю совершенно не чувствовал себя опустошенным, как это обычно бывало после искажения ци. Наоборот, будто он осознал нечто важное, будто наконец пришло понимание, что все ужасы его рабской жизни закончились, что можно спокойно жить, не выгрызая себе место под солнцем.       Блаженное спокойствие, которое мужчина так редко испытывал, не хотелось нарушать, как бы сильно Шэнь Цинцю ни хотелось заняться рефлексией и разложить все мысли и чувства — наконец-то ему удастся это сделать — по полочкам. Лорд Цинцзин устало прикрыл глаза. Со всеми своими проблемами, поступками и их последствиями он будет разбираться завтра, смотря на них трезвым, не замутнённым собственными ненавистью, болью и обидами взглядом.       Шэнь Цинцю проваливался в удивительно спокойный сон с лёгкой полуулыбкой на тонких губах.       Неужели у него отболело? Неужели он готов двигаться вперёд?