Подъём

      Солнце неторопливо опускается к горизонту. Ранним летним вечером побережье вновь полнится туристами со всей Европы, что ищут хлеба и зрелищ. Двое молодых людей же не торопятся уходить. Они остаются сидеть на гальке и любуются живописными скалами и ясным небом.       — Почему-то мне свободнее дышится, — нарушает молчание долговязый юноша, надевая обратно очки, что несколько минут до этого вертел в руках.       Сидящая рядом девушка вопросительно на него смотрит.       — Как ни приеду, то постоянно ловлю какую-нибудь инфекцию, здесь, считай, не курорт, а мой второй дом. Климат не мой, как казалось. А сейчас что-то изменилось.       — Может, ты просто повзрослел?       — Не понимаю, когда это взросление остановится. Падать-то всё больней! Я ведь по бордюрам ходить люблю, а когда падаю, то говорю: «Мам, я упал!», даже если её рядом нет. Правда, чаще мне приходилось бежать на электрички. Глупо всё это…       — Не говори ерунды, ни черта не глупо, — девушка слегка хмурится и щипает собеседника. — И если что-то не так, то…       — Ингалятор! — неожиданно выдаёт парень, достав из сумки на ремне какую-то пластмассовую штуку. — Жизненно необходимый для любого астматика прибор. Содержащееся в нём лекарство спасёт незадачливого больного, если он забудет о своём состоянии и словит приступ. Работает просто: нажми и через раструб вдохни живительное вещество. В нашей истории, — он задумывается на мгновение, — ингалятор ещё не успел сыграть значимой роли, но именно он спас вашего покорного слугу во время восхождения на одну из кавказских вершин.       — Намекаешь, что мы ещё успеем подняться в крепость? — хихикает она.       — Как мы хотели!       Молодые люди поднимаются с места, выходят с пляжа и отправляются по людной аллее к месту, что годами остаётся визитной карточкой этого приморского городка.       — Как ты добрался? — заботливо спрашивает девушка своего начинавшего впадать в задумчивость компаньона.       — Перелёт короткий был не в счёт, долгий-пыльный чёс, фургон набит с коробками с мерчом… — неживым, будто роботизированным голосом отзывается парень. — Не жалуюсь, я люблю полёты, хоть и где-то сейчас расстроился мастер Кеноби. На самолётах я охотно летаю, но высоты почему-то побаиваюсь. Видать, бережёного Бог бережёт, я ничего себе до сих пор не ломал, не считая шмяков башкой. А о мерче… если не ошибаюсь, то именно в этих улочках я прикупил себе одну из любимых футболок с «Металликой». Отыщем среди ширпотреба сокровища?       — В онлайне ты не так многословен, а сейчас прям поток мыслей, — подмечает она и пытается приобнять парня за плечо… только роста не хватает. — Мне такое нравится.       — Лови момент! О чём я могу поведать? О потугах научиться играть на пианино аки старина Людвиг ван? О том, как произрастает картошка? О…       — Ты до сих пор пишешь свой гигантский мод, я тебе поражаюсь! — перебивает девушка. — Десятки забыли, десятки проклянули, десятки читают, а ты всё пишешь и пишешь!       — За неделю рефлексий или, если кому повезёт, обнимашек с восхитительными девушками измениться не выйдет. Кстати, именно поэтому меня посещает ощущение, что я — герой визуальной новеллы, — размышляет вслух он. — Не ОЯШ, конечно… Ладно, капитан в итоге сам решает, в каком порту швартоваться.       Они заворачивают на одну из улочек, ведущих к крепости, и девушка решает сменить тему:       — Капитан, ты сам рассказывал, что ты в детстве едва не утонул! А, ой, а ты об этих бутылях вопрос в «Что? Где? Когда?» хотел отправить?       — Ого, да! Смотри-ка, да их будто с того года даже с места не сдвинули! — охает парень, вперившись взглядом в стоящие на дороге запылённые большие бутыли. — А как я тут бегал в детстве, богомолов ловил и цикад слушал…       — Цикады, говоришь? — подмигивает она.       — О нет, пощади! — в притворном ужасе скрипит на всю улицу он. Девушка же хмурится, тянется ущипнуть наглеца, но тот ускользает в сторону, намереваясь убежать, и со смехом выдавливает из себя:       — Кто последний до крепости — платит за билеты!       — Уверін? — с расширяющимися от азарта глазами кричит вслед девушка, но не дождавшись ответа, преследует парня.       А ему пришлось несладко. Поддавшись ребяческому порыву, он не вспомнил, что в свои "почти двадцать" так и не смог начать бегать без вреда для здоровья, тем более в гору. В нашей истории именно фатальный внутренний изъян (sic!) стал причиной, подпортившей вечер.       Еле-еле маневрируя между весёлыми туристами и постепенно замедляясь, он осознаёт, насколько глупый поступок совершает. Он ничего не имеет против даже «фифти-фифти», но будто бы опьяняющий местный воздух заставляет его бежать дальше, а молочную кислоту — копиться в крови.       «Вперёд и вверх! Вперёд и вверх! Вверх и вперёд!»       Ему без разницы, в какой детской книжке второстепенный злодей кричал что-то подобное, ему без разницы, что пели Владимир Высоцкий или Александр Пушной о восхождениях, поскольку его налившиеся свинцом ноги подгибаются. Он спотыкается, едва не сваливается за ограждение и бессильно сползает по ветхой сети. Люди вокруг настороженно шепчутся, но не осмеливаются подойти. Через минуту торопливо поднимается давняя знакомая.       — Дурачок, дурачок, зачем ты так… — испуганно тараторит она, суетливо копаясь в сумке парня, доставая оттуда ингалятор и вкладывая в дрожащую руку.       — Азарт губителен, я понял… — слабо улыбается он через полминуты, приняв лекарство. — Будто в усовершенствованные догонялки играешь, но толку…       Парень самостоятельно поднимается и медленно идёт.       — Я идиот, я себя не всегда контролирую, я знаю, — точно предугадав начало осуждающих речей, бурчит он. — Не окрылён я, чуда не произошло, я остаюсь слабаком. Извини, что заставил волноваться.       Девушка поднимает кулачок, но, словно не решаясь ударить, раскрывает его, скрючивает пальцы и корчит рожицу. Парень улыбается краешком губ.       — Ты чего-то боишься, будто не хочешь довериться, — вздыхает она. — Или не можешь, как ты попытаешься меня убедить, хиккан несчастный.       Парень не отвечает и подводит спутницу к кассам. Он платит за двоих, не слушая возражений и не понимая, почему так стремился посоревноваться. В молчании ребята заходят за крепостную стену.       Они на территории живописной крепости, приютившейся на скалах. Чуть поодаль бубнят экскурсоводы, ведущие последних за день посетителей по исхоженным тропкам к разваливающимся квадратным башням. Ребята явно их чураются, как и продавцов сувениров, только и разгуливают, сохраняя и дистанцию, и молчание. Через какое-то время парень садится к сохранившейся пушке, установленной на каменной плите.       — С годами осознаёшь, что романтики нет в оружии… — напевает он и смотрит в небо, по которому начинают ползти рваные облака. Вдруг он слышит искусственный щелчок — его сфотографировали.       — Не люблю я, когда меня фотографируют, особенно без моего желания. Удали, — безэмоционально тянет он.       — Если тебя продолжит грызть совесть, то я присоединюсь к ней и… тебя укушу, — морщится девушка. — Бука.       — Бака! — пытается воскликнуть по-японски парень, но у него выходит с бестолковым акцентом.       — Ты стараешься, но не в том. Ты грызёшь себя, точно собственный герой, и своим кислым видом портишь мне всё удовольствие от встречи. Мы месяцами не могли увидеться, а теперь ты строишь из себя… барышню кисейную, вот кого! Не того бойкого и умного человека, общения с которым я ждала каждый день. А ну-ка встал и пошёл!       — Если точнее — побежал…       Она решительно берёт его за руку и тащит на смотровую площадку, почему-то он не сопротивляется и лишь беспомощно шаркает ногами, выбивая пыль из дорожек.       В жухлой траве стрекочут кузнечики, им безразлично, кто ходит вокруг — маленькие дети, гламурные женщины, парочки меланхоликов, как наша… Насекомые скачут параллельно очередной извилистой тропинке, словно сопровождая ребят. Под ногами попадаются камни — мелкие, о такие обычно спотыкаются и ломают ноги альпинисты, спускаясь с гор. Но откуда альпинисты в древней крепости?       Последние туристы в экскурсионной группе покидают площадку к их приходу. Ему задохнуться не дали, а он всё пытался сбавить темпы.       — Смотри! Разве ЗДЕСЬ стоит унывать? Я ведь тебя не оставлю…       Она замолкает и раскидывает руки, точно пытаясь обнять городок, скалы, небо, весь мир. Живописные дали притягивают взор. Морская гладь простирается за ней, будто шлейф.       Парень осторожно присаживается на крупный плоский камень, стараясь не смотреть вниз. Он облегчённо выдыхает, кажется, что в нём что-то раскололось. Но тут он пугается, ведь к нему спрыгнули, а на камне больше негде присесть. Девушка пытается что-то сказать, а он машет рукой — можно. Она присаживается к другу на колени, обнимает одной рукой и кладёт голову ему на плечо. По скалам гуляет ветерок, но холода не чувствуется.       — Хоть мои лёгкие сегодня и отказали, у меня дурацкое ощущение, что прямо сейчас мне необходимо драть глотку и наводить суету в этом тихом городке, — бормочет парень. — Но я никогда не любил в фильмах о динозаврах финальных сцен, когда они выходят на обрыв и грозно рычат…       Так они встречают сумерки, уже зажигаются звёзды. Вглядывающийся в море парень хочет было рассказать о небесных светилах, да не хочет шевелиться — вдруг она уснула. Не двинешься — не увидишь. Хотя нет, девушка устраивается поудобней и берёт его за руку. Их ладони сцеплены. Вдруг она приподнимает голову и сосредоточенно смотрит в глаза парню. В её бездонных глазах легко утонуть.       Мы удивительно непостоянны…